32

Дальше я плохо запомнила. Лис пугал меня не меньше, а даже больше, чем дурной Хэгэль. Он выглядел так внушительно и непонятно, что было легко тронуться умом.

Но внезапно я оказалась на берегу, потом на участке и на террасе. Сидела отстраненно на стуле, закутанная в плед, и смотрела перед собой.

Трудно представить, что я пережила подобное. И кружка с горячим чаем не помогала, хотя в него, вероятно, было добавлено что-то успокоительное.

— Как ты меня напугала! — у ног появился Васиас и принялся тереться. — Булькнула в воду и все! А как же картофельное пюре, которое я хотел на ужин? — выдвигал странные обвинения кот.

Я никак не могла прийти в себя, привыкая к пугающему проявлению магии. Стальные нервы нужны, чтобы пережить подобное.

— Не мог бы ты нас оставить, — голос Аримана я сразу узнала.

И облик тоже! Он был прежним, мужским и очаровательным, что сильно смущало. К чему эти превращения?

— И сразу покинуть! И слова сказать нельзя! — недовольно бурчал кот, но испарился, оставив облачко синего дыма.

Теперь Васиас был синего цвета. Вероятно, от неудовольствия.

— Елена? — осторожно сказал Ариман, присаживаясь на стул через стол от меня. И смотрел так взволнованно! — Пейте свой чай, он поможет чувствовать себя лучше.

А я не могла поверить… не получалось.

— Тот лис — это ведь были вы? Я так испугалась, когда Хэгэль меня утащил. Но вы были этим страшным лисом! — не могла молчать, крепко сжимая чашку в руках. Как бы не треснула, так ее обхватила!

— Я был расстроен, и моя злость нашла свое проявление в пугающем облике, — мягко ответил маг, глядя с тревогой.

— Но я не понимаю, как вы можете быть то таким, то другим. Это… это… — только и смогла сказать, осознавая, что у меня шок.

— А оборотня вы представляете? Был одним, стал другим, — продолжал успокаивать меня маг, словно ребенка.

— Да, но… это было так страшно! — сбивчиво ответила.

Вокруг, как и прежде, спокойно и тихо. Страх постепенно разжимал свою хватку, отпуская мое сердце из ледяных когтей. Становилось проще дышать, но не легче осознать.

— И этого больше не повторится. Хэгэль не станет безобразничать, — заверил Ариман с доброй улыбкой.

— Но я не понимаю. Почему Хэгэль ведет себя не так, как вы? Он словно не в себе! — спросила с удивлением.

Особенно если принять во внимание, что они оба Хранители. Только разной мощи, как понимала. Ариман гораздо сильнее.

— Это поведение мизантропа. Замкнутые люди тоже себя подобным образом проявляют. Разные бывают стадии желания общения с социумом, доходит до откровенного затворничества и молчания. А иногда и откровенного хамства, и провокаций! — нашел пояснение маг.

Хлопала ресницами, пытаясь осознать. Хэгэль одичал от одиночества и разучился общаться? Или вообще не желает знаться, но какие-то позывы в нем остались? Ерунда какая-то!

— Он предпочел покой, и разумная часть его сознания дремлет, — решил добавить Ариман, но запутал еще больше.

— А это было бессознательное? — уточнила недоуменно.

— Поступки отличаются, потому что он не человек. Социальные нормы, правила и принятые особенности поведения и коммуникации к нему неприменимы, — продолжал сбивать с толку.

— А как же вы? Вы ведете себя нормально, — я не собиралась сдаваться.

— Я выбрал для себя человеческий способ общения. Нормы, правила, традиции — мое решение стать членом этого общества. Хотя можно также отдаваться стихии. Но я слишком долго живу рядом с людьми и привык, — развел руками Ариман с доброй улыбкой. — Привязываемся, привыкаем, принимаем традиции и сами становимся похожи. Среда незримо влияет на нас, затягивая и вынуждая следовать своим правилам.

— А лис у вас очень внушительный, — ответила осторожно, не желая его обидеть.

— Теперь вы не удивляетесь, что при дворе императора меня опасаются? — широко улыбнулся маг.

Да! Если увидеть такого страшного лиса, больше и не подумаешь его расстраивать. Стараться станешь, чтобы не повторилось.

— На самом деле я могу быть симпатичным. То была раздраженная версия, — пошутил он, задорно улыбаясь.