Глава 17

Время словно остановилось, и Даша видела всё будто в замедленной киносъёмке: ужас в глазах Лизы, непонимание во взгляде Алии Салимзяновны, растерянное лицо Михаила Алексеевича.

Однако всё это было на втором плане, а на первом — тёмный предмет в руках Эльзы Рафаиловны. Даша не разбиралась в оружии, но почему-то у неё даже не возникло сомнений в том, что пистолет настоящий, боевой.

Будь госпожа Кель опытным стрелком, Даша бы не успела. Однако и в общении с неопытным медлить было нельзя, смертельно опасно, ведь с такого расстояния может попасть в цель даже полный дилетант.

Дарье казалось, что всё её существо сжалось до размера концентрированного сгустка. Страх за Лизу, ненависть и бешенство придавали сил. Эльза Рафаиловна выпустила её из поля зрения, смотрела только на дочь, хоть и не видела Лизу. Безумная видела перед собой беременную молодую женщину, и её нездоровое сознание трансформировало образ дочери в образ разлучницы, разрушительницы её счастья, её семьи.

Даша сделала резкий бросок, и они вместе с Эльзой Рафаиловной начали падать. Видимо, Эльза успела нажать на курок, потому что раздался оглушительный грохот и что-то упало с полки шкафа.

— Дядя Миша, уведите их, быстро! — истошно крикнула Даша.

К счастью, Лядову-старшему не нужно было повторять, он понял всё с первого раза. Даша слышала топот ног нескольких человек. Вцепившись в руку бывшей Игоря, она пыталась разжать пальцы и забрать пистолет, но силы оказались слишком неравны: во-первых, Даша была намного миниатюрнее Эльзы, а во-вторых, душевнобольные люди часто обладают недюжинной силой.

Дарья задыхалась от запаха чужого пота, смешивающегося с запахами духов и лекарств, её мутило. Казалось, она вот-вот потеряет сознание, и тогда всё...

В какой-то момент Дашу словно отбросило в сторону, и лишь потом она поняла, что в комнату ворвался Игорь.

— Быстро отсюда! — прохрипел он, обращаясь к Даше, и навалился на Эльзу.

В следующий момент один за другим прогремели два выстрела, и комната стала тесной, поскольку быстро заполнилась людьми.

Даша села в углу, в который её отбросил Лядов, и осмотрелась. Она ничего не слышала, видела перед собой только ноги... Много ног, обтянутых камуфляжем и обутых в высокие ботинки.

Потом её подняли с пола сильные руки. Она была уверена в том, что это Игорь, обрадовалась, однако увидела перед собой чужое лицо.

— Цела, но в шоке, — донеслось до неё словно сквозь вату.

— Где Игорь?! — не закричала, а взвыла она, а потом увидела Лядова.

Её муж лежал на полу, и около него возились несколько человек. Глаза Игоря были закрыты, и Даша почувствовала, как от спины к затылку начинает подниматься противный холод, липкий и страшный.

Чуть дальше лежала Эльза Рафаиловна и смотрела в потолок остекленевшими глазами. А потом всё вокруг покрылось чёрной пеленой.

* * * * * * *

Даша очнулась от резкого запаха нашатырного спирта и поняла, что лежит на диване в гостиной дома родителей Игоря. Вокруг было много врачей, — слишком много, как показалось женщине. Рядом сидела Алия Салимзяновна, лицо её было бледным и заплаканным, но чувствовалось, что женщина держится.

Даша вдруг не ко времени подумала, что гордится своей свекровью. А ещё ей стало понятно, в кого Игорь такой цельный, — конечно же, в своих родителей. Они настоящие! И он такой же...

Внезапно мозг словно пронзило огненной иглой: Игорь! Вспомнив, как он лежал на полу с закрытыми глазами, Даша схватила за руку Алию Салимзяновну.

— Где Игорь?

— Увезли в больницу, Миша с ним уехал. И Лизу увезли, только в роддом, у неё начались роды. С ней поехал Кирилл, ему Игорь позвонил, пока сюда мчался. Так что мы с тобой вдвоём тут, доченька!

— Мне нужно к Игорю, срочно! — Даша попыталась сесть, но Алия Салимзяновна с неожиданной силой и настойчивостью удержала её за плечи.

— Будем ждать звонка от Миши, — твёрдо сказала она. — Всё узнаем, тогда и поедем. Куда ты сейчас собралась? На деревню к дедушке?

— Но я не могу так! — С отчаянием прошептала Даша и почувствовала, как глаза быстро наполнились слезами, а потом горячая влага хлынула через край. — Мне нужно узнать!

— Всем нужно, дочка. Терпи.

— А Эльза Рафаиловна? — вновь встрепенулась Дарья.

— Отмучалась, — тихо ответила свекровь.

Если бы Даша была одна, она бы точно свихнулась, но рядом в течение всего дня находилась её свекровь. Алия Салимзяновна сразу вызвала симпатию у Дарьи, ещё при их знакомстве, которое произошло несколько месяцев назад.

Однако сначала мать Игоря казалась простой милой женщиной, доброй, общительной, уютной и хозяйственной. Истинная натура свекрови и её стержень проявились именно сейчас.

Алия Салимзяновна продолжала заниматься повседневными делами, при этом периодически созваниваясь с Михаилом Алексеевичем и Кириллом. Наряду с этим, успевала ещё контролировать Дашу, которая по-прежнему находилась в ступоре.

Именно свекровь сегодня не дала забрать Дашу в отделение неврозов и даже не позволила врачам сделать невестке укол успокоительного.

Даша ещё сама не была до конца уверена, а свекровь уже подозревала то, о чём ещё никто не знал.

— Вот, выпей, кызым, — Алия Салимзяновна поставила перед Дарьей большую кружку ароматного крепкого чая.

Сама она почти всегда пила чай с молоком, но знала, что невестка любит просто крепкий чай с сахаром.

— Как там... дела? — замирая в ожидании ответа, спросила Даша.

— Кирилл отзвонился. Полчаса назад у тебя родился племянник, вес три восемьсот, рост пятьдесят три сантиметра. Лиза справилась сама, всё прошло хорошо. Вот и стали мы с Мишей прабабушкой и прадедом, а Игорь — дедом. Кирилл пока там, но на ночь я ему велела приезжать сюда, к нам. Поест и отдохнёт. А завтра приедут ваши родители. Хотели остановиться у Кирилла, но я ему посоветовала привезти их сюда, здесь места много, да и лучше нам пока держаться всем вместе.

— Получается... Я одновременно и тётя, и бабушка? — удивлённо спросила Даша.

— Бывает, — Алия Салимзяновна погладила её по голове.

— А... Михаил Алексеевич звонил?

— Звонил недавно. Запретил нам сегодня приезжать. К Игорю всё равно не пустят, а что толку маячить там и сырость разводить? Так Миша сказал. Игоря прооперировали, состояние стабильно тяжёлое. Лёгкое задето, большая кровопотеря. Сейчас он на аппарате.

— Но ведь всё же стабильно тяжёлое, а не крайне тяжёлое? — Даша схватила Алию Салимзяновну за руку. — Скажите, что всё будет хорошо?

— Будет, кызым. Не зря же это всё? Ты спасла Лизу и малыша, а Игорь спас тебя. Вы оба очень сильные, потому обязательно справитесь.

Даша думала о том, что Алия Салимзяновна называет её не невесткой, а доченькой, «кызым». А ещё думала о том, что она не должна раскисать, когда рядом такие люди, как её муж, свекровь и свёкор.

Раньше она довольно часто размышляла о том, как настолько простые люди вырастили и воспитали Лядова, — а он не просто человек, он явление, которое иногда кажется Даше стихийным бедствием. Теперь всё встало на свои места.

Обняв свекровь, молодая женщина в который раз за этот ужасный бесконечный день заплакала.

— Спасибо вам огромное! — сдавленно и торопливо через всхлипывания говорила она. — Если бы не вы и ваша поддержка, я бы точно сошла с ума. Я горжусь тем, что вы и Михаил Алексеевич — мои родственники, и тем, что вы называете меня дочкой. Простите меня за то, что постоянно ною. Вот сейчас ещё раз поплачу и соберусь, обещаю!

— Тогда и я с тобой вместе поплачу, — всхлипнула свекровь и обняла Дашу в ответ.

Успокоившись, Дарья ненадолго забылась сном, а проснулась от телефонного звонка. Звонил Риф Тимурович, спрашивал разрешения приехать и убедиться, что с женой и матерью босса всё в порядке.

... — Как только Игорь Михайлович придёт в себя, подам в отставку, — тяжело и грустно говорил мужчина, спустя полчаса сидя за столом в кухне перед кружкой с остывающим чаем.

— Подождите, Риф Тимурович! — покачала головой Даша. — Впереди следствие, и я твёрдо убеждена, что служба безопасности «Бриза» не допустила халатности. Уверена: Игорь точно не захочет, чтобы вы уходили.

Мужчина тяжело вздохнул. Он как будто состарился лет на двадцать по сравнению с тем днём, когда они с Дашей общались в предыдущий раз.

— А как так получилось, что Эльза Рафаиловна свободно передвигалась по городу, да ещё с оружием? — спросила Даша, чтобы немного отвлечь Мустафинова от тяжких дум.

— Супруг определил её в частную клинику, а не в государственную, — пояснил Риф Тимурович. — Он всячески пытался избежать огласки, а сотрудники полиции, ведущие следствие, похоже, опасались идти против него. Контроля как такового в клинике почти нет; в основном жёны и матери состоятельных людей лечатся там от мнимой депрессии, поскольку при настоящей там вряд ли помогут. Госпожа Кель ушла прямо во время прогулки и отправилась домой, где хранила оружие. Её муж, похоже, ничего не знал о пистолете, приобретённом несколько месяцев назад. Видимо, Эльза Рафаиловна заранее планировала нападение на соперницу, но в её воспалённом сознании смешались и переплелись образы разлучницы, собственной дочери и ваш, Дарья Андреевна. То есть, вам и Елизавете Игоревне уже довольно давно угрожала серьёзная опасность, а я упустил этот момент.

Мужчина немного помолчал, но собрался с силами и продолжил:

— Когда в клинике хватились пациентки и сообщили супругу, Эльза Рафаиловна была уже здесь.

— А кто... её? — Даша проглотила комок в горле, так и не справившись со страшным словом.

— Один из спецназовцев решился выстрелить на поражение, но чуть-чуть опоздал, она тоже успела выстрелить.

Чуть позже Мустафинов засобирался: хотел ехать в больницу и пообещал отправить домой отдыхать Михаила Алексеевича. Алия Салимзяновна, которая знала мужа лучше, чем все остальные, собрала пакет с выпечкой и фруктами, а также чай в термосе, и отправила это всё с Рифом Тимуровичем.

Безопасник на всякий случай оставил в доме двоих сотрудников, которые разместились в гостиной. Вскоре приехал Кирилл. Даша, которая уже полностью взяла себя в руки, отправила отдыхать почти падающую от усталости и напряжения Алию Салимзяновну, а сама кормила мужчин ужином.

Около половины десятого вечера раздался звонок в ворота. Гостей никто не ждал, потому открывать пошли охранники, но очень скоро вернулись, а с ними пришёл русоволосый дорого одетый мужчина средних лет и среднего роста, очень импозантный.

— Здравствуйте! — ничуть не смущаясь, звучно заговорил он, пристально глядя на Дарью стального цвета глазами. — Меня зовут Владислав Николаевич Кель.

Даша с тревогой посмотрела на Кирилла, который сжал челюсти так, что начали ходить желваки. Глаза брата превратились в две тёмно-синие льдинки; руки, лежащие на столе, сжимались и разжимались.

Женщина легко коснулась его запястья, поймала холодный взгляд и выразительно посмотрела. Нужно было выслушать позднего гостя. Пусть расскажет, зачем он пожаловал. Кое-какие мысли и предположения (которые впоследствии оправдались) у Дарьи были, но она бы предпочла услышать всё из первых уст.

— Прежде всего, — спокойно и явно с чётко выверенной дозой сожаления в голосе заговорил Кель, — я хотел бы выразить вам своё сочувствие и сожаление о случившемся.

Даша то ли услышала, то ли почувствовала, как Кирилл шумно вдохнул и поспешила опередить его. Наверняка брат собирался не стесняясь в выражениях дать Владиславу Николаевичу бесплатный совет по поводу того, как тот может распорядиться сочувствием и сожалением.

По большому счёту она была полностью согласна с братом, но всё же поспешно заговорила:

— Благодарю вас, Владислав Николаевич, но право не стоило тратить драгоценное время на визит. Вы могли выразить своё сочувствие по телефону. Или письмом на электронную почту фирмы.

— Видите ли, Дарья Андреевна... — абсолютно правильно истолковав и тон женщины, и взгляд, и её слова, и вложенный в них посыл, возразил Кель. — Простите, могу ли я побеседовать с вами с глазу на глаз?

— А больше ты ничего не хочешь? — выпрямившись, возмущённо выпалил Кирилл. — Может, тебе ещё дать ключи от квартиры, где деньги лежат?

— Можете оставить нас ненадолго? — обратилась Даша к охранникам, которые выжидательно смотрели на неё.

— Мы будем прямо за дверью, Дарья Андреевна, — предупредил старший из двоих и бросил выразительный взгляд на визитёра.

Когда парни скрылись за дверью, Даша вновь обратилась к Владиславу Николаевичу:

— Кирилл Андреевич останется. Он является зятем Игоря Михайловича, мужем его дочери Елизаветы.

Кель кивнул, хотя не пытался скрыть своей досады по поводу присутствия третьего лица. И впоследствии обращался в разговоре только к Даше.

— Скажите, Дарья Андреевна, могу ли я вам чем-то помочь? Мне бы хотелось быть хоть в чём-то полезным.

«Исчезни, — подумала женщина. — Это максимальная польза, которую ты можешь нам принести в данный момент».

Поймав взгляд Кирилла, она поняла, что брат целиком и полностью разделяет её точку зрения.

— Спасибо, Владислав Николаевич, — сдержанно и холодно улыбнулась она. — Нам не требуется никакого рода помощь, мы справляемся.

Вдруг плечи гостя опустились, с лица слетела маска высокомерия и самоуверенности, а взгляд потух. Перед Дарьей и Кириллом сидел обыкновенный мужчина, человек, который измучен, бесконечно устал, раздавлен навалившимися проблемами.

Жалости к нему женщина не испытывала, но разговаривать с обычным человеком было всё же проще.

— Я понимаю, Дарья Андреевна, что мои слова не могут ни помочь вам и вашей семье, ни компенсировать произошедшее. Но я прошу у вас прощения. Всё, что случилось... Я знаю, что виноват, но мне и в голову не приходило, насколько всё запущено у Эльзы. Она перенесла операцию и курс химиотерапии несколько лет назад...

«И ты в это время сломался, загулял. Вся неземная многолетняя любовь приказала долго жить».

Конечно, вслух Даша это не сказала, а Кирилл не был в курсе перипетий в отношениях семьи Кель.

— После этого моя покойная супруга так и не смогла оправиться морально и психологически, лечилась от депрессии...

«Ага, ага. После этого, конечно!»

— Я думаю, у вас сейчас много личных забот и хлопот, Владислав Николаевич, — с нажимом сказала женщина. — А мы со своими разберёмся сами. От вас сейчас уже ничто не зависит.

— Грандиозный удар по репутации семейного дела и всей нашей семьи, — Кель потёр лоб.

— Прежде, чем вы попытаетесь предложить нам деньги за молчание, Владислав Николаевич, скажу следующее: если ко мне придут из полиции и начнут задавать вопросы по поводу произошедшего, я расскажу всё как есть, ничего не стану скрывать. Кирилл Андреевич тоже, и Елизавета Игоревна, и родители Игоря Михайловича. В общем, все, кто присутствовал.

Сказала и тут же поняла по взгляду собеседника, что с полицией вопрос уже решён.

— Я не об этом, Дарья Андреевна! Разумеется, я никогда не посмел бы настаивать на том, чтобы вы вводили следствие в заблуждение.

— Тогда о чём? — Даша непонимающе пожала плечами.

— Я о представителях средств массовой информации, которые не сегодня-завтра возникнут на пороге вашего дома.

— Ну допустим, на порог их никто не пустит, — усмехнулся Кирилл.

— Не думаете же вы, Владислав Николаевич, что кто-то из нашей семьи захочет пропиариться на собственном горе? Хайпануть? — нахмурилась Дарья. — Если думаете, то глубоко ошибаетесь. Можете быть спокойны. Я готова поручиться и за себя, и за Кирилла Андреевича, и за Елизавету Игоревну, и за родителей Игоря Михайловича.

— Спасибо, Дарья Андреевна! — с облегчением выдохнул Кель. — Я вам верю. А что по поводу сотрудников службы безопасности «Бриза»?

— Никто из посторонних не присутствовал, когда... всё произошло. К тому же, сотрудники службы безопасности подписывают договор о неразглашении. Если же в средства массовой информации просочатся какие-либо сведения, вы всегда можете привлечь журналистов к ответственности за распространение ложной информации.

Кель ещё раз тщетно попытался предложить свою помощь и наконец-то откланялся. Даша и Кирилл поговорили с Лизой по видеосвязи и разошлись по своим комнатам.

Женщина была уверена, что она не сможет уснуть после пережитого, однако моментально провалилась в глубокий сон. А посреди ночи ей приснились широко открытые остекленевшие глаза Эльзы Рафаиловны. Проснувшись в холодном поту, Даша села в кровати и включила свет.

Отдышавшись и кое-как уняв сердцебиение, выбралась из кровати, осторожно прокралась в комнату Алии Салимзяновны и провела остаток ночи, уснув в кресле рядом с кроватью свекрови.

Кошмары преследовали Дарью потом ещё в течение нескольких недель, но ей удалось справиться без транквилизаторов и других препаратов.

На следущий день приехали родители Даши и Кирилла, а к вечеру вернулся домой Михаил Алексеевич. Он дождался, когда состояние сына стабилизировалось, и лишь после этого покинул стены больницы.

Даша всё же не выдержала и ещё утром побывала там. Просила, требовала, уговаривала, убеждала, плакала, давила на жалость и даже пыталась угрожать, но к мужу её не пустили.

— Как только Игорь Михайлович придёт в сознание, мы свяжемся с вами, — таков был однозначный вердикт медиков.

Свёкор сразу предупреждал невестку, что её не пропустят, но она же упрямая... Как выяснилось, лечащие врачи Игоря оказались ещё упрямее, за что потом, позже, Дарья была им даже благодарна.

А в понедельник, когда женщина, собрав себя буквально по микрочастицам, приехала в офис, выяснилось, что шеф когда-то успел подписать следующую бумагу: в его отсутствие обязанности руководителя фирмы «Бриз» возлагаются исключительно на Дарью Андреевну Лядову.