Глава 21

— Ты уже решил, чем будешь возмещать украденное у Роканов? — Хеймерик задохнулся от этого вопроса. Это как удар под дых.

— Я, я её опекун и использовал деньги на её поиски.

— Был… сейчас опекуном графини Агны Рокан являюсь я. — Как ужасно, что Хеймерик дожил до этой минуты. Если бы он знал, чем все закончится, кинулся бы с городской стены головой вниз. Спрашивать и возражать ему по понятным причинам не хотелось. А старик больше не задал ни единого вопроса, только приподнял седую бровь и на голову Хеймерика натянули мешок, а потом проводили обратно, в его камеру. Отныне его жизнь от него не зависела. После разбирательства и суда, его сослали на рудники, где он не прожил и года.

Глава клана Беридов — Готлиб, после разговора с Хеймериком пребывал в прекрасном настроении. Он благодарил этого прохиндея за то, что тот создал ситуацию, пусть даже неосознанно, при которой младший из Беридов взялся за ум. Конечно, Готлиб сам избаловал его, потому что младший был его утешением. Он родился, когда отцу перевалило за сорок пять, весьма почтенный возраст. Он рос веселым и красивым мальчиком, и незаметно для себя Готлиб избаловал его, а когда спохватился, то было поздно, Лабберта не интересовало ничего кроме развлечений.

И надо же такому случится, что простое задание, сопроводить графиню Агну Рокан в столицу, вдруг перевернуло жизнь Лабберта. Сегодня же Готлиб напишет что узнал у бывшего опекуна и вместе с деньгами отправит сыну. Это радость и подарок Пресвятой Девы, что такое простое, поначалу дело, обернулось настоящим расследованием. В том, что графиня жива, Готлиб ни на секунду не сомневался. Просто отчего-то отчаянно прячется. Но это ему только на руку — есть возможность как следует натаскать младшего на работу.

Молодой граф Лабберт Берид тем временем въезжал в ворота усадьбы графов Роканов. Его сопровождали десяток королевских гвардейцев и две кареты с дознавателями, присланными отцом. Ещё год назад такая процессия никого бы не удивила, потому что хозяева всегда путешествовали с не меньшей помпой. А сейчас появление гостей вызвало живой интерес у всех.

У дверей поместья графа встречал управляющий поместьем Горст. Он служил у Роканов не первый год, и был осведомлен о круге их знакомых. Поэтому граф Лабберт был уважаемым и почетным гостем. Ему отвели лучшие покои, позаботились о сопровождающих и конях.

Буквально через несколько часов важных гостей пригласили на торжественный обед. В большой богато украшенной зале, накрыли стол. Барашек на вертеле, запечённые целиком молочные поросята, потрошки в пряном вине с травами, сыры, окорока, запеченные овощи, зелень, лук, чеснок, свежий пшеничный хлеб, и непременно большое блюдо квашеной капусты.

В серебряных кувшинах подавали изысканные вина, которые хранились в подвале усадьбы для таких случаев. После того, как утолили первый голод, Лабберт приступил к расспросам. Его интересовали подробности последних дней жизни и причины кончины семьи Роканов. А также все что известно про молодую графиню.

Управляющий без утайки поведал подробности печальной кончины хозяев. Про убийства молодых девушек он не стал рассказать, потому что к смерти графов, по его мнению, это не имело отношение. Что касается молодой графини Агны, здесь ясности нет. Родители отправили её в монастырь, незадолго до своей смерти, а в середине лета, за ней отправился опекун, граф Хеймерик, чтобы привести сюда и выдать замуж за своего отца. Только вот на дворе осень, а ни опекуна, ни графини нет.

— Думаю, что в ближайшее время граф Хеймерик не объявится. Но я приехал сюда, чтобы узнать подробности этой странной помолвки и познакомиться с … несостоявшимся женихом.

— Помолвка расторгнута? — Удивлённо вскинул брови управляющий.

— Да. А что Вы можете сказать про несостоявшегося жениха? — Покрывать семью опекуна не входило в планы Горста, и он рассказал, что слышал о графе Коломане.

— Конечно доподлинно не известно про его жен, но крестьян в своём поместье он порет регулярно и сам. — Закончил свой рассказ управляющий. А Лабберт обдумывал его слова. Уж не хотел ли опекун таким образом отделаться от графини? Если так, то он дорого заплатит за свое намерение.

Помимо графа, за столом находились дознаватели из столицы, и после рассказа они напоминали стаю гончих, которая взяла след, и ждет только команды хозяина.

— Ну что господа, поработаем? — Обратился к ним граф и получил в ответ улыбки голодных крокодилов.

Эмма с Габби как раз занимались цветником, когда увидели въезжающий в ворота поместья кортеж. Первым побуждением Габби было сбежать, в лес к маньяку или диким зверям в пасть — не важно. Смотреть как медленно приближаются кареты и королевские гвардейцы было невыносимо.

— Не дергайся! Опусти голову, втяни ее в плечи и рви траву. — Эмма едва взглянув на подругу прочитала все эмоции у той на лице.

А кортеж проехал мимо, остановился у парадного крыльца, где гостей встречал управляющий поместьем. По тому как уверенно выходили из карет непрошенные гости, стало понятно, что это не окружение опекуна, эти посерьезнее будут.

Гвардейцы спешивались и осматривались вокруг. По лицам бледных девушек, копающихся в цветнике, они даже не скользили взглядом. Найдут себе служаночек поприятнее, эти уж больно страшны, возможно даже больны. Лучше обходить их стороной.

Когда схлынул первый страх и у Габби восстановилось дыхание, Эмма предложила:

— Давай ка здесь на сегодня закончим, уберём траву и пойдём грядки проверять. Помнится мне, они ещё вчера просились на прополку. — Габби прекрасно поняла намёк подруги и подхватив ведра они не торопясь пошли к конюшне. Вообще-то хотелось бежать, но нельзя было привлекать к себе внимание.

Девушки вытряхнули траву в обычном месте и развернувшись пошли обратно. А вслед услышали смешки:

— Будешь пить что попало — таким же станешь! — Это гвардейцы так потешались над зеленоватой кожей подруг. А те только выдохнули остатки паники и продолжили путь на грядки.

Но перед тем, как приступить к работе, они зашли в дом и попросили у кухарки Киль воды, а потом уселись в тени деревьев, и принялись жевать хлеб и делится впечатлениями.