Глава 22

Лиза. Декабрь. Наше время – Лиза, хватит! – голос Саши режет тишину кафе, как нож – стекло. Она сидит напротив меня, сжимая кружку с остывшим латте, светлые волосы растрепаны, глаза покраснели от усталости. – Я больше не могу на это смотреть! Поднимаю взгляд от телефона, в котором уже полчаса листаю новости, не читая ни слова. Вокруг нас гудят голоса, звенит посуда, кто-то смеется, но между нами – напряженная тишина, которая давит, как свинцовые тучи перед грозой. – На что смотреть? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, но он предательски дрожит. – Я просто пью кофе. – Не ври! – Саша наклоняется ближе, ее пальцы барабанят по столу. – Ты уже полчаса не пьешь кофе, ты его даже не трогала. Ты сидишь как привидение и молчишь. А вчера ты накинулась на ту блондинку и теперь половина города обсуждает видео, на котором ты выглядишь как… как… – Что значит «как»? – перебиваю ее.– Говори до конца. – Как чужая! – выдыхает Саша, и в ее глазах я вижу боль. – Ты стала чужой, Лиз. Не знаю, что с тобой происходит, но это не та девушка, которую я знаю. Та Лиза, которая стала моей лучшей подругой, никогда бы не… – Что не так? – резко встаю. – Не дала бы отпор какой-то избалованной суке? Не защитила бы себя? Извини, что разочаровала тебя, Саша, но твоя милая, покорная подружка куда-то подевалась. Саша морщится, как от удара. Ее лицо бледнеет, губы дрожат, но я не могу остановиться. Внутри меня кипит что-то ядовитое, разъедающее, и я не знаю, как это заглушить. – Лиза, пожалуйста… – умоляющий голос. – Расскажи мне, что случилось. Я твоя подруга. Я хочу помочь. Смеюсь горько, истерично. – Помочь? Как? Что ты можешь понять в моей жизни, Саша? Ты живешь со своим Егором в идеальном мирке, где все прекрасно, где любовь взаимна, где нет лжи и предательства. Что ты знаешь о боли? Она вздрагивает, как будто я ее ударила. В ее глазах вспыхивает что-то похожее на гнев. – Что я знаю о боли? – голос звучит тише, но в нем слышны стальные нотки. – Лиз, ты забыла, что со мной было в прошлом году? Забыла, как я влюбилась в собственного сводного брата? Как я хотела умереть от стыда? Как я считала себя извращенкой? Замираю. Конечно, я помню. Помню, как Саша была отстраненной, подавленной. Как она мучилась, думая, что с ней что-то не так. Как боялась, что все узнают и осудят. – Это… это другое, – бормочу, отводя взгляд. – Другое? – она тоже встает и подходит ближе. – Лиз, я думала, что схожу с ума. Думала, что я чудовище, которое испытывает чувства к брату. И знаешь, кто меня спас? Ты. Ты выслушала меня, не осудила, помогла разобраться. А теперь… теперь ты даже не можешь рассказать мне, что с тобой происходит. К глазам подступают слезы, но я до крови прикусываю губу, чтобы не расплакаться. Саша права. Тогда я была рядом, поддерживала ее, а теперь… теперь я как замкнутая устрица, которая не может открыться даже самому близкому человеку. Но как рассказать? Как объяснить, что я снова влюбилась в того, кто меня сломал? Что я позволила ему прикоснуться к себе, несмотря на всю боль? Что я слабая, глупая дура, которая не может забыть мужчину, разрушившего ее жизнь? – Я не могу. Саша, я не могу тебе рассказать. – Почему? – она хватает меня за руки, ее пальцы горячие и дрожат. – Лиз, почему? Что может быть настолько ужасным, что ты мне не доверяешь? Вырываю руки из ее хватки и отступаю на шаг. В груди все сжимается от боли, стыда и невозможности быть честной. – Потому что ты меня осудишь! – срываюсь я на крик, несколько посетителей оборачиваются в нашу сторону. – Потому что ты поймешь, какая я идиотка, и больше не захочешь со мной дружить! – Лиза… – голос мягкий, полный боли. – Нет! – качаю головой, и наконец-то по щекам текут соленые и горячие слезы. – Не надо! Я… я не готова. Не сейчас. Может, никогда. Разворачиваюсь, хватаю сумку, пальто и собираюсь уйти, но Саша догоняет меня у выхода. – Лиз, подожди! – хватает меня за плечо. – Пожалуйста, не уходи вот так. Давай просто… давай просто посидим молча. Не надо ничего рассказывать, просто не оставляй меня. Оборачиваюсь, смотрю в ее глаза, полные слез и боли, которую я ей причинила. Моя лучшая подруга, единственная, кто меня понимал, а я… я сорвалась и на нее. – Прости, – хриплю, вытирая слезы рукавом. – Саша, прости меня. Я… мне нужно время. Просто дай мне время. – Сколько угодно, – шепчет она. – Но не исчезай, ладно? Не отталкивай меня. Киваю, не доверяя своему голосу, и быстро выхожу на улицу. Холодный воздух бьет в лицо, снежинки садятся на ресницы, и я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Черт. Черт, черт, черт. Достаю телефон, заказываю такси. Руки дрожат, когда набираю адрес. Хочу домой, в свою комнату, под одеяло, где можно плакать, не боясь, что кто-то увидит. Машина подъезжает через пять минут. Сажусь на заднее сиденье, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Водитель что-то говорит о пробках, о погоде, но я не слушаю. Мысли путаются, как клубок ниток, который невозможно распутать. Саша права. Я стала другой. Злой, замкнутой, агрессивной. Но как объяснить ей, что внутри меня живет чудовище, которое пожирает все хорошее? Как рассказать о том, что я снова тону в той же яме, из которой выбиралась целый год? Машина останавливается у подъезда, расплачиваюсь, выхожу. И замираю. У черного автомобиля, припаркованного напротив, стоит Артем. Он облокотился на капот, пальто расстегнуто, снежинки падают на темные волосы, как звезды. В руке сигарета, тонкая струйка дыма поднимается в морозный воздух. Он смотрит на меня, в его взгляде что-то неуловимое – не злость, не обвинение, просто… пустота. Он знает. Конечно, знает. Его принцесса уже прибежала и рассказала, как ужасная рыжая девчонка испортила ей шубку и настроение. Стою на месте, не зная, что делать. Подойти? Убежать? Сделать вид, что не заметила? Но ноги не слушаются, а он не двигается, только курит и смотрит, как будто чего-то ждет. Наверное, ждет объяснений. Или извинений. Думает, что я подойду, буду оправдываться, объяснять, почему нагрубила его жене. Но вместо этого я разворачиваюсь и направляюсь к подъезду. Хватит. Хватит этих игр, взглядов, недомолвок. Я устала быть марионеткой в чужих руках. – Лиза. Голос негромкий, но отчетливый. Останавливаюсь, не оборачиваясь. – Лиза, подожди. Слышу, как его шаги становятся ближе. Быстрые, решительные. А потом рука ложится на плечо, разворачивает меня, и я оказываюсь прижатой спиной к стене подъезда. Он стоит слишком близко, чувствую запах табака, кожи, парфюма. Темные, как ночь, глаза смотрят прямо на меня, и я не могу отвести взгляд. – Лиза, – почти шепот, – ты невыносима. Сердце подпрыгивает, но не от радости, а от боли. Вот и все. Вот и правда. – Ты хоть знаешь, что ты невыносима, пингвин? – продолжает он, и в голосе слышится что-то странное. Не злость, не раздражение, а что-то другое. – Не трогай, – шиплю, пытаясь отстраниться, но стена за спиной не дает мне пошевелиться. – Никогда больше не трогай. Снова подступают слезы, душат, жгут глаза. Я не хочу плакать перед ним. Не хочу быть слабой. Я уже была слабой, когда поверила его лжи, когда позволила ему разбить мне сердце. – Не трогай меня, Артем, – повторяю дрожащим голосом. – Иди к своей жене. Утешь ее. Купи ей новую шубку. Забудь обо мне. Но он не отстраняется. Наоборот, он поднимает руки и обхватывает мое лицо, теплые ладони касаются холодных щек. Он смотрит мне в глаза, долго и внимательно, словно пытается прочесть что-то важное. – Я люблю тебя, – тихо говорит, и эти слова бьют наотмашь. – Мне плевать на то, что ты сказала Снежане. Мне плевать на все, кроме тебя. Ты слышишь? Для меня важна только ты. Смеюсь сквозь слезы, горько, истерично. – Ложь, – шепчу, но голос срывается. – Все это очередная ложь, Артем. Как и год назад. Как всегда. – Нет… – Да! – кричу.– Ты врешь! Ты женат на ней! Ты выбрал ее! А я… я просто развлечение на стороне! Грязная тайна, которую ты прячешь от всех! Он сильнее сжимает мое лицо, вижу в его глазах боль. Настоящую, острую, как осколок стекла. – Лиза, нет. Все не так. – А как? – слезы текут еще сильнее, и я не могу их остановить. – Как тогда? Расскажи мне, как тогда, Артем? Ты разведешься с ней? Бросишь свой идеальный мир ради меня? Девчонки с веснушками, которая не умеет быть принцессой? Он молчит, и это молчание – как приговор. Я знала. Всегда знала, что так будет. – Вот именно, – шепчу, вырываясь из его рук. – Иди домой, Артем. К жене. К своей настоящей жизни. А меня оставь в покое. Но когда я пытаюсь отстраниться, он снова притягивает меня к себе и прижимает так крепко, что я чувствую биение его сердца. – Не могу, – говорит мне в волосы. – Я не могу. Только не снова. И я таю в его объятиях, несмотря на здравый смысл, который кричит, что это ошибка. Что после этого я уже не смогу собраться. Но сердце хочет верить. Хочет верить, что на этот раз все будет по-другому.