Глава 32

Меня отвели в камеру, словно я и вправду узница. Не снимая цепей на руках, втолкнули в малюсенькую комнатенку, пропахшую сыростью, и захлопнули за спиной решетку, оставляя наедине с собой и крысами, которые здесь однозначно имелись, судя по погрызенной подстилке в самом углу.

Не жалея платья, я плюхнулась на остатки своего ложа, и поджала под себя затекшие ноги, пытаясь вывернуть скованные за спиной руки через них. Спасибо танцам! Я достаточно легко справилась, и уже видя руки перед собой, потерла нывшие запястья, растирая нежную кожу.

Время тянулось медленно, и рассматривание каменной стены перед глазами становилось практически невыносимым. В них словно насыпали песок, и жжение с каждой минутой нарастало все сильнее, но спать было нельзя. Угроза проснутся, от того, что тебя доедают грызуны-переростки, была слишком велика, и я боролась с накатившей дремой, сглатывая почти отсутствующие слюни во рту.

Хотелось пить.

Невыносимо и я даже на секунду подумала о том, чтобы начать ловить губами мутновытые капли, что разбиваясь, падали в противоположном конце камеры, но сдержалась. Врожденная брезгливость не позволила попробовать пахнувшую гниением воду.

Как бесславно я провожу свое время.

Тело устало и спина замерзала прижатая к холодной стене. Скорее всего, это будет чревато для меня насморком и жаром, но судя по тому, как медленно текло время, судьба делала все, чтобы я как можно дольше страдала.

В наказание мне. В наказание за глупость.

Ведь все могло бы быть иначе, будь я с самого начала более решительной и смелой, более честной с собой и с Ашером. Мне нужно было сказать ему. Просто поговорить, увидеть золотой блеск в глазах и вновь ощутить эту страшную, но сладкую дрожь. От его рук… Губ…

Будто бы наяву я ощутила тепло его ладоней, и блаженно зажмурилась, наслаждаясь фантомами его пальцев.

Мой шасс…

«Проснись!» — прозвучал его голос в голове, и я дернулась, открывая глаза.

Боже, я задремала и сейчас жирная крыса с проплешинами и, похоже, блохами, кралась ко мне и жадно догрызала кусок подстилки, явно рассчитывая на мясо посвежее.

— Пошла прочь! — Шикнула на нее, но эффекта это не возымело, и быстро сняв с ноги испачканную туфлю, бросила ее, попадая прямо в цель. Зверюга жалобно запищала и обиженно умчалась, ныряя в дырку меж каменной кладки.

— Здравствуй. — Запрокинув голову, я увидела ту, из-за которой я попала в эти замечательные апартаменты с открытым животным миром и рассмеялась, поднимаясь на ноги и медленно, поднимая в себе все силы на грацию, подошла к решетке.

— И тебе доброго дня Михаэла. — Улыбаясь, ответила я, легко, словно невзначай обтряхнув юбку. — Прости, не успела привести себя в порядок.

Она смотрела на меня сверху вниз с нескрываемой брезгливостью, будто я ничем не лучше чем та крыса, которая посчитала мою туфлю достойным противником.

— Тебе бы это не помогло.

— Ты так, поболтать зашла? — Язвительно спросила я, не отреагировав на слишком толстую шпильку. — Извини, у меня много дел. Видишь? Подмести нужно, выбрать вечерний туалет, приготовить ужин.

— Ты, жалкая шлюха, — Прошипела она, но осталась на месте, не решаясь подойти к клетке, лишь целомудренно сжимала пальцы укрытые черными шелковыми перчатками. — Грязный выродок, которого не должно было быть. Как у тебя только мозгов хватило подумать, что, такая как ты нужна Ашеру?

Я улыбнулась еще шире, понимая, что мне на руку неожиданное желание леди Хистель унизить меня. Так я точно не засну, и какое-то время буду в сознании.

— Видимо, я все же лучше тебя. — Рассмеялась я, делая шаг назад, потому как девушка явно не отличалась терпением, и, предвидев такой поворот событий, я спасла себя от резкого броска, с которым Михаэла просунула руку между прутьями и царапнула воздух занесенной рукой. — Обидно, правда?

— Ты не лучше! Ты просто сор под ногами!

— Сор ни сор, — Я посмотрела на свое запястье и призвала метку, которая браслетом высветилась на руке. — А род Наат принял меня, в отличие от вас, леди Хистель. Не унижайтесь, просто примите.

— Дед Ашера снимет эту метку, так и знай! Он никогда не примет в семью выродка вроде тебя! Ты никто! И ты сдохнешь в этих казематах!

— Тебе пора Михаэла, прости, у меня много дел. — Не поднимая глаз, ответила я, и добилась, чего хотела.

Михаэла начала обращаться. От злости на ее руках выросли когти, лицо вытянулось и напоминало огромную морду ящерицы, и с оглушительным воплем она принялась молотить лапами по решетке, и я позволила ей зацепить меня.

Грудь обожгло кипятком и, отскочив в сторону, я взглядом проверила, насколько глубоки раны, и, убеждаясь, что это не более чем глубокие царапины вновь отскочила, внутри радуясь своей победе.

Боль я переживу. С ней можно прожить очень долго, если просто принять, но ты подставила себя Михаэла. Слишком глупо и не сдержанно. Не недооценивай врага своего, даже если он за решеткой.