Глава 21. Интересные сведения

— А моя печень чувствовала неприятности! — пробормотала Ольга, не в силах оторвать взгляда от приближающегося дорожного покрытия. На фасаде здания с левой стороны вспыхнула голограмма Искина мегаполиса, быстро и чётко сообщившая:

— Включён режим аварийной посадки. Рекомендуется для повышения шансов выживания перейти на ручное управление.

В следующий миг в Искина врезался огненный шарик, и голограмма рассыпалась на пиксели.

— Ах ты ж, — Ольга вытянула шею, чтобы разглядеть, откуда атаковали ИИ.

— Милая, чем тебе помочь? — ей на плечи опустились руки Всеволода, и Ольга перестала метаться.

— Сева… — выдохнула она. — Сева, бей кулаками в эти точки! — спохватилась, шлепая ладонями по панели управления. Он без вопросов ударил. Послышался щелчок, и треснувшая панель отпружинила от основы, обнажая целую систему из кнопок, тумблеров и циферблатов.

— Ай молодца! — воскликнула Ольга, откидывая панель с электроникой и хватая лежащий в ложбинке рогатый руль. Закусив губу, она нервно осмотрела поверхность, нашла место для этого руля и растерялась, не понимая, как его закрепить. Ткнула этой рогатинкой, надеясь, что выскочит крепление — и не ошиблась. Руль с силой притянуло к нужной точке. Оля осторожно потянула его, боясь сорвать, но он держался крепко.

— Сейчас-сейчас, — шептала она, давя на руль, останавливая падение. Как только экстренное снижение прекратилось, Оля опустила взгляд на ряды кнопок и указателей.

— Ага, — удовлетворённо констатировала она, ощущая напряжённое молчание в салоне летолёта. — Вот это я понимаю! Вот это по-нашему!

Ольга не без удовольствия начала щёлкать тумблерами, сдвигать рычажки и нажимать кнопки. По бокам летолёта выдвинулись вертикальные зеркальные полоски, дающие ей круговой обзор, возобновилась работа кондиционера, сменилась скорость движения и подключились механические датчики-измерители.

— Олюшка, мы больше не падаем? — продолжая массировать ей плечи, тихо спросил Головин.

— Нет, — облегчённо выдохнула Ольга и громко добавила: — Господа, поздравляю Вас! Наш борт обрёл независимость и самое время пользоваться свободой. Какие будут предложения? Куда летим?

Гвардейцы недоумённо начали переговариваться, генерал опасливо посмотрел на Императора, Орлов хмыкнул, Сева укоризненно покачал головой. Его величество поднялся и, подойдя к Ольге, спросил:

— Вы заметили, что Смотрителя города попытались сжечь?

— Да.

— Мы можем приблизиться к бомбистам на безопасное расстояние?

— Приблизиться-то можем, но нас могут подбить. Здесь встроено вооружение, но я не училась им пользоваться.

— Ваше… э-э… — начал Всеволод, — может не будем рисковать?

— Господин Куратор, напомните мне, зачем мы сюда пришли?

Головин вынужден был согласно кивнуть. Они пришли сюда узнать о выживших, взять дары, вооружиться и использовать медицину. Ждать более удобного случая для знакомства с иномирцами было бы глупо. Но Всеволод все же напомнил:

— Мы до сих пор безоружны.

— Другого шанса может не представиться, — ответил Хряпов и выжидающе посмотрел на Ольгу.

Она вздохнула, сделала разворот и вернула летолёт на тот проспект, где они минуту назад «падали».

— Мы находимся в зоне поражения, — сообщила она. — Я вижу трёх незнакомцев и полагаю, что они держат нас на мушке.

Всеволод с императором прильнули к окну. Генерал, услышав Ольгины слова, отпихнул Орлова и жадно вглядывался вниз, оценивая обстановку.

— Почему не стреляют? — напряжённо спросил он. — Мы сейчас идеальная цель.

— Ждут, когда мы подлетим поближе? — предположил Всеволод.

— Мне кажется, что они хотят захватить летолёт без повреждений, — влезла Ольга. — Иначе они не мудрили бы с отключением автопилота. При экстренной посадке пассажиры получили бы ранения, а летолёт остался бы цел.

— Звучит разумно, — похвалил её император. — Генерал! Готовьтесь к бою! — забыв об инкогнито, скомандовал Вадим Храбрый.

Ольга спохватилась и торопливо произнесла:

— Через двери выходить нельзя! Туда наверняка прилетит огнем. Я сейчас отожму крепления каждого второго окна и тогда можно будет выдавить стекло.

Закончив говорить, она одной рукой продолжала держать руль и направлять летолёт на снижение, а второй принялась двигать рычажки, связанные с зажимами на окнах для экстренного выхода. По раздающимся возгласам в салоне она поняла, что гвардейцы начали осторожно вынимать окна. Салон наполнился ветром, летолёт качнуло и управлять стало сложно.

— Садимся! Держитесь!

Воздух засвистел, кто-то протяжно закричал, а потом настала тишина.

— Сели, — радостно сообщила Ольга, но это и без неё всем было понятно. Генерал уже орал команду на выход, а саму Олю сдёрнули с кресла.

— Сева, раздавишь! — захрипела она, поняв, что это Головин выдернул её из кресла, как морковку из грядки. — И ты знаешь, это нисколечко не романтично, когда кладут мордой в пол. Где ты этому научился?

— В фильмах.

Она на миг растерялась, а потом сообразила, что Искин ещё в самый первый её визит переписал все данные с планшета себе, и Сева слушает земную музыку, смотрит фильмы. Их там немного было, но для него это целая фильмотека.

— Хм, предлагаю превратить боевик в мелодраму, — нервно хохотнула она.

— Это как?

— Ну-у, ты поцелуешь меня, я тебя — и вот уже у нас любовь и бабочки в животе, а вокруг хаос!

Ольга почувствовала, что он сильнее прижался к ней, а потом его жаркое дыхание защекотало ей ухо.

— Милая, мне не подобраться к тебе, но мне нравится твоё предложение!

— Сева, я тебя испортила! Твой… Хряпов сейчас рискует жизнью, а мы тут бабочек генерируем. Но знаешь, мне приятно!

Всеволод осторожно приподнялся, выглядывая в окно. Гвардейцы стреляли, незнакомцы швыряли огненные шары. Не такие заметные, каким попали в голограмму, но остающиеся опасными.

— Что там? — потянулась смотреть Ольга, но Всеволод надавил ей на плечи рукой, заставляя лежать. — Если не даёшь посмотреть, то говори!

— Два иномирца ранены, третий стреляет по нашим из оружия, похожего на треугольник.

— Из оружия? Он не одарённый?

— Подозреваю, что нет.

— Сева, тогда что же ты стоишь? Прикажи ему сдаться!

— О боги! — встрепенулся Головин и подскочив, выбежав в салон. Оля торопливо поднялась и поэтому успела увидеть, как он лихо выпрыгнул из ближайшего окна, и не лавируя, открыто подбежал к отстреливающемуся иномирцу.

— Боже, храни дураков, — закрывая глаза, взмолилась Ольга, не в силах смотреть, как её муж бестолково бежит.

Всеволод торопился и когда иномирец посмотрел на него, наводя своё оружие, велел тому замереть. В следующий миг иномирец застыл с остекленевшими глазами и Сева оглянулся, чтобы убедиться, что Оля видела, как ловко у него получилось. Она еле удержалась от жеста рука-лицо. Вместо этого подняла ладонь и победоносно сжала ее в кулак. Лицо мужа просияло.

— Вязать их! — рядом раздался голос Орлова, и полковник ожёг Головина сердитым взглядом. — Всеволод Аристархович! Разве так можно? — укорил он его.

— Ольга Дмитриевна, у нас раненые, — громогласно сообщил Белов. — Мы можем им чем-то помочь?

— Конечно, Филипп Святославович! — она высунулась в окно. — Если нужна срочная помощь, то мы можем воспользоваться местной клиникой.

Оля посмотрела на здание, где поселилась княгиня и добавила:

— Но я бы предпочла вернуться.

— Сейчас узнаю, — буркнул генерал и начал обходить гвардейцев.

Ольга с сожалением оглядела летолёт. Половины окон не было и дальнейший полёт стал невозможен. На одной из витрин ближайшего магазина появилась голограмма Искина. Он осмотрел обстановку и укоризненно покачал головой.

Ольга наблюдала за ним и невольно хмыкнула. Она прекрасно понимала, что Искин следит за происходящим через огромное количество камер, а не вот так, как показал сейчас. Но раз он находит время и силы на демонстрацию человеческих эмоций, то, по его мнению, ничего сверхужасного не произошло.

— Уважаемый Искин, захват летолёта предотвращен, — осторожно начала она разговор. — Ваши бойцы хорошо зарекомендовали себя, не имея оружия.

Она сделала паузу и на всякий случай ткнула пальцем в гвардейцев, чтобы Искин понимал, кто тут его бойцы, а кто чужой.

— Террористы обезврежены и пойманы, — добавила она, обозначив статус незнакомцев — и Искин не возразил, не внес уточнений. Не указал, что поймано «приоритетное лицо», а это означало, что имел место взлом системы.

Ольга украдкой выдохнула и мысленно воскликнула «Бинго!». Она опасалась, что в данной ситуации именно гвардейцы будут чужаками, а не троица напавших. Впрочем, они могли быть такими же попаданцами, как земляне.

— Мне необходим доклад от офицера группы, — нейтрально ответил ей Искин мегаполиса, и Ольга еле удержалась от того, чтобы не выругаться, когда увидела, что голограмма тотчас появилась напротив Орлова.

— Алексей Павлович! Доложите об успехах группы! — громко подсказала она полковнику. Орлов чуть замешкался, но собрался, вытянулся и бойко отрапортовал.

— Ишь, как насобачился, — довольно проворчала Ольга и поспешила на выход, чтобы попытаться выбить из Искина награду, раз уж всё так удачно сложилось. Но Орлов обошелся без неё.

Являясь в данный момент старшим офицером всей полиции мегаполиса, он выбил полное излечение от ран участников сражения, готовое обмундирование, принтер для печати новых комплектов, оружие, лётные курсы на одноместных полицейских летолётах и сами летолёты.

— И укрепление всей группы по всем параметрам! — влезла Ольга. — Команда должна быть стрессоустойчива, физически крепка и подготовлена к энергетическим атакам!

Генерал с полковником скосили на неё глаза, но одновременно кивнули, приобретя вид набычившихся телят. Император же хмыкнул, а Головин довольно сверкнул глазами.

Искин принял сосредоточенный вид, просканировал гвардейцев и согласно кивнул. Посмотрев на оставшийся без половины окон летолет, произнёс:

— Эвакуация поврежденного транспортного средства будет осуществлена силами соседнего квартала через тридцать минут. Вам будет предоставлена замена.

Не успела Ольга спросить «когда?», как в воздухе появился ещё один служебный летолёт и начал медленно опускаться.

— Медобслуживание будет произведено за счёт города в военном медцентре. Там же вы сможете вооружиться. Срок выполнения задания продлевается на двадцать четыре часа. Премия за обезвреживание нарушителей будет выписана на всю команду, когда они будут сданы в утилизатор. Мэру города 90879 объявляется благодарность, повышается уровень доверия и даётся статус почётного гражданина мегаполиса.

Все радостно загомонили, разглядывая новый летолёт. Из здания высыпали люди княгини и с непониманием смотрели на возникшую суету.

— Олюшка, я не понял, куда надо отвезти пленных?

Улыбка сползла с Ольги. Она радовалась разрешению на лечение, подтверждению разрешения на вооружение и пыталась понять, что означает повышение уровня доверия с почётным статусом гражданина и совсем упустила из виду слово «утилизатор».

— Ну-у, это как переработка мусора. Не просто казнь, а рачительное отношение к органике, — затихая, пояснила она.

Всеволод непонимающе посмотрел на неё, чувствуя, как меняются её эмоции от растерянности до неприятия процесса утилизации.

— Похоже, что я не совсем понимаю… — осторожно произнёс он, — у нас мусора почти нет, разве что кости животных и канализационные стоки…

— Сева, — с неохотой начала пояснять Ольга, — пленников расщепят на крошечные частички и распределят по производствам в соответствии с заказами на нужные элементы. Что-то пойдет в теплицы, что-то на производство тканей или лекарств...

— Не может быть… Это же ужасно! — Головин смотрел на неё недоверчиво и словно бы не понимал, как можно вслух произносить такое.

— А что ты удивляешься? — вскипела Ольга. — У вас сжигают покойников и прах развеивают по морю, по саду или в лесу со словами, что из земли взято, туда и вернулось. Прах подхватывается ветром и летит, падая на голову прохожим. Это пример рачительного подхода. Здесь то же самое!

— Олюшка, — позвал он её и неожиданно крепко обнял. — Конечно, ты права, и я чувствую, что утилизация чужда тебе. Я понимаю, что ты призываешь понять людей этого мира, прежде чем осуждать. Это мудро.

Ольга выдохнула и расслабилась. Она ни к чему не призывала, а следовала за своим настроением, но объяснять, как скачут её мысли, было бы долго. А мудрой прослыть приятно.

— Как хорошо, что ты всегда знаешь, что я чувствую, — хмыкнула она.

— Ваше высокопревосходительство! — обратился подбежавший гвардеец. — Господин генерал просит вас поучаствовать в допросе пленного.

— Иду!

Впрочем, далеко идти не пришлось.

— Мы всех погрузили в новый летолёт. Там, оказывается, есть зона, похожая на клетку, — возбужденно сообщил Орлов, когда подошёл Головин.

Всеволод вошёл, осмотрелся. Возле пленников стоял Белов и император, остальные делали вид, что заняты ранеными, но косились в сторону местных.

Отчего-то все сразу решили, что имеют дело с выжившими обителями этого мира. В салон вошла Ольга и на миг застыла, решая сесть в кресло пилота или разместиться в салоне. В этот миг все ждали, куда она повернёт, и когда Оля плюхнулась в пассажирское кресло, то многие выдохнули, даже облегченно хохотнули. А она поёрзала, вытянула ноги и в никуда произнесла:

— Жратеньки охота.

Раздались смешки, и кто-то даже поддержал тему еды, мечтая о рульке с капустой. Всеволод поспешил к пленным и встав так, чтобы видеть всех троих, приказал одному из них:

— Говори правду!

Тот занервничал, начал потеть.

— Что-то в этот раз плохо работает, — прокомментировал император. — Похоже, что он не понимает вас.

— Но до этого Всеволод Аристархович остановил его, — возразил генерал.

— Видимо, там без перевода было понятно, что от него требуется, — пояснил Вадим Храбрый.

— Господин Искин, — позвал Всеволод. — Будьте добры, помогите нам решить проблему языкового барьера.

Искин появился на экране:

— Переводчик входит в стандартное обмундирование полицейской службы. Сейчас можно воспользоваться автопереводом транспортного средства. Ваш язык есть в его программе.

Все покивали, а потом растерянно переглянулись, и спустя миг, рассмеялись.

— Ольга Дмитриевна, включите нам пожалуйста автопереводчик в салоне этого летолёта.

— Что? Переводчик? Ах, да… сейчас поищу, — она подскочила и встав у заполненной всякими значками панели управления, уставилась на неё. — Так, ну не переходить же на ручное управление, чтобы включить автопереводчик!

— Автопереводчик включен, — раздался голос ИИ летолёта.

— О, я молодец, — похвалила себя Ольга и крикнула мужу: — Всеволод Аристархович, пробуйте! Переводчик работает, возможно, потребуется небольшая настройка.

Головин уставился на здорового пленника и вновь велел говорить правду. В этот раз Всеволод почувствовал, что правильно воздействовал на иномирца, зацепил его сознание и контролирует.

— Кто вы такие? — спросил Белов.

— Группа снабженцев сектора Охры.

Генерал нахмурился, пытаясь понять, что услышал.

— Сколько всего у вас секторов?

— Пятьсот.

— Какова численность каждого сектора?

— По-разному.

— Отвечай!

— Есть по сто семей, а есть и по несколько тысяч.

— Хм, — задумался генерал, пытаясь сосчитать общее количество населения. — Немало, — заявил он, плюнув на подсчеты.

— Если в среднем в каждом секторе живёт по двести человек, то население составляет сто тысяч, — произнесла Оля. — Но пленник говорил о семье, так что не меньше трехсот, а может и миллион.

— Но где же они прячутся? — воскликнул Белов, благодарно кивнув супруге Головина.

— Где вы живете? — тут задал вопрос Всеволод.

— На острове.

— А как же очищающая волна?

— Очищающая? А, проклятая буря! — догадался допрашиваемый. — Так мы всегда летим впереди неё.

— Не понял, — мотнул головой генерал.

— Что значит «летите»? — по инерции спросил Головин, а сам вспомнил огромного летающего ската, перевозящего на своем теле тысячи крошечных существ. И об ответе Всеволод уже догадывался!

— Летающий остров! — бросив презрительный взгляд на допрашивающих, пояснил пленник.

Белов затряс головой, не в силах понять то, что услышал. Он готов был представить летающий корабль для трёх сотен людей, но остров с сотнями тысяч жителей? Нет. Это никак не укладывалось в его сознании. А вот Император сообразил быстрее и задал следующий вопрос:

— Сколько таких островов?

— Осталось двадцать два.

— А было?

— Была сотня.

— Перун меня шарахни! — присвистнули гвардейцы, прислушивающиеся к допросу. — Это же целая армада…

— Больше, значительно больше! — тут же ответили товарищи.

Всем стало не по себе. А Император устало произнёс:

— Вот теперь мы знаем о масштабах готовящегося вторжения.

Все выглядели подавленными. Даже гвардейцы, которые ничего не знали о вторжении, сейчас всё поняли.

Оля подошла к Всеволоду, посмотрела на мрачного Императора, на Орлова с Беловым, играющих желваками и спросила:

— А эти острова летят вместе или разбросаны по планете? Так-то, ежели подумать, то жителей Земли дофига, но кто из этого дофига с нами заодно?

Мужчины смотрели на неё — и на их лицах отражалось понимание, а потом нетерпеливый вопрос. Но задал его Всеволод:

— Острова вместе летают? Поддерживают связь? Действует воедино?

— Нет. Верхушка общается, с кем-то дружит, но чаще поддерживает нейтралитет. Единства нет. Вражда случалась, особенно раньше.

Все загалдели, обсуждая услышанное.

— Сева, ты посмотри на их рожи, — зашептала Оля. — По ним же тюрьма плачет! Поспрашивай-ка их о жизни. Сдается мне, что это мародёры. Ты слышал, сколько было островов? И куда они делись? Жители вымерли или острова развалились, а может, не хватило энергии держать их в воздухе? Вряд ли все они сгинули в войнах.

Всеволод незаметно пожал Ольгину ладошку, благодаря за подсказки. Её вопросы помогут больше понять о жизни на островах, чем выяснение численности населения, размер острова и тому подобное.

— Ещё раз: кто вы такие? — спросил Головин.

— Снабженцы.

— Врёте! — Всеволод никак не мог понять, почему не верит. Пленник не мог соврать ему, но Ольга была права, называя их мародерами. — Искин сам снабжает ваш остров всем необходимым!

— Искин? Да он только своим аристо шлёт посылочки, — взорвался в бешенстве иномирец. — А на нас всем плевать! Если бы мы сами не заботились о себе, то давно уже сдохли!

— Кто это мы?

— Лига несогласных!

— Много вас?

— Да почитай две трети острова!

— Хм, это много. Так значит вы действуете от лица своей организации?

— Да. Для нас из остатков собирают летолёты и мы разлетаемся в разные стороны, чтобы собрать ресурсы.

— Вы голодаете?

— Мы недоедаем, — уклончиво ответил пленник, но Всеволод усилил давление, и пленник пояснил: — Нам дают питательную массу, чтобы мы не болели и продолжали работать. Но это не имеет смысла. Работы мало, выдаваемая блевотина всех достала, как и сама жизнь. Только аристо всё в радость. Они не заперты на острове.

— Что значит «не заперты»?

— А то и значит, что есть среди них умельцы открывать порталы в другие миры. Вот они шляются повсюду, приносят всякие ништяки.

— Ништяки?

— Ой, это из моего планшета, — влезла Оля. — Искин изучал наш язык по нему, а там всякое… разное. Ништяки означает всякие интересные или полезные штучки, которых нет у других.

А пленника было уже не остановить:

— Аристо всё устраивает! Они на острове полновластные хозяева.

— Вы ошибаетесь, любезный, — остановила его Оля. — Ваши аристо ищут мир для переселения.

— Ха! Слыхал я про такую байку! Да только это не у нас! Если бы аристо нашего острова действительно хотели переселиться, то давно бы уже сделали это.

— Может, вы просто не знаете? — усомнилась Ольга, а Император с Всеволодом замерли, боясь поверить в хорошие новости.

— Барынька, мы живём как животные! Мы деградируем. Среди простых людей одарённых уже нет. Люди с профессией уходят из жизни по старости, Искины ломаются, а мы ничего не можем сделать. Наши дети выросли и не помнят, чему учились в школах, а новое поколение не хочет учиться. Они считают, что это потеря времени.

Оля сочувственно кивала, и пленник всё больше распалялся:

— Среди аристо живы одарённые из старых, но молодые ими недовольны. Зависть, знаете ли. Старые могли бы дать нам надежду, но молодые одарённые боятся что-либо менять. На острове они над нами полные властители, а в другом мире поди знай, как обернётся…

— Так, так, давайте-ка поподробнее обо всём, — присаживаясь, попросила Оля. — Расскажите о наболевшем.

Уголки губ Вадима Храброго дрогнули в улыбке, и он чуть кивнул Головину с генералом, чтобы не мешали даме. А Оля участливо кивала, охала и в ужасе закрывала рот ладонями, когда слышала особо острые моменты несправедливости.

Она спрашивала обо всём: в каких домах люди живут, какая есть работа, о чём сплетничают меж своими. Ей интересно было услышать о законах, которые хорошие или плохие, об отдельных личностях.

Летолёт уже поднялся в воздух, доставил раненых в военный медцентр, Орлов сходил к местному складу и получил обмундирование с принтером, а Оля всё расспрашивала. И только когда Искин сказал, что летолёт надо освободить, чтобы он зарядился, она вопросительно посмотрела на Императора.

— Их надо вылечить и продолжить допрос.

— Ваше… э, унтер Хряпов, — исправился генерал, — будем использовать их для налаживания контакта? А не опасно ли связываться с бунтовщиками? Не проявить ли нам солидарность с правящим классом?

— Филипп Святославович, кажется, вы не понимаете.

— Простите?

— Правящий класс у нас один — это я!

Генерал согласно кивнул, но потом всё же мотнул головой:

— Не спорю, — быстро произнёс он, — но простите, я не понял.

— Филипп Святославович, — улыбнулась Ольга, — унтер Хряпов, — она иронично произнесла псевдоним императора, — хочет сказать, что наше Величество возьмёт островитян под свою руку, и никаких аристо там больше не будет.

— А кто же будет? — растерянно спросил генерал и тут же уточнил: — кроме нашего Величества.

Император снисходительно посмотрел на Белова, бездумно повторившего шутливый тон госпожи Головиной.

— Служащие! — бодро ответила Ольга. — Если, конечно, докажут свою преданность. А вообще у нас полно неосвоенной земли, где пригодятся рабочие руки.

Генерал верноподданически посмотрел на Хряпова. Ольга вопросительно посмотрела на Всеволода, потом на унтера и спросила:

— Ну, я пойду? Вы уж тут без меня…