Глава 32

Мне уже совсем не хотелось позировать для картины, но я понимала, что должна хотя бы объяснить маркизу Абеляру, почему это произошло. Он имел право знать, что эта картина не пришлась по душе будущей герцогине Клермон, и его дальнейшая работа над этим полотном могла вызвать ее неудовольствие. Кроме того, мне было неудобно заставлять его ждать нас на берегу.

— А как же серебряные монетки? — расстроилась Стефани. — Если он не будет нас рисовать, то и не заплатит нам, да?

— Получается, что так, — кивнула я.

Мне и самой было жаль упущенной выгоды, но я не хотела подставлять ни себя, ни его сиятельство. Невеста герцога могла оказаться злопамятной и навредить нам всем, в том числе и ни в чем не повинному художнику.

— Как хорошо, что вы пришли! — воскликнул маркиз, завидев нас издалека. — Я ждал вас накануне, но безуспешно.

— Простите, ваше сиятельство, но вчера мы никак не могли прийти, — мне не хотелось рассказывать об инциденте, который состоялся в поместье, но еще меньше мне хотелось, чтобы он считал меня воровкой. Если он узнает об этом не от меня, то может подумать что-то дурное, а это было бы ужасно неприятно. А в том, что рано или поздно маркиза Эванс представит меня перед ним в невыгодном свете, я не сомневалась.

Кроме того, я понимала, насколько дорога для художника каждая его работа, и мне было бы искренне жаль, если бы маркиз Абеляр думал, что ему не удалось завершить ее исключительно из-за моей прихоти.

— Что-то случилось? — забеспокоился он.

— Уже всё в порядке, — я попыталась улыбнуться. — Но дело в том, что вчера в поместье невеста его светлости обвинила меня в воровстве и запретила появляться на территории усадьбы. Я могу поклясться, что не брала ничего чужого…

— О! — он даже не дал мне договорить. — В этом нет никакой необходимости! Я ни на секунду не подумал бы, что вы можете быть виновны в чем-то подобном! Уверен, произошло какое-то недоразумение!

Я могла бы сказать, что это недоразумение звалось Жасмин Эванс, но это было бы бестактно по отношению к самому маркизу. Я не собиралась втягивать его в эту историю и просить принять чью-то сторону. Меня он знал всего несколько дней, а невесту его светлости, возможно, уже много лет.

— Если вы расскажете мне, что именно случилось, то я могу поговорить с его светлостью и попытаться ему всё объяснить, — предложил он. — Герцог никогда не принимает поспешных решений.

— Нет-нет, ваше сиятельство! — возразила я. — Это ни к чему! Мне нечего делать в поместье его светлости, и я надеюсь, что никогда более я не встречусь ни с ним самим, ни с его невестой.

Но не успела я это произнести, как в нескольких десятках метров от нас на тропинке появились именно эти персоны.

На маркизе Эванс снова была широкополая шляпа, только уже другая — без перьев, но с лентой, украшенной крупным драгоценным камнем. Шляпа была призвана защитить от солнца ее белоснежное лицо, но сейчас ее сиятельство чуть сдвинула ее на затылок. Это помогло ей бросить на меня уничижительный взгляд.

Они подошли к нам вплотную — девушка чуть впереди, а герцог позади.

— Мы так и думали, ваше сиятельство, что вы продолжаете работать над этим портретом, — сказала она тоном, в котором было слышно недовольство. — И мы пришли специально, чтобы предупредить вас о необходимости быть осторожным с этой особой, — и она невежливо указала на меня пальцем. — Потому что не далее, как вчера, она украла у меня браслет.

Это было так глупо и мелочно, что я не смогла сдержать усмешки. Мы находились с ней в разных статусных категориях, и тот факт, что она продолжала вымещать на мне свою злость, характеризовал не слишком выгодно прежде всего ее саму.

— Это вовсе не так! — вступилась за меня Стефани. — Лорейн никогда не взяла бы ничего чужого! А вы — обманщица, раз говорите такое!

Щеки мадемуазель Эванс побагровели, и она, задохнувшись, не сразу смогла рявкнуть в ответ:

— Я велю тебя высечь, дрянная девчонка!

Она вскинула руку, замахиваясь для удара, и прежде, чем я успела спрятать Стефу за своей спиной, эту руку перехватил ее спутник. А в следующее мгновение я услышала, как он сказал:

— Жасмин, это — ребенок!

Маркиз Абеляр побледнел и собирался что-то сказать, но сделать это ему помешало появление еще одного персонажа — слуги, который явно очень торопился. Он прибежал по той же тропинке, по которой пришел его хозяин, и остановившись, вынужден был потратить несколько мгновений, чтобы перевести дыхание. И когда все взоры обратились в его сторону, он, поклонившись, сообщил:

— Ваша светлость, простите, но господин Мэнсфилд велел мне передать вам, что из столицы прибыл гонец с приказом его величества

— Из королевского дворца! — заволновалась мадемуазель Эванс, сразу позабыв про нас. — Чего же пожелал от вас его величество? Возможно, он хочет, чтобы вы вернулись в Валье-де-Браво?

— Кажется, именно так, ваше сиятельство! — слуга поклонился еще ниже. — Когда я уже отправился за господином герцогом, посланник крикнул мне вслед, что его светлость ожидают в столице и как можно скорее!

— Что еще за новости? — нахмурился герцог Клермон.

Мне показалось, что, в отличие от своей невесты, он в восторг от этого известия не пришел. Я же, хоть это и не касалось нас напрямую, не могла не почувствовать облегчение. Если всё было именно так, как сказал слуга, это означало что скоро все эти господа уедут в столицу, а значит в поместье снова станет тихо и спокойно.