Глава 9. Тонкости общения
— Всеволод Аристархович, а как быть с моей легализацией? Унтер Васильчиков говорит, что не сегодня так завтра ко мне придёт городовой проверить документы.
Головин хмуро смотрел на Образцову, понимая, что она права, а Ольга насторожилась, решив, что до этого момента мило общавшийся с ней советник сейчас ищет повод скинуть эту проблему с себя. Она заволновалась.
— Я, конечно, объясню ему, что прибыла из другого мира, но он всё равно вынужден будет отвести меня в участок.
Оля вопросительно посмотрела на Головина, готовясь убеждать его в собственной ценности.
— Ольга Дмитриевна, я был уверен, что военные возьмут на себя оформление документов, — пояснил он ей своё молчание. — В конце концов, у них есть необходимое количество свидетелей вашего перехода в наш мир.
— Но они это не сделали и, кажется, они не понимают моей значимости в деле изучения мёртвого мира.
Ольга напряженно ждала, что ей ответит советник. Головин показался ей умным человеком, и он обязан был понять, что она ему нужна, но чиновник хмурил брови, не торопясь бросаться ей на помощь. И тогда она отступила на шажок, показывая этим, что больше не считает их общение дружески-доверительным и прохладно произнесла:
— Возможно, что представители других стран захотят узнать, каким может быть будущее. Пусть я не учёный, а обыватель, но уверена, что им удастся извлечь выгоду из моих знаний.
— Ольга Дмитриевна, — Головин сердито шагнул к ней и, взяв под локоток, вывел из ресторации. — Вы отважная женщина и мне будет жаль, если вы по глупости навредите себе подобными высказываниями.
— Всеволод Аристархович, а что мне делать? Я говорю — вы многозначительно молчите! Я как смятый лист, лечу, гонимая ветром, под метлу городового, чтобы сгинуть в мусорной яме, а вы играете бровями.
— Что я делаю? Простите?
— Играете бровями, — на автомате повторила Ольга и даже показала, как он их хмурит. — Извините, — вздохнула она, заметив, что Головин смотрит на неё, как на нашкодившее дитя. — Я проявила бестактность.
Советник хмыкнул, но её локоток не отпустил. Она хотела было сказать, что удобнее было бы, чтобы она за него держалась, а не он, но решила: пусть будет хоть так. Главное, что не распрощался с нею, преисполненный обидой за отечество.
— Я молчал, потому что обдумывал, как ловчее вас устроить, — укоризненно произнёс он. — А документы вам завтра утром доставит курьер.
Ольга в удивлении приоткрыла рот, но сочла за лучшее не комментировать. Уже поторопилась высказаться и попала впросак. Но посмотрела на него обиженно, чтобы понимал, чего она успела надумать за те короткие мгновения, что он размышлял. Впрочем, ее обиженный взгляд быстро сменился заинтересованным.
— Вы сказали «устроить» меня? — переспросила она.
— Вы же сами жаловались, что у унтера невозможно оставаться, а иностранные шпионы уже крутятся вокруг вас, предлагая различные блага.
— Ой, да ладно вам, Всеволод Аристархович! — Ольга одарила его примиряющей улыбкой. — Никто вокруг меня не крутится. Но! — вздела она указательный палец вверх. — Я полагаю, что вскоре мною обязательно кто-нибудь заинтересуется. И вы же понимаете, что посылать куда подальше заинтересованных лиц легче, если находишься под протекторатом какой-то серьёзной службы.
Головин хмыкнул в ответ на её намёк принадлежности его к серьёзной службе. Специальный отдел появился недавно и первым его серьёзным делом стала заброска разведывательной группы в портал. Эту группу собрали исключительно по требованию Головина. Военные подчинились, но потом засыпали императора обвинениями в бесполезности содеянного и умышленном вреде армии. Столичная профессура, которую включили в штат нового отдела советника, отшатнулась от него, как от чумного.
— Я же без документов никто, — продолжала убеждать Ольга, не подозревая, что Головин не собирался терять её из вида и только приличия не позволяли ему вцепиться в нее бульдожьей хваткой. В маститых ученых он разочаровался. Они изучали природу прорывов по газетным вырезкам, не желая покидать свои кабинеты.
— Знаете, — наседала на него Ольга, — несмотря на прогресс на моей Земле, у меня мама до сих пор говорит, что без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек, — с некой торжественностью закончила она свою речь.
— Извозчик! — неожиданно громко произнёс Головин и взмахнул рукой.
— Да нам идти-то тут сотню шагов! — удивилась Ольга.
— Пока совсем не стемнело, я хочу показать вам пару мест, где вы могли бы временно устроиться.
— Устроиться на работу? — не поняла она.
— Что? Нет! Устроиться жить. Впрочем, я оформлю вас на службу в моём отделе. Так что поработать вам придётся, — он с трудом выдавил последние слова, чувствуя себя бесчестным эксплуататором. — Мне жаль, — тише и мягче добавил он, — но иначе не получится вам помочь.
— Ой, да что вы! Я очень рада, что у меня теперь есть работа. Но что тогда вы хотите мне показать?
Головин облегченно вздохнул, словно с его плеч свалился груз и с не присущей ему откровенностью принялся пояснять:
— Моему ведомству полагается несколько служебных квартир. Я ни разу не пользовался этой возможностью, потому что профессора живут в университетских казенных квартирах. Но сейчас как раз тот случай!
— Так чего же мы плетёмся? — встрепенулась Ольга и, приподнявшись, дотянулась до возчика и постучала костяшками пальцев в его спину. — Побыстрее, пожалуйста, — попросила она. Тот изобразил, что понукает лошадь, а потом чуть повернулся и жалобно произнес:
— Устала моя лошадушка, уж не обессудьте.
Ольга вспыхнула — она не терпела жалобщиков и нытиков, намекающих на дополнительные взносы.
— Ольга Дмитриевна, сядьте, а то неровен час, упадёте, — строго велел Головин. — А ты, голубчик, коли не прибавишь ходу, то составлю на тебя жалобу, что обманом вытягиваешь из пассажиров лишнее.
— Чего сразу жалобу? — буркнул извозчик, вновь понукая лошадь, но теперь уже по-настоящему. — Я беру по тарифу, а ежели кто копеечку накинет, так не отказываться же.
— Вот довёз бы нас быстро до места, то я накинул бы, а вымогательства не потерплю.
— Да я ж…
— Заплачу по прейскуранту, а насчёт жалобы посмотрим: все от тебя зависит.
Ольга с уважением посмотрела на Головина, и пользуясь некоторой теснотой, пропихнула свою руку ему под локоть, чуть наклонилась к уху и попросила:
— Всеволод Аристархович, не томите, расскажите, куда мы едем!
— Вам не хватает терпения, — он скосил глаза на её ладошку, обхватившую его плечо и в напряжении замер.
— Верно, — не стала спорить она, — но вдруг на месте нам будет неловко обговаривать увиденное? А вот если мы заранее всё обсудим, то потом можно подавать друг другу знаки.
Губы советника дрогнули, но он сумел сохранить серьёзный вид:
— Мы едем к доходному дому госпожи Хвастовой. Дом у неё не новый, но каменный. Три этажа, печи в каждой квартире.
— А водопровод есть?
— Нет, — вздохнул Головин. — Я слышал, что Хвастова собиралась надстроить четвёртый этаж и устроить все удобства, но связалась с неблагонадежными людьми и покровительствует им.
— Хм, что значит покровительствует? Защищает от правосудия?
— Жертвует деньги на какие-то их нужды.
— Странно, — протянула Ольга, — по мне так если даёшь деньги неблагонадежным людям, то становишься спонсором их неблаговидных дел. Я же правильно понимаю, что просто так неблагонадежными не назовут?
— Правильно, но Хвастова — почётный гражданин города, вдова известного мецената.
Ольга бросила короткий взгляд на Головина и решила оставить эту тему, для неё она была болезненной. В её роду были бескомпромиссные революционеры, честные и не очень дворяне, карьеристы из разночинцев и настоящие работяги. Мало кто из них пережил все случившиеся в двадцатом веке войны, но у каждого была своя правда, и только они могли бы ответить, стоила ли их жизнь тех перемен, за которые они боролись.
— Что-то вы пригорюнились, — вздохнул советник. — Чистая квартира с меблировкой и прислугой. Все оплачивает ведомство.
— Вы говорили, что есть ещё один вариант.
— Есть. Небольшой деревянный дом на Липовой аллее. Вся его ценность в том, что прямо на участке есть колодец.
— А дом-то хоть зимний?
— Это не дача, — уклончиво ответил Головин.
— Судя по вашему отношению к этому дому, вы бы предпочли квартиру?
— Дому нужен хозяин. Как глава отдела я бы предпочел поселить вас там, потому что дом не переживет ещё одну зиму без ухода, но как…
— Порядочный человек вы мне не рекомендуете его, — закончила Ольга.
— Да.
— Но я посмотрю оба варианта.
Коляска остановилась.
— Мы подъехали. Вот дом Хвастовой, — советник расплатился и подал руку своей спутнице.
Ольга быстро осмотрела квартиру и, приметив следы на обоях от убитых тараканов, поморщилась. Три просторные комнаты с кухонькой и каморкой для прислуги ей были ни к чему. В двух комнатах стояли голландские печи, но видно, что их давно не топили и в квартире стоял сырой дух. Что-то где-то начало плесневеть.
— Поедемте, посмотрим дом, которому нужен хозяин, а не хозяйка, — единственное, что она сказала и Головин покорно согласился.
К дому они подъехали уже в полной темноте.
— Можно взять фонарь у извозчика, — предложил советник.
— Вы покажите мне, где лежит ключ, а я завтра, как получу документы, приеду сюда посмотреть, — предложила Ольга. — Вас беспокоить не буду.
— Ключ у соседей, — ответил Всеволод Аристархович и сам пошёл договариваться о завтрашнем осмотре дома.
Когда Головин вернул Ольгу к дому унтера, то Васильчиков встретил её прямо на улице :
— Ольга Дмитриевна, я уж в полицию собрался идти. Уехали и пропали! Тут бомбисты магазин подорвали, а вас нет и нет, — взволнованно объяснил он.
— Вот она я, — улыбнулась Ольга. — Так уж вышло, что сегодня я вновь у вас ночую, — смущенно добавила она.
— Так без паспорта вам никуда, — согласился унтер, с неловкой настороженностью поглядывая на Головина.
— Завтра у Ольги Дмитриевны будут все необходимые бумаги, а ты, братец, проводи её служебный дом посмотреть. Нехорошо будет, если дама одна приедет.
— Обязательно провожу, ваше высокородие! У меня ещё день отпуска есть, так я в полном распоряжении барыни.
Советник окинул быстрым взглядом Образцову и заботящегося о ней унтера, попрощался и уехал.
— Идем, Демьян, я тебе всё расскажу. Сегодня был удивительный день! Столько всего случилось …
Ольга всё говорила и говорила, а унтер выдавал своё многозначительное:
— М-да!
— Мне кажется, что советник счёл меня излишне экспрессивной, — напоследок вздохнула она. — Я и сама бы так подумала.
— Эксе… ох, какое сложное слово вы сказали!
— Экспрессивная, означает… — Ольга посмотрела на унтера и опустив долгое объяснение, подыскала понятное ему слово: — шебутная.
— Ай, не о том вы думаете! — отмахнулся Васильчиков.
— Да как же это? Мне необходимо было создать благоприятное впечатление, а в ресторане оказалось дурацкое меню с рябчиками. Знаешь, я ведь была уверена, что рябчики — это вроде воробьев и решила, что их надо заказывать десятками. Видел бы ты глаза Головина, когда я это ему сказала.
Унтер засмеялся, а потом серьёзно произнес:
—А когда вы назвали его высокородие по имени-отчеству, то у меня вся спина взмокла. Стою и думаю, как он сейчас вас уму-разуму будет учить.
— Да? Это было невежливо?
— К советнику да по-свойски? — всплеснул руками Демьян. — Даже дворянки сперва расшаркиваются, а после спрашивают разрешение на общение без чинов. И то не каждая так может поступить.
— Ну-у, я… — Ольга хотела сказать, что женщинам позволительно совершать подобные маленькие оплошности, но вспомнила, как кричала на весь ресторан: «Сева!» Так что эту тему она решила закрыть, чтобы Васильчиков вовсе в ней не разочаровался. Но кое-что ей было непонятно.
— Демьян, я приметила, что советник как-то странно смотрел на мои ноги. Мне сначала показалось, что его заинтересовали мои ботинки, но не уверена.
— Кхм.
— Не сочти за женское кокетство. Я вовсе не вынуждаю тебя говорить, что у меня красивые ноги и Головин не мог оторваться от них. Там было что-то другое.
— Ольга Дмитриевна, вы только не обижайтесь, но ботинки ваши впору иному мужу.
— Так это модель такая. Она называется унисекс, что означает годна для мужчин и женщин.
— Я про ваш размер ноги, который вы не скрываете и могучую подошву с таким же могучим каблуком.
— Ты меня совсем запутал, — Ольга приподняла ногу и покрутив ступней, как будто раньше не видела её, непонимающе вздохнула. — При моем росте мой размер ноги нормален.
— У дам ножка махонькая, — Васильчиков поднял свою ладонь, показывая, что дамская ножка вся уместится на ней.
— Они что же, специально не дают расти ступне? — полюбопытствовала Оля, вспоминая китайских красавиц прошлого.
— Этого я не знаю, но свою ножку дама не каждому покажет и уж бить ею не станет, — со вздохом закончил унтер. — Только у крестьянок большие и широкие ступни.
— У меня узенькая… — начала оправдываться Ольга и досадливо скривила губы.
— В вашей обувке не скажешь, что узенькая, вот советник и пялился.
— Я ужасно невезучая, — с горечью вдруг призналась она. — Мне казалось, что нужно проявить себя решительной и активной, вот я и постаралась.
— Идемте уже, — Васильчиков открыл дверь на чёрную лестницу, и Ольга сморщила нос. — Настя нас наверняка заждалась, а мы тут стоим.
— Ты только не рассказывай ей, как я ананасом в полицейского пуляла. Коли пойдёт слух, то мне боком выйдет такая репутация.
— Вы же не одни были в ресторации, так что считайте уже весь город судачат о вас.
— И то верно, — погрустнела Оля.
Они поднялись на последний этаж, вошли в комнату и сели за стол. Настя уже уложила детей спать и при свете керосиновой лампы зашивала детские штаны, старик сидел на табурете у окна и смотрел в темень.
— Ольга Дмитриевна, я о чём хотел сказать, — начал Демьян.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Как вы собираетесь жить одной в доме?
— А разве это проблема?
— Сторожевого пса у вас нет, прислуги нет.
— Ну-у, со временем кого-нибудь найму. Чего гадать, надо дом посмотреть.
— Завтра поедем все вместе. Коли глянется вам дом, то оставим там отца с Настей. Настёна всё вымоет, а отец с соседями познакомится и скажет всем, что вы непросто так, а под покровительством важного человека.
— Они решат, что я любовница.
— Пусть решат, главное, чтобы к вам опасались лезть. Народ тут разный.
— Да я уж видела.
Прислушивающаяся к разговору Настасья, оторвалась от шитья и деловито произнесла:
— Демьянушка дело говорит. Вы красивая одинокая женщина. К вам обязательно будут приглядываться.
— Мне только женихов не хватало!
Старик у окна хмыкнул, а жена унтера деликатно пояснила:
— У красивых женщин обычно есть драгоценности, даренные мужчинами.
— Грабить тебя придут, барынька, — прямо сказал дед.
— Час от часу не легче, — вздохнула Ольга.
— Вот поэтому поедем все вместе, — повторил своё предложение Демьян. — Отец побалакает по-свойски, а я в форме по улице прогуляюсь. Пусть видят.
— Как скажете, — покорно согласилась Ольга и вместе с Настасьей стала готовиться ко сну.
А утром началось время визитов. Сначала пришёл надутый от важности курьер, потом городовой заглянул познакомиться, следом постучался управляющий домом. Всех пришлось поставить в известность, что Ольга больше сюда не вернется и платить ни за что не будет.
С испорченным настроением она отправилась смотреть дом вместе с Васильчиковыми — и там все остались. Не потому, что дом Ольге понравился, скорее нет. Просто в доходный дом Хвастовой ей ещё меньше хотелось заселяться.
— Ничего, обустроитесь и ладно будет, — успокаивал её Демьян, поглядывая на задымившую от растопки печь, на промокший угол и вздыбившийся пол.
— Да когда же мне обустраиваться? У меня служба…
— Думаете, что каждый день? — не поверил унтер, продолжая дальше осматривать дом и всё больше хмурясь.
— Не знаю, но надеюсь, а иначе мне жалование не назначат. Демьян, а может твои со мной останутся? Чего вы там в одной комнате ютитесь? Здесь полно места.
— Так все помещения хозяйские!
— Ты так говоришь, как будто здесь дворец! Я займу спаленку и маленькую гостиную, а три комнаты остаются ненужными.
— Ольга Дмитриевна, вы так навредите себе. Я не против здесь остаться, но Насте с ребятишками уместно занять закуток у кухни, а отцу место только в сенях. Он кашляет, и негоже, чтобы вам спать не давал.
Ольга категорически мотнула головой:
— Я понимаю, что есть устои, но давайте компромисс!
Унтер непонимающе сморщил лоб.
— Это когда ты чуть-чуть уступишь мне, — пояснила Оля, — и я немного поддамся на твои условия.
Васильчиков усмехнулся, но ждал предложения.
— Твоего отца мы разместим поближе к кухонной печи. Ему как раз хватит закутка. Вы же с Настей и детьми займете дальнюю комнату. Там тоже есть печка и её надо топить, чтобы весь дом прогреть.
— А пса я найду, — соглашаясь, добавил Демьян.