Глава 12
Когда Дарья вернулась в свой кабинет, у неё было такое ощущение, будто она разгрузила десять вагонов чего-то тяжёлого. Видимо, своих эмоций.
Но самым тяжёлым оказалось не то, что пережито, а предчувствие. Женщина была уверена в том, что босс неспроста вёл себя так спокойно после её отказа перейти на работу в головной офис. Интересно, что же он предпримет? Ведь наверняка же понимает: надеяться на то, что Даша за двое суток изменит решение, — так же глупо, как жевать пенопласт с целью пополнения запасов белка в организме.
Задумавшись, Дарья села в своё кресло, поставила локти на стол и упёрлась лбом в сомкнутые руки. Почему она уверена в том, что Игорь решил... она даже подходящего выражения не находила.
Начать всё сначала? Так у них ничего и не кончалось, потому что не успело как следует начаться.
Вернуть её? Так он её и не терял. То есть, в итоге он, конечно, потерял её, но это была его собственная инициатива, плод его усилий.
Возобновить их отношения? Пожалуй, да, хоть фраза и звучит казённо, по-бюрократически.
В общем, решил начать сначала. Настолько самоуверен? Ну не наивен же...
Тяжело вздохнув от предвкушения предстоящей борьбы за саму себя, женщина опустила глаза и заметила под столом что-то белое. Нагнувшись, обнаружила лежащий на ковровом покрытии файл с листом формата А4.
Кажется, у Богатикова была с собой папка для файлов, ведь Матвей Евгеньевич собирался обсуждать с Дашей проект. Видимо, один из листов вывалился, а Богатиков не заметил.
Даша встала и пошла к двери, собираясь наведаться в отдел маркетинга и вернуть потерянное рассеянному Матвею Евгеньевичу, но вдруг остановилась, держась за дверную ручку.
Не мог файл с листом оказаться там, где оказался, если и вправду был утерян. Лист без файла, наверно, мог, при условии, если бы из окна дуло, или был бы включён вентилятор.
Ничего подобного не было. От вентилятора Дарья давно отказалась, поскольку в офисе установлены хорошие кондиционеры.
По той же причине не было нужды открывать окна, тем более, зимой.
Матвей Евгеньевич сидел по ту сторону длинного стола, и папка лежала перед ним. Потом он взял папку под мышку и пошёл провожать Дашу до приёмной. Стол не обходил, а просочиться по полу лист не мог, поскльку стол разделён изнутри по всей длине. Видимо, для того, чтобы коллеги на совещаниях не упирались коленями друг в друга.
Даша присела на корточки и осмотрела стол снизу. В принципе, можно просунуть с одной стороны на другую даже книгу, но только если задаться такой целью и сделать это целенаправленно.
Кажется, Богатиков специально оставил этот лист. Ко всем прочим Дашиным предчувствиям добавилось ещё одно, от которого внутри похолодело.
Матвей Евгеньевич хочет что-то донести до неё, но при этом не произносить вслух, не обсуждать? Иди хочет навести на какие-то мысли? Если да, то почему именно её? Касается ли информация нового проекта?
Получается, Богатиков — вовсе не человек рассеянный, а совсем наоборот? И о том, что Даша отстранена от работы над проектом, он прекрасно осведомлён.
Даша согнула лист пополам и сложила в сумку. Дома посмотрит и подумает, а сейчас нужно приступать к своим прямым обязанностям. Рабочий день никто не отменял.
Быстро отдав распоряжения подчинённым, Дарья уехала на производство и провела там несколько часов. Пообедала в заводской столовой.
Служебная машина была уже на половине пути к офису, когда рабочий телефон Даши ожил. Звонила Эльвира Рустамовна.
— Слушаю, — осторожно ответила Даша.
А она-то расслабилась! Тяжёлые мысли вновь свернули в бараний рог всё нутро. Женщина была уверена, что звонок напрямую связан с очередным закидоном «от генерального».
— Добрый день, Дарья Андреевна! Что за шум, ты в дороге?
— Да, возвращаюсь в офис. Ездила на производство.
— Отлично! Значит, как раз по пути. Приезжай ко мне. Тебе необходимо ознакомиться с документами и подписать их.
— С какими документами? — проглотив комок в горле, спросила Даша.
— Как с какими? С приказом о твоём назначении. Начиная с завтрашнего дня ты работаешь на новой должности и входишь в управленческий аппарат фирмы. Так что давай, жду. Заодно и кабинет посмотришь; может, что-то надо срочно изменить там для твоего удобства. Перестановку сделать, например.
— Хорошо, скоро буду, — невозмутимо ответила Дарья, хотя в голове стучало.
«Да пошёл он! Пошёл! Пошёл! Пошёл! Гори оно всё огнём!»
Нажав отбой, Дарья поставила телефон на беззвучный режим. Подобное она проделала с рабочим телефоном впервые. Потом достала личный телефон и тоже отключила звук.
— Куда едем? — спросил водитель, быстро посмотрев в зеркало на Дашу, сидящую на заднем сиденье.
— Туда же, куда ехали. В наш офис.
Водитель молча кивнул. Даша очень ценила его за умение не задавать лишних вопросов.
Как только женщина оказалась в своём кабинете, она включила компьютер и отправила в кадровую службу головного офиса заявление об увольнении.
После того, как заявление ушло на почту руководства фирмы, настала звенящая тишина. Никто не разрывал звонками рабочий телефон, а на электронную почту не приходили письма.
Даша прекрасно отдавала себе отчёт в том, что наступившее затишье — предвестник бури, и усилием воли заставила себя сосредоточиться на выполнении трудовых обязанностей.
В конце концов она ещё не уволена, и работу никто не отменял.
Остаток дня так и прошёл в кажущемся спокойствии, хотя на душе у женщины было совсем не спокойно.
Даша добиралась домой на автобусе; зашла в магазин за продуктами, купила в павильоне овощи и фрукты.
...Чёрную машину, припарковавшуюся у подъезда, заметила издалека, несмотря на то, что уже стемнело. Итак, Лядов всё же решил поговорить, и разговор будет далеко не из простых. А значит, этот сумасшедший день ещё не закончился.
Развернуться и удрать с пакетами продуктов наперевес? А смысл? Рано или поздно поговорить всё равно придётся, потому что они совместными усилиями затянули узел недопонимания и недовольства друг другом дальше некуда.
Тут либо всё цивилизованно решать и заключать перемирие, чтобы продолжать хоть как-то сосуществовать в рабочем (а теперь ещё и в семейном!) пространстве, либо рвать так, чтобы друг друга больше никогда не видеть и не слышать.
Потому Дарья, собрав волю в кулак, продолжила путь к подъезду. Заметив её приближение, Игорь выскочил из машины, нажал брелок сигнализации и взял у женщины из рук пакеты.
Что ж, хотя бы начал как мужчина, а не как обиженный на всех и вся капризный подросток в пубертатном периоде.
До квартиры они дошли в молчании. Женщина даже примерно не могла себе представить, что её ждёт со стороны шефа, когда за ними закроются двери. Гнев? Возмущение? Раскаяние? Бешенство?
Однако произошло то, чего она ну никак не ожидала. Лядов поставил пакеты на пол, схватил Дашу и прижал к себе так, что у неё перехватило дыхание и кажется, начали хрустеть кости.
Разумеется, не только от его крепких объятий перехватило дыхание, но и от тут же навалившихся тёплых чувств и воспоминаний. Она так давно не чувствовала его рядом, не дышала с ним одним воздухом, не ощущала его силу, что непрошеные слёзы едва не хлынули из глаз, испортив всё дело.
Спасло Дарью то, что её-то возмущение и обида никуда не делись. Если этот мачо думает, что стоит ему только обнять Дашу, и она раскиснет, забыв о прошедших месяцах, растает, растечётся лужицей около его ног и станет послушной безвольной марионеткой, то придётся разочаровать его.
Нет, не угадал ты, Игорь Михайлович! Похоже, так и не понял, с кем имеешь дело! Дарья Андреевна Репина не зря славится своими занудством и несговорчивостью.
— Пусти, — приказала женщина, уперевшись ладонями в широкие мужские плечи.
Да, ей в глубине души тоже не хотелось, чтобы всё закончилось вот так: тепло его рук исчезло, а он сам отодвинулся и тяжело вздохнул, пытаясь подавить возбуждение.
— Прости, Дашка, — Игорь провёл ладонью по лицу, и Даша вдруг заметила, как он осунулся. — Я всё делаю не так.
Он помог Дарье снять пуховик, который пришлось достать по случаю внезапно нагрянувших морозов.
— Ужином накормишь? — спросил с надеждой Игорь.
— Это без проблем, — кивнула женщина. — Только сначала ужин, а потом беседы за жизнь, господин Лядов.
— Как скажешь.
Обрадованный тем, что его хотя бы не выставили из квартиры, босс вымыл руки и устроился за столом в кухне, сложив руки, как примерный ученик.
Принятие пищи прошло спокойно, почти в тёплой и дружественной обстановке.
— Даша, я отозвал все приказы, — заговорил Лядов, едва отставил в сторону пустую чашку из-под чая. — Твоё заявление удалил. Прошу, пожалуйста, не пиши новое. Работай спокойно. Клянусь, больше я тебе мешать не стану.
Возможно, это было глупо и непредусмотрительно с её стороны, но Дарья ему поверила. Посмотрела в его глаза и... поверила. Молча кивнула.
— Хорошо, Игорь. Я не буду отправлять заявление об увольнении повторно. Продолжу работать на своём месте.
— Спасибо тебе. Я знаю, что не заслужил подобного понимания и великодушия с твоей стороны.
— Дело не только в понимании и великодушии, — развела руками Даша. — Я столько лет отдала своей работе, что пока даже не могу себя представить где-то в другом месте. Конечно, мне привычней и надёжней на своём.
— Прости, что сделал твою жизнь невыносимой. Я сам запутался дальше некуда. Не понимаю, что со мной происходит. Как только подумаю о тебе, все законы логики куда-то исчезают, и здравый смысл вместе с ними. Веду себя как дерьмо последнее, да и чувствую себя соответствующе.
— Не только мою жизнь сделал невыносимой, — усмехнулась женщина, решив не заострять внимания на откровениях шефа, чтобы не начать сочувствовать ему чего доброго. — Бедная Эльвира Рустамовна! Она там не задолбалась успевать следовать за ветром перемен? Ты её завалил приказами.
— Да, ты права. Надо выписать ей премиальные, — задумчиво пробормотал Лядов. — Что касается Ремпеля... Он только обрадуется. Кому захочется отпускать такого работника, как ты?
Они немного помолчали.
— По поводу проекта, Даша... — начал было шеф.
— О проекте даже слышать ничего не хочу, Игорь, — Дарья выставила вперёд ладони. — Если мы продолжаем вместе работать, то только при условии моей полной непричастности к проекту.
— Понял, — кивнул Лядов, и взгляд его как-то потух. — Договорились.
Нравилась ли Даше такая покорность со стороны строптивого босса? Конечно же нет! Женщине вовсе не нужна была эта власть над ним; ничего, кроме мутной тяжести в душе, это согласие на всё и это беспрекословное смирение не вызывали.
Хотелось остаться в одиночестве и просто подумать.
— По поводу нас, Даша, — вновь заговорил Лядов и теперь он выставил вперёд ладонь, увидев, как Дарья выпрямилась и вся подобралась. — По поводу нас поговорим потом, позже. Поверь, я не такой уж бесчувственный чурбан, и понимаю, что сейчас совсем не время это обсуждать. Я завтра улечу в командировку на две недели. Далеко, в Китай. Не стану тебе ни звонить, ни отправлять сообщения. В общем, не буду беспокоить тебя. Ты сможешь спокойно всё обдумать.
«Интресно, что именно обдумать-то?»
— Если возникнут вопросы... или просто захочешь услышать мой голос, свяжись со мной сама.
— Хорошо, — согласилась Дарья, понимая, что не свяжется.
— Что ж, — Игорь опять тяжело вздохнул. — Спасибо огромное за ужин. И за разговор. А мне ещё нужно собираться в дорогу.
Лядов встал из-за стола, и Даша поднялась следом.
В прихожей он быстро оделся, но потом вдруг остановился и несколько минут молчал, то ли размышляя, то ли борясь с собой. Потом какое-то из его «я» в очередной раз одержало верх, и шеф вновь начал обнимать Дарью, пытался её поцеловать.
Сначала женщина пробовала сопротивляться, но поняв, что в борьбе она всё равно успупит, прибегла к другой тактике: безвольно повисла в руках Игоря, прикинувшись обморочным кроликом.
Это отрезвило Лядова гораздо быстрее и эффективнее. Тяжело дыша, он отступил.
— Хочу, чтобы ты знала, — хрипло сказал он. — У меня никого не было с тех пор, как я... как мы... Мне никто не нужен, только ты. Пожалуйста, помни об этом. Ревную как ненормальный, потому и пытался тебя к себе поближе перетащить, под личный контроль. И ещё... За молодёжью тут приглядывай, пожалуйста! Они всё равно раздолбаи.
Он вышел и закрыл за собой двери, по которым Даша сползла через несколько минут, привалившись к ним спиной. Ей было плохо, очень. Собственная принципиальность не приносила абсолютно никакой радости. А узел их с Игорем отношений стал ещё более запутанным и тугим...
* * * * * * *
Конечно же, Даша почти не спала всю следующую за бурным объяснением ночь, снова и снова вспоминая то, что говорил Лядов, и то, как он на неё смотрел.
Хотелось плюнуть на всё, стать доверчивой и романтичной, чтобы истолковать поведение Игоря как признание... Однако женщина по-прежнему оставалась хорошо наученной жизнью рациональной перестраховщицей, потому просто наслаждалась воспоминаниями.
Тем более, ничего конкретного сказано не было; последовали только эмоциональные восклицания, горящие взоры и попытки добиться поцелуев. На этом всё. Потому главные вопросы: «Чего именно хочет Лядов от их отношений?» и «О чём должна подумать Даша в течение двух недель?», так и остались без ответов.
Зато с работой всё более или менее утряслось, и впереди Дарью ждал двухнедельный период спокойствия...
Даша даже не представляла, насколько она ошибалась, думая о спокойствии и размеренном течении жизни.
На следущий день на рабочем месте без предупреждения не появился Матвей Евгеньевич Богатиков. Сначала все просто недоумевали, поскольку для данного сотрудника в принципе было несвойственно не появляться на службе, а тем более, без предупреждения.
Сначала решили: заболел. Он ведь совсем недавно вернулся из отпуска; мало ли, может, подцепил какой-нибудь вирус. Но почему не предупредил?
Повременили до обеда, а потом попробовали дозвониться до Богатикова, однако номер его телефона оказался вне зоны действия сети. Такая же ситуация сохранилась и вечером, и следующим утром.
Одна из сотрудниц отдела маркетинга поехала по адресу, который был указан в личном деле Матвея Евгеньевича как адрес регистрации и одновременно как адрес фактического проживания.
Каково же было её удивление, а потом и удивление всех остальных сотрудников, когда они узнали, что в той квартире давным-давно живут люди, которые понятия не имеют, кто такой Матвей Евгеньевич Богатиков!
Ситуация складывалась очень неприятная и непонятная, тем более, о родственниках и друзьях загадочно исчезнувшего сотрудника никто ничего не знал.
Казалось бы, Богатиков исчез один себе, ничего не украл, однако все пребывали в тревоге и чувствовали приближение непростых событий.
О файле с листом, который Матвей Евгеньевич якобы случайно обронил в её кабинете, Даша вспомнила только вечером того дня, когда загадочный коллега исчез. Объяснение с Лядовым выбило её из колеи, и обычно собранная и внимательная Даша сначала начисто забыла о странной находке.
Теперь же Дарья неустанно размышляла о том, существует ли параллель между явно подброшенным листом и исчезновением Богатикова. И чем дольше думала, тем больше убеждалась в том, что параллель явно существует.
Лист женщина оставила дома, при этом изучив вдоль и поперёк. Там были какие-то расчёты и химические формулы. Даша понимала, что ей необходима консультация специалистов, работающих непосредственно в лаборатории предприятия и на производстве, однако внутренний голос упорно предупреждал: нужно быть осторожной, доверять всем подряд ни в коем случае не следует.
Через три дня после исчезновения Матвея Евгеньевича представители правоохранительных органов приняли заявление, и было возбуждено уголовное дело, однако ни у кого пока не было зацепок или хотя бы идей.
Начиная с понедельника в офисе постоянно появлялись представители полиции. Были изучены записи с камер наружного наблюдения и частично отслежен путь Богатикова с работы в понедельник.
Оказалось, что исчезнувший уехал от офиса на машине, которую все считали его машиной, но в итоге она оказалась арендованной, хоть и без опознавательных знаков.
Доехав до большого торгово-развлекательного центра, Богатиков оставил автомобиль на парковке, а сам зашёл в здание. По видеокамерам удалось отследить его путь до вечно переполненного в вечерние часы фудкорта, где Матвей Евгеньевич затерялся в толпе. Автомобиль так и оставался на стоянке у торгово-развлекательного центра, а потом машину отогнали к зданию управления внутренних дел.
Даже если у полиции были какие-то версии, с сотрудниками офиса никто ими, разумеется, не делился.
Прошло восемь дней после исчезновения Матвея Евгеньевича, когда в рабочий кабинет Дарьи, постучав, вошла стройная белокурая женщина лет тридцати с небольшим.
— Здравствуйте, — Даша удивлённо подняла глаза от монитора. — Вы ко мне?
— Добрый день! Репина Дарья Андреевна? — голос у незнакомки оказался низкий и звучный, удивительно контрастирующий с её хрупким обликом.
— Да.
— Старший следователь прокуратуры майор Сибирцева. Я занимаюсь делом об исчезновении гражданина Богатикова Матвея Евгеньевича.
Блондинка предъявила Даше удостоверение, и Дарья, которая всегда внимательно изучала любые документы, отметила, что старшего следователя зовут Варвара Николаевна.
А ещё Даша подумала о том, что хоть она и не сильна в иерархии сотрудников правоохранительных органов, но почему-то уверена: вряд ли старший следователь занимается простым исчезновением простого гражданина. Хотя как знать...