Глава 7. Здравствуй, новая Земля!

— Смотритель сообщает, что в северной части города наблюдается скопление тварей, — выпалила Ольга и включила показ того, что улавливали камеры Искина. Мужчины шарахнулись и даже капитан отпрянул, хватаясь за оружие.

— До сих пор поверить не могу, что в сказках про тарелочки, через которые можно было видеть другое царство-государство — правда, — попытался сгладить конфуз Орлов.

Ольга натужно улыбнулась, не понимая, как можно бояться изображений размером с ноготок. Унтер Васильчиков заметил её реакцию и устыдился собственного страха. Уж сколько диковинок он тут повидал, а сердце каждый раз ёкает. Но перед барынькой всё равно было стыдно, и он с усмешкой произнёс:

— Ольга Дмитриевна, да разве ж это скопление? Видели бы вы, сколько их к нам прорывается, а тут пяток зеленомордых тварей, похожих на жаб.

— Демьян, а вы сравните рост этих существ с размером домов, — посоветовала Ольга, и не успела договорить, как Кабанов начал бить кулаком крошечные изображения под одобрительный возглас товарищей. Когда ж он убедился, что ничего с ними не случается, смутился и отступил.

— Я подумал, а вдруг их можно убить, пока они маленькие, — начал оправдываться он.

Первым пришёл в себя капитан:

— Кабанов! Ты чем слушал, когда тебе объясняли, что это всего лишь картинка! Смотритель сидит и рисует для нас то, что видит! Ты помнишь, как к нам фотограф приезжал? Так это то же самое. Можешь хоть на клочки изорвать, но настоящему монстру от этого худа не будет.

Ольга не сдержала улыбки, слушая объяснения капитана, но её интересовало другое:

— Так что мы будем делать? Эти твари собираются в одном месте и не нападают друг на друга. Это не характерно для них.

— А проход в наш мир уже заметен?

— Под определенным углом можно заметить колебание воздуха и оно словно бы нарастает. Насколько я поняла, именно это отличает проход в ваш мир от других.

— Соглашусь с вами, — чуть подумав, произнёс Орлов, и внимательно оглядев своё войско, добавил: — Ну что ж, похоже, сегодня всё решится.

Унтеры без команды выстроились в ряд, выпрямились и смотрели только на своего капитана. Он повернулся к Образцовой:

— Ольга Дмитриевна, вы с нами?

— Я… — она не ожидала, что мужчины встанут в строй и, глядя на них, сама вытянулась в струнку, — д-д-да, конечно! Здесь до бесконечности оставаться невозможно, — она заторопилась сказать об очищающей волне.

Ранее не говорила, понимая, что это может помешать адаптации мужчин, а сейчас приближающийся срок неизбежной гибели как раз простимулировал бы к действию.

— Алексей Павлович, смотритель вычислил, что…

— Простите, Ольга Дмитриевна, это лишнее, — пресёк ее объяснения Орлов. — Вы сможете довести нас до портала?

— До этих тварей, — педантично поправила она его, но тут же взволнованно прижала руки к груди и отчиталась: — Мне потребуется пара минут, чтобы собраться.

Орлов нахмурился, подозревая, что пара минут может растянуться на пару часов, но Ольга уже выбежала и на ходу крикнула:

— Вам бы тоже взять с собой хотя бы самое необходимое.

Она услышала, что все забегали, но оглядываться не стала и помчалась в свою квартиру. Там у неё был заранее собран «тревожный чемоданчик». Точнее, рюкзак.

Узнав чуть подробнее об альтернативной Земле, Ольга приготовила вещи, которые ей помогут обустроиться на новом месте. Она долго обдумывала этот момент и не один раз меняла содержимое рюкзака. В результате пришла к тому, что на всю жизнь ей отсюда добра не притащить, а деньги понадобятся только на первое время. Потом в любом случае придётся рассчитывать на те доходы, которые она сумеет заработать.

Выбор Ольги пал на украшения из полудрагоценных камней или искусственно выращенных драгоценных. Они здесь стоили дёшево, а огранка для людей из прошлого должна была вызвать восхищение. К тому же многие камни были неизвестны даже на ее Земле и претендовали на эксклюзивность, так что был хороший шанс взять за них достойную цену.

Украшения Ольга завернула в нижнее бельё, которое отобрала для себя с небольшим запасом. Трусы и бюстгальтер были вынужденной ношей, как и зимние сапоги с толстой тракторной подошвой. Этим вещам на новом месте замены не будет. Ещё в рюкзаке разместился её планшет, запас зубных щёток со взятой в медцентре чистящей пастой и другими жизненно необходимыми гигиеническими принадлежностями.

Все это было приготовлено заранее, поэтому Ольга схватила рюкзак, переодела легкие кроссовки на добротные осенние ботинки, нацепила на голову замшевую шапку и, побежала вниз. Менять штаны из плотной ткани и рубашку с жилеткой на платье она даже не думала. Во-первых, все здешние модели шокируют её знакомых, а во-вторых, им всем предстоит прорываться с боем на Землю. Поэтому в одной руке у нее был тесак, в другой баллончик с лаком сильной фиксации, а на поясе висела верёвка, зажигалка и увесистая колотушка.

Она спустилась и облегченно выдохнула, увидев на улице загруженных мужчин. Пока Оля бежала по лестнице, то испугалась, что её тут бросят, но воины стояли и ждали. Унтеры были обвешаны оружием, а под рубашками у них были намотаны отрезы тканей. Она не стала спрашивать, купили они их или так взяли. Это было уже ни к чему.

— Готовы, орлы? — спросил Орлов в своей манере, благосклонно оглядывая заулыбавшихся унтеров. На его руке поблескивал массивный браслет электронных часов, и Ольга расстроилась, что не догадалась приобрести такие же. Она часы не носили и поэтому упустила их из виду. Капитан, не дожидаясь ответа скомандовал:

— Бегом марш!

И они побежали. Орлов нёсся легко. Патрулирование улиц приучило его к подвижности. Ольга, к собственному удивлению, с неменьшей легкостью держалась рядом, остальные тоже не жаловались и, кажется, не ожидали от себя такой прыти.

Несколько кварталов они пробежали без проблем, но потом пришлось спрятаться в доме, и чтобы не терять время на схватку с попавшимися по дороге тварями, выйти на крышу. По крыше они обошли рыскающих тварюшек и, спустившись, продолжили свой путь. Меньше чем за час добрались до северной части города.

— Вижу только одну тварь, — коротко сообщил Орлов и тут же срывающимся шепотом добавил: — Портал! Он открыт!

Никто не удержался от счастливой улыбки.

— Там стреляют! — воскликнул Ежов. — Это точно наши!!!

Ольга увидела, как по щекам здоровяка Кабанова потекли слезы радости. У остальных тоже едва хватало выдержки стоять и ждать команды.

— Надо подать знак, чтобы нас не подстрелили, — заволновался Полозов.

Капитан достал бережно хранимую им капсулу, вложил её в своё оружие и выстрелил прямо в портал. Она со свистом и подсветкой пролетела мимо протискивающейся в проход крупной твари, а потом он закричал:

— Ур-р-ра! Во славу Перуна! — и бросился бить последнюю тварь, переваливающую свою тушу через портал.

— Боже, ну куда же ты? — застонала Ольга, но побежала за всеми.

Благодаря яростному напору капитана тварь не смогла заползти на Землю, но и обратно у неё не получалось развернуться. Существо застряло, отчаянно вереща и перекрывая проход. Унтеры принялись палить в неё, колоть, резать… Ольга стояла позади и нервно оглядывалась, боясь, что сюда вскоре подтянутся новые монстры.

Наконец в огромного зелёного мясистого уродца пальнули чем-то мощным с другой стороны и тварь разорвало на части. Капитан полез в портал прямо по останкам. Унтеры без колебаний последовали за Орловым, карабкаясь через развороченное мясо, и Ольге ничего не оставалось, как поспешить за ними.

В какой-то момент она провалилась в брюхо зеленого монстра и в панике, захлебываясь рыданиями, начала карабкаться наверх. Ей показалось, что в своих беспорядочных хватаниях за мышцы твари она окажется погребена в них, но в следующий миг тело существа высохло и обратилось в пыль. Подобное случалось редко и каждый раз вскоре появлялись искорки. Пока что она не видела в них вреда, но лишний раз не лезла. Здесь же ей некуда было деваться.

Ольга плотно сжала губы и закрыла глаза, чтобы останки дряни не попали ей на слизистую и сделала несколько шагов вперёд, но, боясь сбиться с пути, она подглядела сквозь ресницы и увидела, что пробирается сквозь появившиеся сине-зелёные искры. Часть из них гасла при приближении к ней, но остальные впитались, заряжая бодростью. Мысленно проклиная всё на свете, она побежала вперёд, попутно замечая, что на Земле убитые зеленые твари ни во что не преобразуются.

Орлова с группой встретили настороженно, но он был счастлив оказаться на родной земле. Ольга держалась рядом со всеми и с любопытством осматривалась.

Ей казалось, что она попала в декорации середины девятнадцатого века. Несколько женщин, испуганно замерших в отдалении, выделялись широкими куполообразными юбками и округлыми шляпками, прячущими лицо как в домике. У мужчин на голове возвышались цилиндры. Подробностей Ольга не разглядела. Случайных прохожих было немного, и они держались позади военных, которые всё прибывали и прибывали.

Ольга увидела раненых и погибших, ими пока никто не занимался. Зато к Орлову подошла парочка жрецов, потыкали в него звериными лапками и рогатыми посохами, переговорили между собою и ушли. На унтеров и Ольгу они не обратили внимания.

Оле потом подсказал Васильчиков, что жрецы побрезговали проверить остальных. Вся группа была настолько грязной и жалкой, что на неё не стали тратить время и божественные силы.

А пока Ольга вертела головой, мечтая, чтобы её полили из шланга и дали чистую одежду. Однако, некоторые солдатики держали её на прицеле, считая увязавшейся за группой горбатой тварью.

Орлов направился к старшему офицеру, а Оля стояла, совершенно разочарованная встречей. Вместо радости она видела ленивое любопытство.

Военные перешучивались по поводу внешнего вида и запаха капитана, унтеров, а в её сторону бросали недоумевающие взгляды. И каково же было её удивление, когда подъехали высшие чины, накинули на капитана плащ, посадили в закрытую карету и увезли, а унтеры начали расходиться по домам и казармам.

— Э-э, сударь, вам бы в баньку, — посоветовал ей какой-то седенький господин, вежливо приподняв котелок и обходя стороной. Его обращение к ней успокоило таращившихся на нее солдат. Они опустили ружья и отошли.

Все внимание седого господина было сосредоточено на раненых. Он смотрел, как их грузят на носилки, печально покачивал головой и изредка морщился, когда со стороны взявшихся за дело рубщиков тварей доносились ругательства. Оля оглянулась на портал, но от него не осталось и следа.

Никогда ещё она не ощущала себя настолько чужой.

— Барынька, — услышала она знакомый голос, — что же вы тут… — смущаясь, попенял ей Васильчиков. А седенький господин с удивлением пригляделся к ней, а после смущенно кашлянул и укоризненно покачал головой.

— А куда мне в таком виде? — чуть не плача, спросила она.

— Да, видок у нас всех… — унтер приподнял фуражку, пригладил взъерошенные волосы и хмыкнул. Он выглядел ненамного лучше, но голова у него осталась чистой. Ольга же с головы до ног была заляпана высохшим нутром монстра.

— Может, погостите у меня? У нас с жёнкой своя комната и… обмыться она поможет, — стесняясь собственного порыва, произнёс Демьян, — …а потом в баньку сходите. Настька будет рада угодить, особенно когда узнает, что благодаря вам я домой вернулся.

Ольга была растрогана его предложением. Она мысленно готовилась к любому приёму, даже самому драматическому, где ее будут допрашивать денно и нощно, но не к полному безразличию.

— Спасибо, Демьян Порфирьевич, мне ужасно не хочется вас стеснять, но признаюсь, что ночевать под каким-либо кустом в этом парке страшно.

— Упаси бог! Куда ж вам под куст! Вы же барыня! И опять вы за своё… зовите просто Демьяном! — искренне возмутился Васильчиков и смущённо признался: — У нас с Настасьей скромно, вы уж не обессудьте.

— Идем, Демьян, а то день клонится к закату и мне кажется, что никакой извозчик нас не посадит к себе.

— Ваша правда, — спохватился унтер, — пешком придётся идти. Дайте-ка я вас хоть немного травой оботру.

Ольгины глаза заблестели от невысказанной благодарности.

Они шли вдвоём больше полутора часов — гордые, одинокие. Все шарахались от них, затыкая носы. Ольгу радовало то, что из-за шапки, похожей на шлем, никто не узнал в ней женщину, а иначе пришлось бы выслушать немало.

Но добрались. Дом Васильчикова оказался из тех, где верхние этажи сдают под жилье мастерам, писцам и другим мелким чиновникам. Унтер жил на пятом этаже, занимая комнатку в огромной квартире.

Подъём по чёрной лестнице произвёл на неё удручающее впечатление: прямо на лестничных площадках были дыры, где прислуга из богатых квартир могла присесть по нужде. В хозяйские туалеты их не пускали. Вонь стояла такая, что ни один таракан не выжил бы, но кроме Оли это, похоже, никого не смущало.

На последнем этаже дыры для туалетных дел не было, но запах поднимался наверх и отсекался двойной входной дверью в коммунальную квартиру. Ольга не смогла посчитать, сколько комнат здесь было, идя по бесконечно длинному коридору. Но отметила чистоту и множество развешанных пучков с травами.

— Это от клопов и прочего, — пояснил унтер, — у нас бабка Сафьяновых строго следит за этим.

Ольга одобрительно кивнула. В коридоре им никто не встретился, что было к лучшему. На улице уже смеркалось и люди готовились ко сну. Наконец Васильчиков остановился, поправил грязную форму и тихонько постучав, открыл дверь.

— Кто там? — послышался встревоженный голос, а потом дверь приоткрылась, и Оля услышала заглушенный вскрик радости.

Демьяна встречала не только жена, но ещё трое сидящих за столом детишек и спящий на кровати дед. Кроме деда, все подскочили и с визгом бросились обнимать унтера.

— Да живой я, живой! — счастливо ворчал он. — Погодьте обниматься, дайте почиститься!

Ольга стояла в дверях и только когда услышала, что из других комнат начали выглядывать любопытные соседи, прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Места в комнате вообще не осталось и поняв, что им всем здесь не развернуться, решила, что надо искать другое место для ночлега. Она уже повернулась, чтобы выйти, как услышала:

— Настька, что стоишь? Проси барыньку остаться, а то ей некуда идти! И знай: не будь её, то сгинул бы я в навьем мире, — воскликнул унтер.

Тоненькая женщина всплеснула руками и бросилась к гостье. Кланяясь, она чуть ли не за руку усадила Ольгу на стул, а детей подтолкнула к дедовой кровати. Освободилась середина комнаты и все стали разглядывать друг друга.

— Мне бы помыться… — с горькой улыбкой попросила Ольга, не решаясь сесть.

Настасья часто закивала и развила бурную деятельность:

— Вода у нас есть, но только на кухне. Там живут Семёновы. Сейчас они ушли на ночную смену, но Нюшка… их младшая, впустит нас и даст в раковине простирнуть чего по мелочи. Вам бы в баньку, — предложила Настасья.

— А пустят в таком виде? — усомнилась Ольга. — Да и поздно уже.

— Так банька у нас во дворе, — оглядываясь на мужа, пояснила жена Васильчикова. — Она неказистая и многие брезгуют, но там чисто. Мы следим, — принялась оправдываться женщина.

— Проводи, а я следом приду, посторожу, — велел Демьян и, посмотрев на себя, добавил: — Да и мне помыться надобно.

Настасья сразу же засуетилась, доставая чистую одежду для мужа. Ольга вынула из рюкзака нижнее бельё и кусок полотна, которым обмотала зимние сапоги.

— Это что же? — поглядывая краем глаза на сложенную гостьей ткань, спросила Настасья.

— Все, что есть у меня на смену, — пояснила Ольга.

— А-а, ну тогда ладно, — хозяйка сделала вид, что согласилась. — Только как же в этом возвращаться сюда?

Ольга пожала плечами.

— Чего пристала? Не слышала, нет у неё другой! Ты хоть понимаешь, откуда мы пришли? — осерчал на жену Демьян.

— Ой, Демушка, да я ж как лучше!

— Ну так дай своё!

Настасья бросилась под кровать, вытащила оттуда короб и быстро начала перебирать там что-то.

— Вот, — достала она длинную рубашку, юбку и кофту с вышивкой. — В этом я замуж шла, — произнесла жена Васильчикова. — Завтра по соседям пройдусь, спрошу, чего поприличнее… — она замолчала, стыдясь своей бедности.

Ольга взяла пахнущую травами одежду, поблагодарила. Сейчас она жалела, что не взяла с собой чемодан с одеждой, но кто же знал, что переход выдастся не сложным! Да и перед остальными членами группы постеснялась брать с собой много. Она же сама им постоянно талдычила, что руки должны быть свободными, а чемодан, пусть с гравитацией, но мешался бы. Но сейчас Ольге казалось, что мужчины потерпели бы ее блажь, зато перед Настасьей не сгорала бы от стыда.

Поход в дворовую баню состоялся обыденно: пришли, докинули в печь дров, при свете свечи наскоро обмылись едва тёплой водой. Демьян пошёл следом, а Настасья повела Ольгу на кухню к Семеновым, чтобы постирать грязную одежду. Выданные рубаха с блузой оказались малы гостье и трещали по швам. Юбка же доходила до середины икры, что было неприлично.

— Барынька, давайте волосы вам расчешу, а то поутру колтун будет, — предложила Настасья, когда вернулись в комнату и повесили сушиться выстиранное.

— Да я сама… — смутилась Ольга.

Она осторожно достала из грязного рюкзака расческу, скептически посмотрела на неё.

— Давайте сюда, сбегаю ещё раз к Нюшке и ополосну, пока она спать не легла. Надо было и суму вашу постирать. Завтра-то неловко будет. Старшие с работы придут и спать лягут.

Ольга осталась с детьми, которые во все глаза разглядывали её. Им было удивительно видеть вблизи барыньку, которая привела отца из самого пекла. Пришла она в мужеской одежде, да и волосы у неё короткие… всего лишь по плечи. У иного богатыря хвост длиннее будет.

— Настя, я вас обременю только на одну ночь, — произнесла Ольга, когда хозяйка вернулась и села рядом за стол. — Завтра с самого утра пойду искать жильё…

— Да мне только в радость хоть чем отблагодарить вас! Если мой Демьянушка сказал, что жизнью вам обязан, то мне вовек не расплатиться! Вы не подумайте, я вижу, что вы к другой жизни привыкли, да только куда вы пойдете в своей странной одежде? А в моей вам в хорошем доме даже комнатку не сдадут… — Настасья выпалила всё это на едином духу и, опустив голову, начала нервно теребить скатерть.

Потом шикнула на детей и велела им укладываться на кровать деда. Тот поднялся, хмуро посмотрел на возникшую суету, сел на табурет у окна и казалось, вновь задремал. Дети шустро заняли его место.

— Я сейчас вам чистое постелю, а мы с мужем на полу ляжем, — улыбаясь, сообщила женщина. Ольга молча кивнула, не найдя в себе сил возразить. Она собрала расчёсанные волосы в коротенькую косичку и стала наблюдать, как Настасья застилает ей кровать.

Дверь в комнату приоткрылась, и Оля увидела улыбающегося отмытого от грязи Васильчикова. Его жена с улыбкой повернулась к нему, вытаращила глаза и охнула, закрывая себе рот.

Демьян усмехнулся, демонстрируя ровный белоснежный ряд зубов, вправленный нос, чистое без оспин или морщин лицо. Ольга не сразу поняла, что происходит. Она благожелательно посмотрела на Настасью, а у той в глазах стояли слёзы, а потом она закрыла лицо руками и забилась в угол.

— Вот баба-дура! — рассмеялся Васильчиков. — Ты чего пятишься, словно духа увидела?

— Так ты дух и есть! — осеняя себя обережными знаками, прошептала испуганная женщина, а потом напустилась на Демьяна:

— Где мой муж? А ну, отпусти его!

— Настька, ты чего? — отбиваясь от жены, воскликнул он.

И тут Ольга поняла, в чём дело, и расхохоталась. Все изумлённо посмотрели на неё. Даже дед поднялся и держась за клюку, всматривался в Демьяна.

— Батя, Настя, мы же чаю хотели на ночь выпить, так наливайте, да слушайте наш рассказ. С нами много чего интересного и необычного случилось.

— Барынька, да как же это? — Настасья растерянно оглянулась на Ольгу. — Мой Демьянушка таким красивым не был, даже когда свататься ко мне приходил! А сейчас он… он красавец писаный, а я… — она стыдливо закрыла лицо руками и горько зарыдала.

Ничего не понимающие дети настороженно посмотрели на отца, попытались утешить мать, но она пуще прежнего разрыдалась.

— Вот ведь дура, — одновременно проворчали старший и средний Васильчиковы. Демьян, неловко себя чувствуя, подошёл к жене, обнял и прижал к себе, шепча, что краше неё для него никого нет.

Насилу все успокоились. Отец Демьяна молча наблюдал за всеми, а потом внимательно слушал о приключениях сына и гостьи. Когда унтер подарил жене зеркальце с расписной эмалью на обратной стороне, отцу складной нож, а детям высыпал целый мешок магнитных шариков, то Ольга с уважением посмотрела на него.

Она понимала, что все постараются что-то принести из другого мира и это будет маленькое, но выбор Демьяна удивил её. Он спрятал по карманам не золото, а такие вот диковинки. Помимо этой мелочевки он принёс из другого мира ткань. Ольге показалось, что это часть штор из той квартиры, где она поселила унтеров.

— Его высокоблагородие обещал, что нам хорошо заплатят за выполненное задание, — прихвастнул Васильчиков, с улыбкой наблюдая за своим семейством. У детей уже слипались глаза, жена смотрела на него тоскливо-восхищённым взглядом, а отец поглаживал пальцем складной нож.

— Демьян, я тоже кое-что захватила из того мира. Не поможешь мне завтра продать? — Ольга достала парочку украшений.

— Ах, — воскликнула Настасья.

— В том мире это стоит дёшево, а здесь должно быть подороже, — неуверенно произнесла Ольга. — Я брала то, чего на Земле не сыскать.

— Да как же такая красота может стоит дёшево? — не поверила Настасья, касаясь пальчиком украшенных каменьями булавок.

— А вы представьте, что случайно попали на двести лет назад и в руках у вас… м-м, ну к примеру, голова сахара. Сахар и сейчас стоит денег, но сколько за него заплатили бы в прошлом?

— Ой, скажете тоже! Мне мамка рассказывала, что впервые сахар попробовала только когда меня родила, а до этого его только на барский стол могли подать, да и то…

— Вот и украшения эти, как сахар, — вздохнула Ольга. — Я очень надеюсь взять за них хорошую цену, но куда с ними пойти, чтобы продать, не знаю. Полагаю, что на улице мне ничего не дадут, а в барские дома… сами говорите, что не пустят.

— Правильно думаешь, барынька, — неожиданно заговорил дед. — На улице тебя могут убить за эти камешки, а коли попадёшься князьям с графьями на глаза… кто их знает, сунут рубль в ладошку и выпнут на улицу, потому как виду у тебя нет.

Ольга уныло кивнула. Сейчас ей уже не казалась хорошей идея брать всю эту ерунду.

— Надо тебя принарядить, — продолжил дед. — Завтра дойду до своего старого знакомца и спрошу у него барское платье. Хозяева у него какой год уж за границей живут, так что не заметят. А хозяйка там таких же статей, как ты. Вот приоденешься, да в сопровождении сына сходишь в ювелирный дом Барсовых. Они, конечно, поторгуются и цену занизят, но разбойничать не станут.

— Вот ты голова, батя! — радостно воскликнул Демьян, едва переждав, когда долго говоривший отец прокашляется.

— Нас не представили, — смущенно пробормотала Ольга и даже покраснела, когда на неё уставились супруги Васильчиковы.

— Ишь, не представили, — засмеялся дед. — Дедом Порфирием зовите, — старик склонил голову, обратившись в этот раз на «вы».

Ольга кивнула, проговорила традиционное «Очень приятно!», и все начали собираться спать. Дети уже давно уснули, пришло время взрослых. А утром начался цирк с переодеванием, чтобы сходить в ювелирный дом.