Глава 19

Открывая мои ягодицы, мужчина просто закинул подол мне на поясницу, и, сжав сильными пальцами кожу, потянул на себя, позволяя ощутить горячее дыхание слишком близко.

— Только пальцами, не зажимайся. — Успокаивающе прошептал он, рисуя на мягких половинках узоры кончиками шершавых пальцев. — Только пальцами, но ты поддашься.

— Поддамся? — Чувствуя как голос предательски дрожит, я сглотнула, казалось сухую и колючую слюну, все еще ощущая привкус поцелуя господина Наат.

— Да. Руки за спину, прижмись к стене. — Послушно вывернув руки назад, я прислонилась лбом к прохладной поверхности и вздохнула.

Чувство съедающего страха рассыпалось по венам колючими осколками, но, не решаясь ослушаться, я выполняла требования, понимая, что я проиграла. И войну и бой.

Моя жизнь мне больше не принадлежит. Шасс во всеуслышание заявил, что я его араи, что я принадлежу ему, что у меня нет выхода и возможности стать свободной. Я больше не своя, я его, и едва ощутимые укусы подтверждали мои мысли.

Шасс сжал ладонью оба моих запястья, обездвиживая, и вынудил меня прогнуться сильнее, буквально подставляя себя для жадных глаз.

Больше ни слова. Только шелест ткани, громкое дыхание, сбитое от желания и мое судорожное биение сердца, которое стучало так громко, что оглушало.

Когда чужие пальцы нырнули ниже, погладив складки, я вздрогнула, что не укрылось от внимательного мужчины, что сейчас словно пес нюхал воздух, отслеживая любую мою реакцию.

— Сухая. Почему ты сухая, мой огонечек? — Риторически спросил он, вновь прокатываясь подушечками по чувствительной коже.

Аккуратно, я бы даже сказала нежно, развел складочки в стороны и погладил небольшую бусинку, от чего у меня неосознанно подогнулись колени.

— Ты была куда более страстной в карете. Нравится власть, мм? Пьянила да, огонечек?

Каждое слово током проходило под кожей, расщепляя кости, потому как с каждым специально брошенным звуком, мужчина продолжал поглаживать мою промежность, в ожидании какого-то ответа.

Не знала, но почему, но именно сейчас во мне совершенно не было отклика на его действия, именно этим вечером в этот час душа предпочла свернуться в ком и спрятаться в самом темном углу сознания, временно превращая меня в бесчувственную статую из глины. Хрупкую, пластичную, но равнодушную.

Я вновь прикрыла глаза, пытаясь прислушаться к телу, но оно молчало, оставаясь ледяной глыбой.

— Чего тебе не хватает, араи? — Мужчина резко разогнулся, припечатывая меня в стену и жарко зашептал, зарываясь носом в волосы.

— Не здесь. Я не хочу здесь.

Никакой более умной отговорки на тот момент в мою голову не пришло.

— Тебе должно быть плевать, где и когда. Важно, что со мной, понимаешь, к чему я виду? — Шасс обхватил меня руками, обнимая за талию, и рывком поднял в воздух, унося куда-то в сторону.

— Не понимаю. — Откуда только храбрость взялась?!

Расцепила его руки и вырвалась, отходя на шаг в сторону, и, не имея возможности как следует рассмотреть обстановку, я больно ударилась лодыжкой обо что-то твердое.

— Черт! — Отпрыгнула и пошатнулась на своих красивых, но таких не устойчивых каблуках, понимая, что лечу вниз.

Конечно же, упасть мне не позволили, возвращая в объятия с ароматом мускуса и дымной горечи.

— Ты смешная.

— Очень. Обхохочешься! — Рыкнула, понимая, что злюсь лишь по одной причине — своей беспомощности.

Я не привыкла быть слабой в паре женщина-мужчина. Я всегда руководила, я же соблазн, воплощение всех грязных желаний! Меня слушают, открыв рот от восторга, и пуская вожделенные слюни! Все! Но только не этот шасс, который уверенно доказывал, что все мои попытки ничего не стоят. Я совершенно бессильна! Слаба!

— Стой. — Поймал пальцами мой подбородок и больно сжал, заставляя замереть и не дергать головой в попытках вырваться. — Что ты так взъелась?

Спокойный голос с рыкающими нотками, так хорошо укрытыми равнодушием, что я бы поверила. Но я буквально грудью ощущала, как закипает раздражение, превращаясь в злость.

— Ничего. Хочу покинуть этот раут, и отправится обратно в свою клетку, господин Наат. Прошу меня простить, до кареты дойду сама.

— Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? — Рассмеялся, и мне стало еще противнее от самой себя. Жалкая попытка Тана, откровенно жалкая.

Отступил и исчез в темноте, зашуршав ткань и хлопнув дверью шкафа.

— Пошли. — Взял меня за руку, на ходу поправляя платье и маску на моем лице и теле, и повел к выходу.

Как только свет попал в глаза, я прищурилась, пытаясь прогнать накатившие слезы, только вот, что-то слишком болезненно привлекло внимание. Как только зрение вернулась, я буквально ощутила, как огромные мурашки пробежались по телу, сворачивая в горле комом тошноты.

На меня смотрели слишком знакомые голубые глаза, которые я так часто видела залитыми похотью и желанием. Только сейчас их затопила злость, иссушающая ярость, и крепко сжатые желваки подчеркивали его настроение.

Буквально в паре метров, у соседней двери, держа бокал с изящной ножкой, стоял генерал Вальц.

— Рондо. — Сорвалось с губ, раньше, чем я успела себя проклясть.