Глава 46

Ближе к вечеру вернулись Олег, Эсфирь и граф Готлиб. Олег шёл впереди, почти чеканя шаг с прямой спиной и чуть поднятым подбородком. А на парадной лестнице их ожидал Эберт, рассерженно постукивающий ногтями по каменным перилам. Он одним взглядом охватил подростка, молодую девушку и абсолютно спокойного отца.

— Эберт! Рад тебя видеть. — Расплылся в улыбке граф Готлиб.

— И я тебя рад видеть отец. Нам надо поговорить.

— Конечно, пойдем к гостям, Олег совершенно потрясающий, он тебе понравится. — Готлиб сделал несколько шагов в сторону залы, где поднялся будничный шум. Но заметил, что Эберт не двинулся с места.

— Пойдем лучше в твой кабинет. — Ответил сын, а граф Готлиб с тоской посмотрел на двери залы, где слышался шум и веселье, тяжело вздохнул и направился в свой кабинет. Следом за ним зашёл сын, устроился в кресле рядом с отцом и опустив предварительные приветствия, с резкостью в голосе произнес:

— Отец. Как ты допустил этих… в свой дом? Ладно графиня Рокан и баронесса… как ее там, но грязную челядь?

— Эберт, ты ведь знаешь, какая участь постигла семью графини Агны?

— Конечно, мне очень жаль, но при чем здесь челядь? — Нервно откликнулся сын и стряхнул с колен несуществующие соринки.

— Мы долго искали графиню Агну и она вернулась в сопровождении Эммы, а потом предложила совершенно неожиданные предприятия для нашего клана и для всего королевства. Позже к ней потянулись остальные. И наша жизнь, она изменилась.

— Отец, мы давно не виделись, и мне тяжело это говорить, но вспомни свою сестру.

— Ты намекаешь что у меня помутился рассудок? — Готлиб слегка подался вперед, изучающе разглядывая сына.

— А как иначе объяснить то, что я видел в твоем доме? Или они тебя опоили, в таком случае ты знаешь что их ожидает.

— Эберт. Ничего подобного не произошло. Мы прекрасно ладим, они открыли для меня целый мир, и моя жизнь, в ней появился смысл и цель. Прошу, позволь и тебя познакомить с этими людьми. — Граф Готлиб даже придвинулся ближе к сыну, но тот наоборот отшатнулся от отца едва услышав про знакомство.

— Нет отец, мне странно слышать подобное из твоих уст, но обещаю, я со всем разберусь. А пока… я поживу в своём доме. — Эберт поднялся и быстрым шагом покинул кабинет отца.

— Ну что же… я хотя бы попробовал. — Если бы сын согласился на знакомство, то можно было бы рассказать и главную тайну этих людей. Но сейчас, пожалуй Эберт только уверится в помутнение рассудка у отца.

Закончив свои невеселые мысли, граф Готлиб поднялся, расправил плечи и направился в гостинную. Где сразу же обнаружил нового гостя.

— Бруно, познакомься, это наш радушный хозяин, граф Готлиб Берид! — Лишь только он появился, звонко представила Эмма.

— А это Бруно, он столяр из… нашего мира, — Эмма все еще заикалась, когда во всеуслышание говорила о другом мире.

К этому моменту Олег осмотрел юношу, и сказал, к всеобщему облегчению, что переломов нет, возможно сильные ушибы и трещины, но это не опасно. Дальше он отправил Бруно в сопровождении слуг мыться и переодеваться, а потом обещал зафиксировать тому руку, чтобы перестала болеть и быстрее зажила. А ещё лучше, чтобы Бруно полежал в постели несколько дней.

После ухода, Олег завёл разговор о дурманящих порошках. Он объяснил свой интерес просто, если придётся вырывать зуб, или вправлять перелом, или делать операцию, пострадавший должен быть обездвижен и расслаблен. Привязать — не выход, потому что проводить манипуляции с напряженным телом сложно, а порой и опасно.

Граф Готлиб охотно рассказал, что есть такой порошок, его применяют в качестве отваров. Людям нравится его употреблять, тело становится бодрым, голова ясная, настроение поднимается. Эти отвары получили свое распространение на балах, когда требовалось много сил, чтобы всю ночь веселиться и кружиться в танцах. Правда на утро и потом несколько дней, люди становятся злыми и многие болеют, но приняв вновь отвар, все проходит.

На вопрос Олега, из чего добывают столь интересный порошок, граф Готлиб сообщил, что из цветов мака.

— Опиум, я примерно так и думал. — Подытожил Олег.

После чего начал расспрашивать про крепкие спиртные напитки, и выяснил, что самой сильной является крепкая настойка на яблоках.

— Эсфирь! Надо бы спирт изобрести, — Олег повернулся к девушке, которая баюкала дочь на руках.

— Таки не смешите меня. К мине вопросов быть не надо, этиловый или метиловый? — Не переставая сюсюкать с ребенком отозвалась девушка. И получив ответ, что этиловый, только кивнула. Тоже мне, задание для школьника, а не для профессора химии. Судя по тому, что к ней возвращалась весёлая мудрость еврейского народа, девушка начала приживаться в этом мире.

Потом обсудили создание первого самогонного аппарата. Лабберд вызвался помочь, после того как Олег наперегонки с Эсфирь нарисовали и рассказали устройство этой диковины. Лабберд был знаком с лучшими ювелирами столицы. Произнеся это, он слегка покраснел и мельком глянул на Агну, но та уже была вовлечена в спор, из чего делать сырье. Эсфирь блистала знаниями и предлагала самые невероятные варианты. Олег настаивал на традиционной пшенице и медовухе.

— Щаз я вам сделаю скандал и вам будет весело! — Сокрушалась профессор химии от таких банальных предложений.

Закончился вечер полюбившейся всем прогулкой по парку, после чего все разошлись по своим покоям.

А в столице уже два человека не могли свыкнуться с новым положением дел. Первым был тот, что не смог смириться с появлением последней из Роканов. Но хуже было то, что она вынашивала какие то планы. Его люди донесли, в дом графа Готлиба стали прибывать оборванцы, и всех старик принимал, кормил и селил у себя. А с некоторыми вообще неотступно пребывал повсюду. Саму графиню Агну, помимо гвардейцев и ищеек постоянно сопровождал Лабберд Берид. Как же к ней подобраться? И нужно тщательно продумать план, потому что попытка у него будет, судя по всему, одна.

Вторым недовольным оказался сын графа, Эберт. После того, что он увидел своими глазами, он уверился в том, что отец либо тихонько помешался, либо его опоили какими то травами. В тайне, Эберт надеялся, что отца опоили, это было бы самым простым решением. А вот если первое, тогда значительно сложнее. Нужно долго и упорно доказывать болезнь отца. А ведь тот является одной из самых влиятельных фигур в королевстве. Его слово может с легкостью перечеркнуть все доводы Эберта. Поэтому он решил вначале скурпулезно обдумать оба варианта, а потом приниматься за дело.