Глава 13

1

Проводив Киру до покоев деда, Нааррон посетовал на многочисленные поручения Настоятеля Агилона и убежал. Оставшись одна, охотница сначала попыталась придать кольцу прежний невзрачный облик, но быстро поняла, что простого усилия воли для этого недостаточно. Великолепная драгоценность не желала изменяться, даже когда Киррана сняла её с пальца.

Медитировать сегодня больше не было желания, а мысль о работе с потоками вызывала дурноту, потому убранная Наарроном на полку книга о тварях Излома как-то сама собой оказалась в руках. Уютный широкий подоконник, с которого открывался волшебный вид на залив, превратился в удобнейшее место для чтения при помощи пары небольших подушек, принесенных из комнаты.

Чтение, впрочем, тоже не задалось. Киррана то и дело отвлекалась от выведенных аккуратной рукой строк, то и дело впадая в задумчивость и наблюдая, как далеко внизу белыми барашками пенятся волны. Думалось о том, что Пасита, вопреки опасениям, не пошёл следом, оставшись в трапезной, когда прочие Защитники дружно поднялись из-за стола. Лишь проводил до дверей хищным взглядом исподлобья да привычной кривой ухмылкой, которая мешала разобрать, что у него на уме. Маррак и Раэк за порогом трапезной распрощались до утра и посоветовали ей хорошенько выспаться.

По возвращении Кира деда в покоях не обнаружила, или же он не показывался, но заглядывать в кабинет или спальню Настоятеля охотница постеснялась. Да и ни к чему это. Вскорости и Махаррон объявился сам, влетев снаружи с неожиданной для убелённого сединами старца живостью.

– Киррана, покажи-ка кольцо? – попросил он без предисловий, – выжидательно протянутая рука подкрепила скорее приказ, чем просьбу, и Кира повиновалась.

Дед не стал снимать перстень, вместо осторожно ухватил сухопарыми крепкими пальцами. Согнувшись втрое, и чуть ли не уткнувшись в ладонь носом, долго крутил руку, рассматривая изящное украшение, а затем неожиданно выпрямился и тепло улыбнулся. Эта улыбка сделала сходство Махаррона и Каррона разительным, напомнив охотнице покойного отца, отчего ноздри затрепетали, резко втянув воздух.

Настоятель тем временем продолжил:

– Достойное украшение. Ты настоящий тин Даррен, и боги это видят. Уже ужинала? – неожиданно сменил он тему разговора. – Не откажи, раздели трапезу с дедом.

– Нааррон водил меня в трапезную, но я с удовольствием составлю вам компанию, если таково ваше пожелание, – Кира уважительно поклонилась, надеясь, что удалось извлечь что-то толковое из той каши премудростей под названием «этикет», которую пытался впихнуть в её голову Пасита.

– Таково моё пожелание, – усмехнулся Махаррон, и его ладони легли Кирране на плечи, провожая к одной из закрытых дверей. – Я ведь ещё ни разу в жизни не ужинал со своей внучкой. – Кира коротко обернулась, глянув снизу вверх на долговязого старика, и успела поймать, новую улыбку, разгладившую суровые черты. – Так с кем, говоришь, ты ужинала?

За распахнутой Махарроном дверью оказалась ещё одна комната с накрытым столом у окна, парой резных, заваленных небольшими подушками кресел подле камина. Кира перешагнула через порог осматриваясь. Тут было что-то вроде малой гостиной.

«Наверное, Настоятель здесь читает или размышляет. Ну и, конечно, ест»

– С Наарроном и Защитниками Паситой, Раэком и Марраком, – ответила, наконец, она.

– Ага! – то ли удивился, то ли спросил дед. – И как все прошло? Действует бирюлька? – он махнул головой, указывая на колечко.

– Похоже на то, – ответила Кира. – По крайней мере, меня не пытались порвать на части, – последнее она буркнула сама себе под нос и покраснела, стыдясь собственной несдержанности, но дед только рассмеялся и неожиданно ласково потрепал по голове, цепляя волосы шершавой ладонью.

Кира широко распахнула глаза, борясь с нежданным колотьем в носу.

– Внучка, ты что это? Реветь вздумала? – удивлённо спросил Махаррон, выдвигая стул. – Это тебя наставники довели что ли?

Кира быстро мотнула головой, злясь на себя:

«Нашла время по отцу печалиться».

Но Настоятель пристально смотрел, ожидая ответа. Получилось хрипловато:

– Так делал отец… Гладил…

Дед подошёл и молча обнял. Кира успела увидеть, как его лицо застыло, а в глубине нисколько не выцветших от времени глаз мелькнула скрытая боль.

– Присаживайся, – спустя долгое мгновение Махаррон выпустил её из объятий и указал рукой на стул. – Если не голодная, так хоть травяного отвара испей за компанию со стариком. – не спрашивая, дед сам плюхнул ей на тарелку кусок пирога с капустой. Кажется, недавний ужин успел куда-то подеваться, вкусные ароматы свежей пищи снова раздразнили нутро. – А коли голодна, так и стесняться нечего. После того, что ты устроила, не грех и дважды отужинать.

Кира вскинулась: «Выходит, дед знает про то, что она учинила с потоками?!»

– Хорошо, Пасита вовремя сообразил, – продолжал усмехаться Махаррон.

За куском пирога на тарелку последовал ворох куриных крылышек, запечённых в каком-то красном, пряно пахнущем соусе. Раньше охотнице ничего такого пробовать не доводилось. Дождавшись, пока она съест одно, Настоятель внезапно задал вопрос:

– Что между тобой и тин Хорвейгом происходит?

Кира поперхнулась, уставившись на деда широко распахнутыми глазищами.

– Что? – переспросила Кира, судорожно соображая, сказать про договор или не стоит?

С одной стороны, очень хотелось, чтобы Пасита получил по заслугам. Но с другой…

С другой стороны, нехороший Защитник уже несколько раз её спасал. Да и жители Орешков теперь далеко. Опять же, если тин Хорвейг останется в Ордене, то никого не будет обижать от безделья. А ну как его снова сошлют? Не получится ли, что Защитник примется на новом месте за старое? Это что же, она сама своими руками обречёт кого-то на страдания? Вспомнив бесчинства его подельников, попустительство и намеренную жестокость самого Паситы, Кира приняла решение:

– Ничего, – она постаралась ответить без поспешности. Так, чтобы в голосе промелькнула лишь лёгкая тень удивления – ровно столько, сколько не вызвало бы ненужных подозрений. Ни больше ни меньше.

– И он не пытался позволить себе лишнего? – дед прищурился, примораживая немигающим взглядом.

«Вот тебе и поужинала с дедом! – Кира едва сдержала тяжкий вздох. – Можно было и догадаться, что Настоятели ничего просто так не делают. Даже не обедают с внучками. Интересно, а Пасита что-то уже рассказал или нет? Что ответить? Полуправды хватит ли?»

– Только с целью пробудить во мне силу, – решилась Киррана. – Защитник Пасита попытался таким способом меня испугать и заставить войти в боевой транс. Он тогда уже знал, что в момент опасности это у меня получалось, но никогда просто так по моему желанию.

– Но у него ничего не вышло? – констатировал дед.

– Не вышло, – согласилась Киррана.

– И? – охотница молчала, рассматривая недоеденное крылышко. Воспоминания мелькали словно сартогские стрелы, и отвечать отчего-то было неловко. – Киррана, тин Хорвейг остановился? – кажется Махаррон начал раздражаться. Хотя дед и говорил ровно, Кира легко почувствовала напряжение в голосе.

«Похоже, даже разговаривая о тин Хорвейге, он злится. Как же тогда он мог быть его наставником все эти годы? – Кире невольно стало жаль Защитника. – Иметь учителя, который тебя совсем не любит? Это же жуть! Может, потому Пасита такой безжалостный и эгоистичный? У него был хороший учитель?»

– Остановился, – кивнув, подняла голову, смело встретив взгляд Настоятеля.

Махаррон удовлетворенно прикрыл глаза, словно успокоившись.

– Ты ешь, ешь. В столовой-то курсантов таким не кормят, – перед Кирраной снова сидел добродушный дедушка.

2

Махаррон наблюдал за уставившейся в тарелку внучкой и невольно испытывал гордость. В Кирране поразительно сочетались мягкая красота, характерная для уроженки Ярроса и твёрдость, которую выдали чуть сузившиеся глаза, сжавшиеся челюсти, еле заметно вздёрнувшийся подбородок, прежде чем взгляд опустился долу.

«Одень её как аристократку, никто и не догадается, что девочка выросла в деревне».

Пожалуй, несколько портили впечатление мужской наряд и сбитые костяшки – следы упорных тренировок.

«Да и на теле, наверное, синяков хватает».

Настоятель подавил тяжкий вздох, а вместе с ним и приступ ярости, который накатил, стоило только подумать, как Пасита колотит внучку. Пусть, даже ради науки. Пришлось спешно отогнать крамольную мысль: увезти Киррану подальше отсюда, от чрезмерно похотливых и недружелюбных курсантов. От поганца тин Хорвега, которому Махаррон отнюдь не был благодарен, хотя тот и поступил правильно, взяв на себя ответственность за раскрытие дара.

Книга Излома ещё не изучена полностью, да и ознакомиться со всеми обнаруженными Агилоном документами о Защитницах, пока тоже не успелось. Но и того, что Настоятель уже узнал, было предостаточно, чтобы понимать, какую ценность представляет Киррана. Но главное, тин Хорвейги это тоже поняли. В том, что Пасита и Затолан захотят использовать его внучку в собственных целях Махаррон не сомневался.

«Следует постоянно быть начеку, держать их близко».

Беспокоило Настоятеля и ещё кое-что. Нааррон подробно рассказал о положении дел у Излома. О влиянии, которое оказывает это место на тех, кто имеет несчастье очутиться в окрестностях всем известно. Простой люд опасается появляться в тех местах, да и зверь огибает пустошь стороной, но чтобы у самой её границы молодой Защитник почувствовал себя плохо?

«Такого ещё не бывало!»

Вот и Каррон не подозревал, что поездка за треклятой Книгой приведёт к гибели. Что-то происходит…

«Стоило бы заняться этой бедой вплотную. Эх! Поганые акианцы со своим флотом! Как же не вовремя-то… Забыли, окаянные, как прикрывались Ярросом от порождений! Забыли… Пока высокомерные островитяне предавались возлияниям и, прости Киалана, содомии, наши Защитники, гибли словно мухи, сдерживая натиск лютых тварей», – Настоятель почувствовал, как снова заводится, что случалось в последние дни непозволительно часто.

3

Затолан спешил к Великому Князю.

Скоро явятся послы, чтобы изложить свои требования. Начнут витиевато да путанно изъясняться, юлить и лицемерить по своему обыкновению. А выгода-то как на ладони – взять побольше, дать поменьше. И хорошо бы, если совсем взамен ничего не дать. А его дело слушать, да понимать, сколько для Княжества в том резона, не позволить супостатам на себя одеяло перетягивать. Вовремя все крючки и подвохи рассмотреть.

Все что они скажут, Затолан тин Хорвейг знал наперед. Снова заведут об островах толк. Попросят вернуть то, что им якобы принадлежало. Оно-то может и так, да только острова те были взяты под руку Великого Князя почитай лет триста назад безо всяких претензий. А тут, надо же, вспомнили! Осмелели!

Как и любой уроженец Ярроса, Затолан недолюбливал акианцев, считая их изнеженным народом, привыкшим кормится за счёт своих диковинок, коих у союза имелось великое множество. Начиная с дивных пятнистых, что твой леопард, обезьянок, и заканчивая редкими небывалой красоты и свойств красителями. Пара этих зверьков обитала и во дворце, а уж краску пудами изводили на крыши даже в некоторых отдалённых поселениях, о чём сообщали таможенные отчёты. Советник также знал, сегодня цены на эти красители поднимутся в десять раз. Многие купцы уже развернули гружёные дромоны. Вместо них на горизонте вздыбили полосатые паруса драккары. С одной стороны, это лишь демонстрация мощи, а с другой…

У Затолана была и своя личная выгода.

Потому этим ранним утром советник направился дальним путём по залитой солнечным светом галерее, огромные окна которой выходили в сад. Беспрестанно щебетали птахи. Из открытых настежь створок веяло сырой прохладой. Галерея соединяла гостиное крыло дворца с его административной частью. Затолан вполне мог воспользоваться коротким путём и пройти в зал приёмов, не потея под многослойным нарядом золотой парчи и кипенно-белой рубашкой, ажурные обшлаги, которой уныло трепались при каждом движении пухлой кисти. Но этому походу была своя цель.

На протяжении всего пути галерея плавный поворот. В какой-то момент навстречу показался человек.

– Доброе утро, господин советник!

«Чтоб ты сдох!» – подумал Затолан тин Хорвейг, вздрогнув от неожиданности и подавив желание запустить огненный шар во встречного, одетого в синюю ливрею слуги. Мужчина средних лет, наружность которого была тускла и непримечательна, замер в поклоне.

Справившись с эмоциями княжеский советник величественно кивнул и, будто случайно, обронил платок. Слуга, его тут же подобрал и подал, учтиво склонившись. Вопрос прозвучал негромко и без обиняков:

– Что передать господину?

– Передай, что от моего угощения цепные псы станут кроткими, словно ягнята, когда придёт время.

Затолан неспешно принял платок из рук слуги и продолжил путь. Сердце колотилось, как и всегда, когда дело касалось собственных выгод.

«Надо быть воздержаннее в пище», – в который раз тщетно напомнил себе старый Защитник.

4

Киррана проснулась ещё до рассвета. Выглянула в окно, но ожидаемо ничего толком не разглядела.

«Интересно, а можно ли так же хитро видеть в темноте, если не входить в боевой транс? Хорошо, если так. Непременно стоит научиться».

Улыбка немного помогла, отогнав заворочавшееся комом в желудке волнение. Совсем скоро придёт Пасита и отведёт на площадку для тренировок. Наступит время продемонстрировать, на что способна. Правда, вот так напоказ драться ещё не приходилось. Тренировки с Защитниками в Орешках как-то в расчёт не шли. Оттого было муторно на душе:

«А ну как засмеют?»

Но что-то подсказывало – не засмеют. А если прислушаться к себе получше, то куда как страшнее было идти к Хранителям знаний. Охотница припомнила вредного старика, который так и норовил клюнуть побольнее во время Церемонии Определения.

«Попадётся такой, и я, пожалуй, и слова толкового вымолвить не сумею, даже если и буду знать ответ».

Чтобы не думать слишком много, Киррана направилась в мыльню, там быстро умылась и привела себя в порядок, радуясь одиночеству, но и немного переживая.

«Что если Защитник придёт за мной сейчас? Может статься, что примется искать и обнаружит здесь – двери-то не запираются».

Но Пасита не пришёл, и Кира со спокойной душой вернулась в отведённую ей комнату, мимоходом взглянув на книгу, которую читала.

«Даже в руки брать не стоит, голова не тем забита».

В комнате отчего-то было невыносимо дожидаться, и охотница обосновалась на полюбившемся подоконнике в гостиной, наблюдая как лёгкий ветерок гонит гребни мелких волн. Небо уже окрасилось в золотой и розовый, а на горизонте по-прежнему маячили паруса акианцев, окутанные рассветной дымкой.

– Спишь? – Кира вздрогнула, когда Пасита осторожно тронул её за плечо: «Неужто и правда задремала?» – Ну и крепкие же у тебя нервы, Защитница! – подтвердил её догадку тин Хорвейг.

Непривычное обращение он произнёс с усмешкой. Стальные глаза смотрели как-то слишком пристально, будто хотели влезть в душу и разглядеть её изнутри.

«И чего так пялится?»

– Не сплю, – буркнула она, поднимаясь с подоконника, и оказалась слишком близко к Защитнику. Тот и не подумал отодвинуться в сторону. Кира вскинулась, желая отпустить что-нибудь колкое по этому поводу, но снова столкнулась с серыми глазами, глядящими сверху вниз так, что неловко стало. Губы мужчины чуть разжались, и её вдруг показалось, что Пасита её сейчас поцелует. Инстинктивно отпрянув назад, охотница едва не уселась с размаху на подоконник, но крепкая рука поймала за талию.

«Киалана, только не это!» – только успела подумать Киррана, как позади едва слышно отворилась дверь спальни Настоятеля.

Тин Хорвейг лишь чуточку раньше отступил, убирая руку и оборачиваясь.

– Доброго утра, Настоятель, – он вежливо склонил голову, а смущённая охотница поприветствовала деда одними губами.

Махаррон молча кивнул обоим. Поинтересовался:

– Киррана, ты готова?

Сдержав порыв пожать плечами, Кира ответила:

– Да, Настоятель.

5

На тренировочном поле ждал сюрприз. Судя по тихому, но очень грязному ругательству, которое вырвалось у Паситы – для него это тоже было неожиданностью.

У ближайшего края выстроились Защитники. Чумазые, в одних холщовых портах и даже с виду люто голодные, что твои волки из Стаи. Навскидку душ двести, не меньше. Были здесь и курсанты, и наставники, недоставало, похоже, только тех, кто находился по месту службы. При появлении Киры гул голосов стих словно перед бурей. Казалось, воздух зазвенел от пристальных, прямых и жёстких, как магический клинок из рения, взглядов.

Кира невольно сбилась с шага, подавляя желание развернуться и направиться к ближайшим воротам из Ордена.

– Выше нос! – шепнул тин Хорвейг прямо в русую макушку, едва не коснувшись волос губами, чуть подтолкнул вперёд и нехорошо оскалился, разворачивая плечи.

Райхо ничего не стоило выйти из города. Ни одни запертые ворота не в силах были его удержать. Но тут и не пришлось мудрить – имя и деньги, как обычно, легко справились с этой задачей, и лорд Грейл тин Аллария, пополнив кошелёк начальника стражи на пару золотых, вывел коня в поводу через калитку. Впрочем, далеко он не уехал, ровно до постоялого двора «Хвост лисицы», что находился по пути в Орден.

Заведение располагалось на этом месте, сколько Райхо себя помнил, разве что меняло время от времени хозяина. Здесь не задавали вопросов. Впрочем, и не отвечали на них. Здесь же можно было узнать о поступивших клану заказах, но Хэпт-тан сегодня явился не для этого.

Сняв комнату на ночь, он пару раз перекинулся в карты с завсегдатаями, нарочно проиграв золотой местному шустриле и, позёвывая, неспешно поднялся наверх, приказав подать ужин в комнату. Бросив серебряный прислужнице, опустившей внушительный поднос со снедью на стол, попросил не беспокоить его завтра до самого обеда, а то и пока сам не спустится. Дождавшись, когда девушка выйдет, заперся и спешно поужинал, но не притронулся к на удивление недурному вину. Конечно, оно до сагалийского не дотягивало, но все же в иной вечер он бы подобным не побрезговал. Затем разоблачился, но не улёгся в постель, лишь смял её придав вид, будто там спали. Переоделся в узнаваемый наряд, который у большинства обывателей вызывал ужас одним своим видом и бесшумно вышел. Потратив ещё немного времени на то, чтобы при помощи нехитрого устройства запереть дверь на щеколду изнутри, как будто там кто-то есть, ассасин преодолел пустой коридор и спустился на первый этаж.

Ни одна деревянная ступень не посмела скрипнуть под мягким кожаным сапогом Хэпт-тана, хотя вряд ли бы на этот звук кто-нибудь обратил внимание. Несмотря на поздний час веселье было в самом разгаре. Забитая до отказа таверна напоминала муравейник. Сновали расторопные прислужницы, разнося заказы и убирая объедки да грязную посуду. За несколькими сдвинутыми вместе столами что-то праздновали, раз за разом провозглашая здравницы. Справа на широкой лавке у большого окна расположились музыканты, добавляя шума своими дудкам да ложками, подле них пытался плясать подвыпивший мужик в протёртых штанах. В стороне на это снисходительно поглядывал молодой гусляр, поглаживая новенький, белого клёна инструмент.

Здесь кутили те, кто опоздал к закрытию ворот. Тёрлись завсегдатаи, желающие перекинуться в карты или бросить кости. Мелькали вперемешку дорогие одежды и простые кафтаны. Это-то и делало сей приют таким удобным – в разномастной толпе, легче избежать лишнего внимания. Никто и головы не повернул, разве что встречные сторонились, пропуская, когда Райхо широкими шагами преодолевал пространство от лестницы до двери. Тяжёлая аура заставляла народ расступаться, отворачиваться, отходить в сторону и инстинктивно отводить взгляд, забывая странного незнакомца в подозрительном наряде мгновенно.

За дверью ассасин остановился, усилием воли сбрасывая с себя, невидимые, липкие клоки тёмной энергии. И, лишь избавившись от них, окончательно вздохнул с облегчением. Больно много сил отнимает этот навык, да и ощущения, надо сказать, не из приятных. Выйти наружу можно было и иным путём, в запасе всегда имелось несколько вариантов, да ведь любому навыку нужна тренировка. Удовлетворённый результатом Хэпт-тан перемахнул через невысокий, всего в один рост, забор и скрылся в кустарнике, что рос вдоль дороги.

Остановился он, добравшись до кажущегося отвесным склона, густо поросшего растительностью. Внизу поодаль шумел прибой – то невидимые отсюда волны бились о скалы, а над головой, отражая лунный свет белоснежными стенами, выделялась на фоне тёмного неба сказочная громадина Ордена.

Пройдя ещё немного вперёд, ассасин извлёк из заплечного мешка снаряжение. На подъем уйдёт всего пара часов, это гораздо быстрее, чем верхом или на повозке. Несмотря на темноту этот путь Райхо мог бы проделать даже с завязанными глазами. Хэпт-тан белозубо улыбнулся в ночь, предвкушая испытание.