Глава 21

— Вот подумай, Стефа, — я сидела рядом с ней на кровати и видела ее полные слёз глаза, — если мы оставим куклу, то не сможем купить бабушке тёплые сапоги, и зимой ей будет холодно.

— А у нас совсем-совсем не осталось денежек? — она цеплялась за соломинку.

Несколько серебряных монет у меня еще были, но я не хотела возвращаться домой с пустыми карманами. Зимой нам нужно будет чем-то питаться, и эти деньги потребуются, чтобы заплатить Булонам за молоко, яйца, мясо. А когда закончатся мука и крупа, что мы взяли из усадьбы Ревиалей, нам придется покупать еще и их.

Месье Меридо уже сказал мне, что если у нас пока не будет денег, чтобы заплатить ему за ремонт крыши, то он готов подождать до лета и даже осени, когда мы сможем вырастить что-то на своем огороде.

Он встретил нас накануне очень радушно. Мы были напуганы и голодны. Чтобы добраться до постоялого двора, где он остановился, нам потребовалось пройти половину города. Мастер разместил Алена и Сэмми на ночлег в своей комнате, а мы со Стефани сняли крохотную каморку под самой крышей. Здесь было тесно и не особо чисто, но зато из маленького окна открывался прекрасный вид на Альенде. А перед тем, как заснуть, мы долго любовались звёздами.

Я вздохнула и покачала головой. Я понимала, что ставить ребенка перед таким сложным выбором было жестоко с моей стороны. Но чем раньше девочка поймет ценность денег, тем меньше разочарований будет у нее в дальнейшем.

— Хорошо, — она тоже вздохнула, — давай вернем куклу в магазин. Я уже всё равно в неё поиграла. Только, пожалуйста, Лора, давай оставим Сэмми солдатиков! Он же еще совсем маленький. Он сильно расстроится, если мы отдадим их обратно.

Теперь я плакала уже и сама.

Впрочем, жертва от Стефани в итоге не понадобилась. Когда я пришла с куклой в магазин, хозяин наотрез оказался взять ее обратно.

— Простите, сударыня, но это слишком дорогая и изящная вещь, и сильно рисковал бы, принимая ее назад. Вдруг ваша дочка роняла ее, и новый покупатель увидит трещинки на фарфоре, которые не заметил я. К тому же, если бы все покупатели возвращали игрушки, в которые уже поиграли их детки, я бы давно разорился.

Он был в своем праве, и я вынуждена была смириться с таким ответом. Но и оставить Табиту без теплой обуви я не могла. Когда она была женой шевалье, она не сильно нуждалась в крепких сапогах, потому что мало ходила по улице пешком. Но деревня — дело другое. И я потратила одну из серебряных монет. И еще несколько медных монет я потратила на всякие мелочи для кухни.

Мне было жаль, что я не могу позволить себе купить ничего из посуды, но мадам Булон, с которой мы в это утро вместе бродили по рынку, успокоила меня. Глиняную посуду мы могли купить и в Шатель — там был свой гончар. А мастер Меридо, оказывается, делал деревянные ведра и плошки, а еще плёл берестяную посуду и корзины из лозы. Так что покупать всё это в городе не было никакой необходимости.

Зато как обрадовалась Стефани, когда я вернула ей куклу! Теперь у нее была и любимая игрушка, и право гордиться собой.

Почти всю обратную дорогу я проспала в телеге месье Меридо. Поездка в Альенде сильно вымотала меня. Проснулась я только тогда, когда мимо нас на большой скорости пронеслись всадники, а вслед за ними и карета, запряженная четверкой лошадей.

— Его светлость возвращается домой, — сообщил мне мастер, когда я открыла глаза.

Я почувствовала тревогу. Знакомство и с самим герцогом Клермоном, и с одним из его сопровождающих было трудно назвать приятным. Но я успокоила себя тем, что такие высокие особы вряд ли наведаются к нам в деревню. А уж сама я постараюсь обходить имение его светлости стороной.

А чем ближе мы подъезжали к Шатель, тем больше я думала совсем о другом. Мне нужно было как-то объяснить Табите отсутствие Гертруды. Письмо сестры я так и не сожгла, решив, что спрячу его в сундуке.

Племянники ни о чём меня не спрашивали. Им всё объяснила сама Труди. Они были уверены, что их мама поехала в столицу, чтобы наняться там на службу и потом, когда она соберет достаточно денег, она поможет и нам перебраться туда.

Но Табита была не так наивна, как они. И она слишком хорошо знала свою дочь, чтобы понять, что та никогда отнюдь не стремилась к работе. С чего бы ей перемениться? Но и сказать правду матушке я не могла. Это было бы слишком жестоко.

Табита и так винила именно себя в том, что с нами случилось. И взвалить на нее дополнительный груз я не решилась.

Она вышла встречать нас к воротам. Долго обнимала внуков и восторгалась их новыми игрушками. Потом поцеловала меня.

— А Труди, должно быть, приехала с Булонами? — предположила она.

Ален носил с телеги на кухню наши покупки, а мы раскладывали вещи и продукты по полкам и сундукам. И у нас не было времени, чтобы сесть и просто поговорить.

— Нет, матушка, Труди отправилась в Валье-де-Браво, чтобы наняться там на работу.

— На работу? — изумилась Табита. — С чего бы ей пришло такое в голову?

Я постаралась улыбнуться как можно беспечнее.

— Она встретила в Альенде давнюю знакомую, которая сказала ей, что ее сестра скоро выходит замуж и оставляет службу компаньонки в доме пожилой богатой дамы. И эта дама станет сейчас искать себе другую компаньонку, а сестра Гертрудиной знакомой как раз могла бы составить ей, Труди протекцию. Она решила, что такое место ей вполне подойдет. Всё, что от нее требуется, это читать хозяйке вслух книги перед сном, сопровождать ее на выездах да писать письма под ее диктовку. Ну, а если служба окажется сложнее, чем она предполагала, то она вернется в Шатель.

Я говорила так уверенно, что сама почти поверила своим словам. А вот поверила ли им Табита, я так и не поняла. Матушка сухо кивнула и уже более не возвращалась к этой теме.

А вечером к нам пришла мадам Булон, которой не терпелось рассказать Табите о поездке на ярмарку.

— А главную новость, вы, должно быть, уже слышали и сами? — спросила Розин, с удовольствием потягивая ароматный травяной чай. — Герцог Клермон вернулся в имение! Там уже вовсю идет ремонт! Его светлость желает, чтобы к приезду его невесты всё тут было безупречно! И мадам Шабри — его экономка — уже объявила, что они станут ежедневно закупать к столу большое количество всяких продуктов.

Услышав фамилию Клермона, я едва не вышла из-за стола. Но последняя фраза соседки не могла меня не заинтересовать.

Заработать на продаже продуктов в имение мы пока не могли — у нас не было ни коров, ни кур, ни даже грядок на огороде. Но что, если мне предложить экономке малосольные огурчики? Быть может, я смогу найти плоды, которые не сильно горчат, и отмочить их в воде? Правда, ставить эксперименты мне придется на себе самой, но зато если огурцы окажутся съедобными и придутся потом по вкусу гостям герцога, то мы сможем на этом хоть что-то заработать. А если у самого Клермона или у графа Шортера случится из-за них расстройство желудка, то сильно я не огорчусь.