Глава 31

Одно да потому, одно да потому.

Мы ходили по кругу, и я никто не собирался сдаваться. Я продолжала повторять заученные и вызубренные ответы, а следователь Вальц задавал одни и те же вопросы, используя слова, чтобы преподнести их иначе.

— Ты вызываешь уважение. — Заметил он и откинулся на спинку стула, лениво сжимая в пальцах тлеющую сигару и устало расстегнув две верхние пуговицы крепко и неприкосновенно застегнутого мундира.

— Да ну бросьте. — Ехидно улыбнулась я. — Неужели я смогла чем-то смягчить ваше сердце, господин Вальц.

— Нет. — Он впервые улыбнулся, но так коротко, будто боялся, что я замечу и затушил окурок в пепельнице. — Но я понял, за что тебя уважал мой брат. — Не ответила, но игривость растворилась, и я, поджав губы, чуть склонила голову к плечу. — А ты упрямая.

— Ваши личные выводы?

— Скорее подтвержденные теории и догадки. Он прожужжал про тебя мне все уши. — Мужчина продолжал вдавливать в пепельницу окурок, который уже давно потух, словно задумался и отвлекся. — Повторял раз за разом, о том, что ты лучшее, что было в его жизни. А потом ты его бросила.

— Он напал на меня. Генерал Вальц вышел из себя и напал на меня. Это и стало причиной разрыва наших с ним взаимоотношений.

— Ты зовешь это взаимоотношениями, а он звал любовью. — Вальц младший хмыкнул, и поднял на меня глаза, оставляя, наконец, остатки сигары в покое. — Он почернел, перестал улыбаться, разговаривать. Словно мой брат закрылся от всего мира. Это меня убивало.

— К чему эти откровения, господин Вальц младший? Вы пытаетесь ткнуть меня лицом в то, в чем нет моей вины? Мне жаль, что так вышло. Я доверяла вашему брату, но он не оправдал моих надежд. И это только его вина. Я не таю зла, и если ему нужно прощение, то пусть он сам его себе даст.

— Он хочет встречи с тобой.

— Не вижу в ней смысла. — Отрезала я.

— А он видит. Он умолял меня дать ему хотя бы пять минут с тобой наедине.

— И что? Вы переступите через свои должностные правила и предписания?

Фернандо хитро прищурился и ответил:

— А ты хочешь этого?

— Нет. Я уже вам сказала и повторю еще раз — нет, я этого не хочу. Нам с господином Вальцем старшим разговаривать не о чем.

— Я так не думаю.

Черт!

Голос Рондо за спиной раздался слишком неожиданно, и, прикрыв глаза, я тихо вдохнула носом, лихорадочно соображая, что мне делать дальше.

— Оставь нас. Несколько минут Фернандо.

— Недолго. — Императорская ищейка поднялся, и последний раз взглянув на меня, исчез из поля зрения, хлопнув дверью.

— Здравствуй, Тана.

— И тебе не хворать, Рондо. — Генерал прошел вперед и сел напротив, но не на стул, а на стол, замирая передо мной, и складывая руки на широкой груди. — Пришел позлорадствовать?

— Это Михаэла. Она донесла на тебя.

— Не удивлена.

— Семейство Хистель решило убрать тебя, Тана. Они уже подали прошение императору, чтобы аннулировать ваш брак, признав его недействительным. Ты в опасности.

— Я заметила. — Улыбнувшись, брякнула кандалами на запястьях.

— Прекрати, прошу тебя, прекрати меня злить. — Он прикрыл глаза и вздохнул, ровно как и я меньше минуты назад. — Я хочу тебе помочь.

— Так отпусти меня. Посодействуй. Сделай так, чтобы меня вернули Ашеру. Или уходи Рондо, тебе здесь нечего делать.

— Но я хочу здесь быть. — Прошептал он надрывно, на выдохе, и опустился передо мной на колени, склоняя и роняя голову мне на ноги. — Словно не жил без тебя. Словно существовал.

— Рондо…

— Тшшш… Прошу тебя, лишь пара минут и я уйду как ты и хотела. Только пара минут.

Будто я могла что-то сделать! И воспользовавшись моим положением, он уткнулся светлой макушкой мне в живот и обхватил талию ладонями, прижимаясь и зарываясь лицом в складки испачканного платья.

— Прости меня, огонечек мой. — Шептал он. — Я совершил такую глупость, и потерял твое доверие. Я понимаю, что ты не останешься, понимаю, что ты принадлежишь Наат, но сейчас, прошу тебя, не прогоняй. Я просто… просто побуду рядом.

— Рондо, прекрати…

— Нет, нет, нет! — Жарко зашептал он, прижимаясь еще сильнее. — Я знаю. Знаю! Я знаю, как тебя спасти. Давай убежим? — Он поднял голову, отрываясь от моих ног, и доверчиво и жалостливо заглянул мне в глаза. — Укатим с попутным ветром на другую землю, выбросим все это из головы, и начнем сначала? Я несу бред, да?

— Да. — Сквозь слезы усмехнулась я, пытаясь прогнать их.

Он даже не понимал, как разбивает мое сердце своей треклятой незваной любовью.

Но понимание пришло быстро, накрывая волнами.

Я его не любила. Он был мне дорог, близок, но я не любила, даже не задумываясь о том, чтобы подарить ему свое сердце. Не любила и никогда бы не смогла полюбить.

Что было совершенно противоположно ощущений и чувств к Ашеру.

Он с самого начала вызывал во мне трепет, первый вынуждал чувствовать себя слабее, но не уязвлённой, а той, о которой заботятся, той, которую ценят. Я хотела к нему. Обратно в его руки, под его изучающий взгляд и сейчас чувствовала себя совершенно пустой, сгоревшей, без его огня в глазах.

— Совершенную чушь, Рондо. — Все же не сдержалась, и слезинка предательски горячо прочертила дорожку на щеке. — Я люблю его. Я его, правда, люблю.

— А я люблю тебя. — Тихо ответил он, вновь утыкаясь лбов в мои колени и как-то отчаянно сминая пальцами бедра, словно в последний раз. — Прости меня. Прости меня, мой яркий огонечек. Я чуть было тебя не сломал. — Он ласково, словно щенок, который не знал доброй руки уже долго, потерся носом. — Я помогу тебе. Обещаю. Клянусь. — Он распрямился и решительно сжал зубы, смотря мне прямо в глаза, словно заверяя меня в своих словах. — Только дождись. И не сдавайся под прессом Фернандо. Он умеет быть упрямым.

Дернулся вперед и укаткой, но с таким привкусом горечи прижался к моим губам, что отравленное сердце забилось, стараясь вывести эту полынь из организма.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и сквозняк на секунду поднял волосы в воздух, а я бросила взгляд в окно, с надеждой провожая уставшее солнце, понимая, что призналась себе в своих же чувствах, но Ашер этого не узнает.

Где же ты, мой шасс?