Глава 8. Ольгина адаптация
Представитель дома Барсовых не спешил выкупать булавки у Ольги. Поудивлялся идее превратить новомодный скрепитель тканей в украшение, долго разглядывал огранку камней и пытался определить из какого металла сделана сама булавка, даже подозвал старых мастеров, чтобы посмотрели, но цену не предлагал.
— Как-то это по-крестьянски выглядит, — капризничал он.
Ольга терпеливо ждала, но когда оценщик вновь тряхнул головой, собираясь повторить, что держит в руках крестьянскую вещь, насмешливо фыркнула:
— Не видала я таких крестьян.
— И всё же сомнительно, — отозвался он, но булавки не возвращал. Ольга сверлила его настойчивым взглядом, а мужчина продолжал тянуть с ценой. — Больше десятки не дам, — наконец-то произнёс он, брезгливо поджав толстые губы.
— Десяти тысяч? — уточнила Ольга, стараясь не показать радости.
Представитель удивленно вскинул кустистые брови, хмыкнул и медленно, по слогам проговорил:
— Десять рублей за всё и поверьте, сударыня, это хорошая цена, — важно проговорил он.
— По рублю за штуку? Да вы смеетесь? — возмутилась Ольга, но скандалить не стала. Достала бусы из нежно-голубого кварца и чуть насмешливо спросила:
— А за это, что предложите?
Восхитительный насыщенный небесный цвет был придан за счет облучения камня, которое не известно в этом времени.
Мужчина с любопытством изучил каждую бусинку, отмечая идеальную округлую форму, поцокал языком и лениво бросил:
— Пятьдесят копеек.
Ольга не смогла скрыть своего потрясения. Торг провалился, как и все её надежды. Цена была названа настолько мелкая, что у неё пропало желание на чём-то настаивать.
— Благодарю, что уделили мне время, — с достоинством произнесла она и, забрав булавки с бусами, повернулась к выходу.
— Сударыня, постойте! За всё дам пятнадцать рублей, но вы мне расскажете, где взяли такие необычные поделки.
— Я вам сразу сказала, что это иномирные изделия. Их принесли из перехода. Других таких нет и не будет.
— Послушайте, я понимаю, что вы читали романы…
— Вчера на окраине был прорыв, — сердито прервала его Ольга. — Эти украшения вынесены из портала. Рядом со мной унтер, который выполнял задание Его Императорского Величества и провёл в ином мире несколько недель.
К замешкавшемуся представителю дома Барсовых подошел элегантно одетый мужчина и внимательно оглядев Ольгу с Васильчиковым, попросил разрешения посмотреть украшения. Она обратила внимание, что оценщик и вышедшие полюбопытствовать мастера отступили, а кто-то старательно изобразил занятость.
— Иномирные? — вежливо уточнил он. — И у вас есть ещё?
— А вы? — коротко спросила Оля, интересуясь именем.
— Барсов Артемий Борисович, — с достоинством представился незнакомец.
— Образцова Ольга Дмитриевна, — с неменьшим достоинством назвалась она и давая украшения, ответила на вопрос:
— Да, у меня есть ещё, но это будет подарок важным лицам. Если бы не необходимость, то я ни за что не принесла бы на продажу столь редкие вещи.
Ольга старалась говорить степенно, чтобы ни у кого не вызывало сомнений, что у неё за спиной масса важных лиц, жаждущих её подарков.
— Что ж, — задумался мужчина, — дам сто рублей!
Все зашушукались, обсуждая неожиданный поворот.
— Нет! — без раздумий отказалась Ольга. — Из-за вашей смехотворно низкой цены обесценятся мои подарки, а они уникальны.
— Сударыня, ваша история выглядит слишком фантастичной.
— А я не прошу верить мне. У вас в руках идеально обработанные камни и совершенно новый ряд украшений, который продолжат пополнять ваши мастера. — Она показала на крупную булавку с каменьями в виде диковинной птицы, которая удержит тяжелое пончо или украсит демисезонное пальто. — А вот это, — Ольга ткнула пальцем в бусы, — не повторит никто.
— Ну-у, это всего лишь кварц, — как маленькой пояснил господин Барсов и Ольга в ответ приподняла брови, показывая своё недоумение. Мужчина вежливо улыбнулся и с сомнением добавил: — Разве что цвет необычен и поражает точность обработки.
— Единственные в мире бусы из небесного кварца. Вам сказать, во сколько он может быть выкуплен на аукционе?
— Э, полагаю, что наши мастера разгадают вашу загадку и повторят… — мужчина поднёс бусы к глазам, но стоявший рядом оценщик, наклонился к его уху и едва заметно качнул головой.
— Не смогут! — усмехнулась Ольга. — Здесь уникальный цвет и огранка каждой бусины выверена до абсолюта. Ваши работники не смогут повторить подобное в ближайшую сотню лет! — Ольга забрала украшения и собралась уходить, но её вновь остановили.
— Позвольте, — один из покупателей попросил посмотреть бусы.
Ольга протянула ему руку, но представитель дома тут же перехватил и тихо прошипел:
— Сто пятьдесят за все!
— Тысячу, не меньше! — не поворачивая к нему головы, отозвалась она.
— Даю двести! — раздраженно ответил Барсов, оттирая посетителей.
Ольга сторговалась на трехстах рублях за булавки и бусы под насмешливым взглядом покупателей. А когда получила деньги, то достала ожерелье из камня, похожего на зеленый хризолит. На украшение как раз попал свет, и минералы ожили, заиграли совершенной огранкой.
— Сударыня! — возмущенно воскликнул Барсов, но в этот раз заинтересовавшийся ранее её украшениями покупатель протянул ей сразу десять двадцатипятирублевых купюр, и Ольга без торга обменяла их на ожерелье. Она не знала настоящий ли в нем хризолит или искусственно созданный, или совершенно неизвестный камень, схожий с хризолитом, но выглядел он волшебно, а стоил в Мертвом мире вровень с бутылочкой лака для волос.
Дольше она не стала задерживаться в салоне, и они с Васильчиковым поспешили за покупками. Из одежды Ольга приобрела одно готовое платье и несколько нижних рубашек. От вороха нижних юбок и поддерживающего верхнюю юбку кринолина отказалась.
Такой выбор сразу указывал на её невысокий статус, но даже так траты составили почти сотню рублей. Потому что к платью потребовалась шляпка, сумочка и накидка. В общем, набежало. Осталось чуть больше четырёхсот рублей.
Огромная сумма для унтера, но для бездомной попаданки с единственным платьем — крохотная. Одолженную одежду она сразу же вернула, щедро отблагодарив за помощь, и села за стол просматривать газеты с объявлениями о сдаче жилья. По всему выходило, что она может рассчитывать на приличное жильё. Ей оставалось решить, что считать приличным.
Можно было снять трехкомнатную квартирку за тридцать рублей в месяц, но без канализации и водопровода, а если с удобствами, то это уже от ста рублей и поискать придётся. За сотню предлагали добротный особнячок в черте города, но впереди осень, а значит, добавятся траты на дрова, и опять же — удобства во дворе.
— Ольга Дмитриевна, — оторвал её от чтения Демьян.
— Да?
— А как же вы без документов? Никто без регистрации вас не поселит, а ежели таковые найдутся, то втридорога возьмут, а потом всё равно полиции сдадут.
Ольга схватилась за голову и застонала.
— Да что ж всё через жопу! — в сердцах воскликнула она.
Мелкие Васильчиковы захихикали, а Настасья прикрыла рот рукой, укоризненно смотря на барыньку.
— Простите, — повинилась она. — Я думала, что меня сразу же повезут во дворец, станут интересоваться моей Землей и мёртвым миром. Я все расскажу, а мне выправят документы, помогут с жильем и на службу определят.
— Какую службу? — мягко спросила Настасья. — У нас женщины не работают. Это только крестьянки в поле спину гнут или швеи в иноземном салоне с утра до ночи сидят.
Ольга тяжко вздохнула и вновь погрузилась в газеты. Она уже больше делала вид, что читает, а сама думала, как ей быть. Если сейчас продать все украшения, то можно купить именьице вдали от города. Она уже поняла, что жить ей предстоит без удобств, но пусть хоть в своём доме, а не съёмном. Огород ее прокормит, пока она придумывает себе заработок. Вот только особенность этого времени в том, что без хороших знакомых именьице не сыскать.
Что же касается работы, то она могла бы попробовать писать заметки об ином мире под мужским псевдонимом и одновременно выращивать цветы на продажу. Благо, что опыт в цветочном бизнесе уже есть.
Ольга тоскливо уставилась в окно: она сомневалась, что её заметки напечатают. Но если даже напечатают, то вряд ли у неё хватит фантазии месяцами зарабатывать на иномирной теме. А об ощутимых доходах от продажи цветов не стоило даже мечтать, без интернета будет невероятно сложно наладить продажи.
Оля постаралась подойти к проблеме заработка с другой стороны. Ей необходима идея, которую можно было бы реализовать в этом мире! Казалось бы, столько книг написано, но все упирается в техническую отсталость этой Земли. Ольга перебирала в голове разные идеи, но все они требовали вложений в виде денег или знакомств. А где их взять?
Настасья разогрела кастрюлю с щами и гордо выставила её на стол.
— Ольга Дмитриевна… — начала она говорить, но дверь в комнату распахнулась, и запыхавшийся мальчонка выпалил:
— Тётка Настасья, там важный барин спрашивает твою гостью!
Ольга подобралась. Ей подумалось, что визит важного барина связан с её походом в дом Барсовых. Дед Васильчиковых тоже встрепенулся и коротко бросил заглянувшему вслед за мальчонкой сыну:
— Демьянка, проводи барыньку!
Ольга по привычке взяла тесак в одну руку, а колотушку хотела запихнуть за пояс, забыв, что стоит в платье. Наблюдавшая за этим Настя охнула и плюхнулась на кровать, закрывая рот руками, а дед крякнул.
— Ольга Дмитриевна, — позвал её Демьян, — вы бы топорик свой с колотушкой тут оставили, а то, неровен час, напугаете барина.
— Ой, — охнула Ольга, а потом прижала тесак к груди и жалобно спросила:
— А если он меня грабить пришел?
— Средь бела дня? А вы его прямо у дома убивать будете?
— Я его не… — Ольга с ужасом отбросила тесак и схватилась за пылающие щёки. — Мне надо время, чтобы привыкнуть, что я среди людей, а не монстров, — тихо пояснила она, и стараясь не смотреть на испуганную Настасью с детьми, поспешила на выход.
По лестнице она сбежала, задерживая дыхание, обошла дом, чтобы выйти к парадной. Васильчиков не отставал, хоть и посмеивался над зажавшей нос барынькой.
— Это действительный статский советник, — быстро зашептал он, увидев дожидавшегося её человека. — Фамилию не знаю, но этот господин провожал нас вместе с генерал-воеводой в пекло.
— А статский советник — это серьёзный чин?
— Очень! — унтер укоризненно глянул на Олю, но тут же пояснил, вспомнив, откуда она. — Пятый класс в табели о рангах!
— Демьян, я не понимаю, — взволнованно зашептала она.
— Да что ж тут не понять, считайте, что вас дожидается генерал, а в подчинении у него бригада ученых.
— Генерал, значит…
— Почти генерал-воевода, — уточнил унтер.
— Вы меня совсем запутали, — обиженно воскликнула Ольга, с опаской вглядываясь в прогуливающегося человека.
Тот неспешно шагал, погрузившись в свои мысли и совсем не обращал внимания на прохожих. Слегка грузноватый, чуть ссутулившийся, он сцепил руки за спиной и сосредоточенно что-то обдумывал.
Ольга остановилась, а Васильчиков кашлянул, привлекая внимание. Мужчина посмотрел на него — и Демьян лихо отрапортовал:
— Унтер Васильчиков из специальной группы капитана Орлова! — гаркнул он, пугая проходящую рядом женщину с полной корзиной яблок.
— Тьфу ты, — отскочила она, бормоча ругательство под нос и осеняя себя обережным знаком.
— Со мной Ольга Дмитриевна Образцова! — продолжил орать Демьян. — Прибыла с нашей группой… оттуда.
Ольга с советником с любопытством разглядывали друг друга. Ей показалось, что он не верит, что она иномирянка, но унтер однозначно представил её, и пришедший к ней мужчина растерялся. Ольга дружелюбно улыбнулась. Ей показалось, что советник похож на медвежонка. Не на медведя, соответственно его возрасту, а именно на милого медвежонка.
— Сомневаетесь, что я это я? — с улыбкой спросила она, на что он растеряно хлопнул глазами. — Не подскажите мне, как к вам обращаться? — не дожидаясь ответа, спросила она. — Демьян сказал только ваш чин, а вот имя-отчество…
— О, простите мою невежливость, сударыня, — советник коснулся шляпы. — Головин Всеволод Аристархович. Действительный статский советник. Назначен императором главой особого отдела, изучающего угрозу извне.
Ольга удовлетворённо и с облегчением посмотрела на Васильчикова и произнесла:
— Демьян, благодарю, что проводил. Я так полагаю, что Всеволод Аристархович захочет расспросить каждого из нас отдельно.
Оба мужчины удивлённо посмотрели на неё, но Васильчиков сориентировался быстрее:
— Я тогда оставлю вас, Ольга Дмитриевна, а то Настька щи уже разогрела и…
— Конечно, поспешите, — улыбнулась Ольга. — Второй раз греть уже неудобно будет.
Васильчиков убежал, а Головин больше не сомневался, что перед ним стоит иномирянка. Он успел оценить её манеру общения, жесты и то, как она ощущает себя. В ней удивительным образом сочетались женская мягкость с мужской уверенностью в себе. И ещё она нисколечко не смущалась коротковатого платья, из-под которого видны были странноватые ботинки немалого размера и с бросающейся в глаза мощной подошвой с массивным квадратным каблуком. Ни одна женщина не позволила бы увидеть посторонним такую… хм, ножку, а ей было жаль платья. Он сразу обратил внимание, как высоко она его приподнимает, шагая по лужам.
— Я лишил вас обеда, — вежливо повинился Головин.
— Вы оказали мне услугу. Мне неловко объедать семью унтера. Хозяйка старается мне угодить, вылавливая кусочек мяса побольше, а рядом дети, провожающие этот кусочек излишне заинтересованными взглядами.
— Тогда могу ли я вас пригласить в ресторацию?
— Я бы сама вас угостила, если бы вы показали мне место, куда уместно одинокой женщине ходить на обед.
— Хм.
— Кажется, я поставила вас в затруднительное положение? Всеволод Аристархович, прошу вас, поправляйте меня, если я что-то делаю не так или говорю. В моём мире всё меньше и меньше готовят, предпочитая заказывать готовую еду.
— Удивительно, — покачал головой советник. — А чем же занялись женщины, перестав готовить?
— У нас женщины работают наравне с мужчинами, поэтому доступная готовая еда или заготовки для быстрого приготовления обеда облегчили жизнь.
— Хм, неожиданно. А вы тоже работали?
Оля вспомнила, как изменился взгляд Орлова, когда она упомянула, что является флористом. Поэтому сейчас ответила по-другому:
— Конечно. Сначала училась, потом работала. Я не достигла таких же высот, как вы, но мне подчинялся небольшой отдел.
— Даже так?
— Я получала прекрасное жалование, делала успехи и… однажды затосковала.
— На хорошей должности с прекрасным жалованием? — с любопытством спросил советник. Ему нравилось, как иномирянка легко рассказывает о себе. Без жеманства или делая вид, что её жизнь полна секретов.
— У нас говорят «зажралась», — хмыкнула Оля.
— Хм, грубо, — он приподнял бровь, предлагая ей самой оценить, учитывать его замечание или нет.
— Но в точку, Всеволод Аристархович. Понимаете, у меня всё было с избытком, и я перестала радоваться жизни.
— Капитан Орлов сказал, что вы продавец цветов.
— Он ухватил самую суть, но выразился неуважительно. Это, как если бы я назвала его дуболомом.
— Эк вы его приласкали! — засмеялся Головин.
— Однажды я решила изменить свою жизнь. Оставила перспективную работу и перебралась из города в пригород. Там арендовала брошенную землю, поставила теплицы и начала выращивать цветы на продажу.
— И как?
— Геморрой.
— Что, простите?
— Ни минуты покоя, и отсиживать зад мне больше не пришлось.
— А, понял, но вы просили поправлять вас.
— Да, приму с благодарностью.
— Дамы выражают своё негодование не так прямо.
— Простите, я волнуюсь, вспоминая тяжёлые моменты…
— Вы пожалели, что бросили успешную и устоявшуюся жизнь? — с любопытством спросил советник.
— Знали бы вы, как часто я задавала себе этот вопрос, — со вздохом произнесла Оля. — Но ответ: нет. Понимаете, очень страшно медленно гаснуть на нелюбимой работе и быть чужой мужу.
— Вы были замужем?
— Брак по расчету. Знаете, у нас это считается пережитком, но я вляпалась. В молодости мне показалось разумным, что два хороших человека могут всю жизнь пройти рука об руку, но…
Ольга не договорила, поняв, что попала как раз в то время, когда её брак по расчету всякий счёл бы удачей. Это в будущем всё будет крутиться вокруг развития личности, а здесь главное спать в тепле, есть досыта и иметь надежду на приличную старость. Она грустно улыбнулась, увидев, что советник ждёт продолжения её рассказа, и продолжила:
— Когда мы с мужем развелись и я оставила работу, то мама резко отрицательно отреагировала на всё это. С тех пор я не слышала от неё доброго слова, а все мои трудности она комментировала со злорадством, хотя понимала, что обратной дороги для меня не было.
— Ваш поступок был безрассудным.
— Вы правы, — она смолкла, чувствуя ком в горле, однако, заставила себя продолжить: — Я вам рассказываю о себе, чтобы вы хоть немного представляли, что я за человек. Может, моя откровенность излишняя… вы дайте мне знать.
— Я польщен вашим доверием и клянусь, что дальше меня ваш рассказ о себе не уйдет.
— Вы не подумайте, что я болтушка. Просто я опасаюсь, что вы можете счесть меня ещё одной иномирной тварью, хитро маскирующейся под человека. Но я человек. Обыватель, попавший в беду по собственной глупости.
— Благодарю за откровенность, Ольга Дмитриевна.
Она кивнула и уже без лишних эмоций дорассказала, как попала в мёртвый мир.
— Изменив свою жизнь, я вынуждена была многому учиться. В основном я хватанула неприятного опыта, но мне было некуда деваться и сквозь слёзы я упорно пробивала тему с цветами. О создании новой семьи и о детях уже не думала. Первый муж не хотел детей, а второго мужа у меня не появилось. Я не заметила, как пролетели годы. Жизнь вроде бы наладилась и я стала свободнее, начала смотреть по сторонам, как вдруг случайно попала в портал.
— У вас они часто открываются?
— Никогда ранее! Во всяком случае, тогда я была уверена, что стою на пороге мирового открытия, — горько усмехнулась Ольга.
Советник деликатно направил её к распахнувшему двери швейцару и оба они окунулись в тепло, окутанное вкусными запахами. Только сейчас Ольга сообразила, что немного замерзла. Дурацкая накидка на плечах ей всю дорогу мешалась и не особо грела. Будь на улице холоднее, то у Ольги уже давно бы зуб на зуб не попадал.
— Всеволод Аристархович, тут меню на французском, — она ткнула пальцем в ряд строчек. — А я только английский знаю и немного итальянский.
— Сейчас велю принести на русском.
Ольга дождалась новое меню. Многие буквы были незнакомыми, но прочитать было можно. Однако, пробежавшись по меню глазами, она его отложила.
— Ничего не понимаю.
— Как не понимаете? У вас другая письменность?
— Есть отличия, — согласилась она, — но тут какой-то набор букв.
— Покажите.
— Вот, — она показала, а потом горячо зашептала: — Я прочитала, но не понимаю. Смотрите, написано «каплун». Я не знаю, что это. Или вот тут предлагают заказать калью. Вряд ли хозяева предлагают курить кальян.
Всеволод Аристархович хмыкнул, а Ольга никак не успокаивалась:
— А осетрина в шампанском, это как? Не поплохеет ли от подобных изысков? Это ж надо додуматься испортить экологически чистый продукт в кислятине!
— Не возражаете, если я сделаю заказ за вас?
— Да я об этом вам и намекаю! — широко раскрыв глаза, зашептала она.
— Тогда ботвинью с белорыбицей, расстегаев и холодной телятины. Ещё кулебяку и…
— Всеволод Аристархович, погодите, —взмолилась Ольга. — Я вижу, что тут порции не на один укус, а вы уже заказали столько, что нам до вечера не съесть.
Советник и официант, которого Головин назвал «человеком», удивленно уставились на неё.
— Ольга Дмитриевна, да я всего ничего… — он чуть приподнял ладони, показывая малый объем заказанного, а она смутилась.
Не могла же она начать объяснять ему, что обжорство — это плохо, а если заказывать лишнее и оставлять еду, то это тоже плохо. И что ей хочется всего попробовать, но она с удовольствием сейчас пожевала бы зелёные листочки салата с порезанными помидорами. Вытерла бы ржаным хлебушком набежавший помидорный сок, да, пожалуй, и наелась бы этим.
Вместо всего этого она покладисто кивнула, но советник по её лицу что-то понял и отослал человека.
— Вас не пугает ресторация, но вам отчего-то неловко здесь, — мягко произнес он.
— Во мне проснулась рачительность, — пошутила Ольга.
— Нет, тут что-то другое, — покачал он головой. — Объясните, пожалуйста.
— Там… — она неловко махнула рукой в сторону, имея в виду мертвый мир, — …там не всё можно было есть. В основном мясные и рыбные консервы или имитация под них. И поход за едой был сопряжен с опасностью, поэтому нельзя было брать лишнего. Я даже не думала, что тот образ жизни настолько сильно въелся мне в душу!
— Хм, понимаю. Думаю, что я заказал достаточно.
— Всеволод Аристархович, прошу вас, ешьте досыта. Не надо из-за меня…
— Ольга Дмитриевна, я искал с вами встречи, чтобы расспросить о мёртвом мире, а обед у нас идёт приятным дополнением.
Она растерянно моргнула, кивнула, и приняв сосредоточенный вид, предложила:
— Спрашивайте, Всеволод Аристархович. Я отвечу на все ваши вопросы.
— Расскажите, как вы выживали.
И Ольга рассказала. Они с советником давно уже отобедали, попили чая, потом кофе и вновь им принесли чай. На улице уже стемнело, а они всё сидели за столом, лишь изредка отлучаясь в особые комнатки.
— Сложно во всё это поверить, — покачал головой советник.
— Мои слова подтвердит группа капитана Орлова, но лучше всё увидеть своими глазами.
— Ай, — поморщился Головин. — Капитан во всём ссылается на вас! Он ничего толком сказать не смог. А насчёт…
Советник не договорил. На улице раздался взрыв, стекла на окнах задрожали, посетители обеспокоенно завертели головами.
— Прошу меня простить, но я вынужден оставить вас, — Головин быстро поднялся и поспешил к выходу. Ольга услышала звук свистков, а потом дверь ресторана распахнулась, чуть не ударив в лоб советника.
— С дороги! — рявкнул ворвавшийся парень. Он попытался оттолкнуть Всеволода Аристарховича, но слишком велика была разница в весовой категории, чтобы он мог сдвинуть грузного Головина. И тогда юноша истерично заорал:
— А-а-а, отожрался на крови трудового народа! — и полез к себе за пазуху.
Ольга быстро оценила угрозу и вскочив, схватила со стола ананас, думая запустить им во вторженца. К сожалению, ананас был порезан и обратно составлен. У неё в руке оказалась только верхушка.
— Черт! — держа ананасную корону в руке, выругалась она.
Но советник обошёлся без её помощи. Он легонько словно щёлкнул молодого человека по лбу и тот со стоном завалился на ближайший стол, опрокидывая его.
— Всем оставаться на своих местах! — в ресторацию влетел новый персонаж, размахивая револьвером.
В зале поднялся шум, а Ольга никак не могла понять, полицейский это или революционер. Валяющийся под столом молодой человек был в форме и этот, размахивающий оружием, походил на него.
— Бах!
Револьвер всех оглушил, и какой-то посетитель истошно завизжал. Ольга больше не раздумывала : запустила в придурка ананасной короной. Попала. И чтобы не терять достигнутого преимущества, большими шагами подалась вперёд, схватила скатерть с упавшего стола и набросила её на размахивающего оружием отморозка.
— Сева, бейте его! — воскликнула она, одновременно придавив ногой руку поднимающегося с пола студента. Юноша завопил, выпучив глаза, но Ольга лишь плотнее прижала каблуком его пальцы.
Советник потрясенно взметнул брови, но среагировал мгновенно. Он обхватил выбирающегося из плена скатерти второго возмутителя спокойствия и вопросительно посмотрел на Ольгу.
— Отлично, — с улыбкой похвалила она его и пнула парня, пытающегося сдвинуть её ногу. — Вы настоящий герой!
Головин перевёл взгляд на скулящего студента и укоризненно вздохнул.
— Не жалейте его, Всеволод Аристархович. У этого индивида за пазухой оружие, а сломанными пальцами его не достанешь! — быстро пояснила она.
Ольга не поняла, что за эмоция мелькнула на лице советника, а спрашивать было не к месту. Тем более в ресторацию ворвались полицейские чины и, быстро выяснив чин Головина, начали принимать задержанных.
А потом вышло неловко.
Оказывается, второй ворвавшийся был из их ведомства и теперь он обжигал её яростно-негодующим взглядом: жёсткая ананасная корона расцарапала ему лицо и сделала посмешищем среди коллег.
Ольга даже инстинктивно подобрала юбку, чтобы та не помешала предупреждающему удару ногой, если возмущенный пострадавший накинется на неё, но Головин вновь укоризненно посмотрел на неё.
— С приключениями пообедали, — с робкой улыбкой произнесла она, пытаясь разрядить обстановку.
На что советник показал жестом, чтобы она опустила юбку. Он хотел ещё добавить, что она вновь всем показывает свои ноги с ужасными ботинками, но не осмелился. Не после того, как она ринулась защищать его.