Глава 36 · От сессии до сессии живут студенты весело
Наша группа, как выяснилось, на первой паре поредела не особенно сильно. Не приехал на сессию председатель колхоза Журавлев, отсутствовали разбитной молодой парень-тракторист Самошкин да еще одна дама в возрасте, фамилию которой я не вспомнил.
Перед первым занятием наша староста Ирина Дмитриевна с Волобуевской районной администрации раздала нам листочки и продиктовала расписание занятий, консультаций, экзаменов и зачетов. Первые два зачета были уже на этой неделе, в среду, то есть послезавтра и в четверг. Еще два — на следующей неделе в понедельник и среду. Потом нас ждали три экзамена: в пятницу на следующей неделе и в среду и четверг через две недели.
В пятницу я успел всё-таки доехать с Мишкой до Зинаиды Михайловны. Моё появление да с приятелем её не особо удивило, а вот мишкиным запросам: джинсы ладно, но женская куртка кожаная желательно на меху 44 размера не дороже 100 рублей…
— Юноша! — усмехаясь, поинтересовалась она. — Вы где такие цены видели? Женский кожаный пиджак, обычный, летний стоит не меньше 100 рублей. Это по госцене. У фарцовщиков в три раза дороже!
Мишка смешался.
— А что можно подобрать? Ну, скажем, на 300 рублей?
— 44 размер? — вздохнула Зинаида Михайловна. — Ну, джинсы, батник, зимнюю куртку на меховой подкладке… Возможно, на кроссовки останется.
— Давайте! — решился Мишка. — Всё под 44-й размер.
— Ты решил потратить на Алёнку 300 рублей? — удивился я, когда Зинаида Михайловна вышла, чтобы отдать распоряжения насчет товаров.
— В общем, мы решили пожениться, — решительно и твёрдо подтвердил мой друг. Я мысленно аж крякнул — мысленно, чтобы не обижать его. Очень неожиданное решение. Не думал я, что Мишка, всегда выглядевший эдаким ловеласом, по которому вздыхали почти все девчонки и нашего, и параллельного класса, вдруг практически сразу же после школы и попадёт в коварные силки Гименея. М-да, это решение меня повергло в ступор.
— А сам-то? — вдруг, словно угадывая мои мысли, сказал Мишка. — Влюбился в Наташку? Когда жениться-то будешь?
Мне стало немножечко стыдно. Я поспешил сменить тему.
— С деньгами предки помогли? — поинтересовался я, прекрасно зная, что мишкины родители на такую авантюру не подписались бы.
— В колхозе подзаработал да со стипендий откладывал, — нехотя ответил Мишка.
— Если не хватит, добавлю, — обозначился я, прикидывая, сколько у меня есть денег с собой.
Из универмага мы вышли, нагруженные свертками прямо-таки, чуть ли не до зубов: куртка, джинсы, кроссовки, рубашка-батник. Плюс я еще накинул ему соточку на покупку кожаного пиджака. При этом мы договорились, что, если что-то не подойдет по размеру, можно будет обменять. А еще на выходе из универмага я приказал Мишке забыть, к кому мы ходили. Береженого бог бережет.
Maman и Алексея моё появление не огорчило. Даже наоборот, maman обрадовалась, что я три недели поживу с ней, точнее, с ними. Я же в ответ пошутил, что на своё пропитание привёз, так сказать, ставшие традиционными деревенские гостинцы: мясо и картошку.
Устинову я тоже обозначил своё присутствие сроком на три недели, чем его несказанно обрадовал.
— Давай в понедельник после занятий пересечемся? — сходу предложил он. — Я буду тебя ждать у входа. Ты на машине будешь?
Я задумался. Брать машину, чтобы проехать шесть остановок, не имело никакого смысла.
— Нет, пешком, — решил я.
— Значит, подвезу тебя до дома!
В первый день занятий у нас было восемь часов лекций: четыре пары по два академических часа. И всё по одному предмету, по которому нам предстояло сдать первый зачет.
— Перед зачетом буду проверять наличие конспектов! — грозно предупредил преподаватель.
— Врёт! — прошептала мне Валентина, раскрашенная как индеец на тропе войны, давешняя моя знакомая, которая и на этот раз села рядом со мной. — Ты в общагу опять не заселялся?
— Зачем? — снова удивился я. — У меня ж мать здесь живет.
— Ну, я не знаю… Тебе с родителями нормально живётся? — продолжала наседать Валентина. — А вдруг захочется девушку привести?
— У меня своя комната есть, — отрезал я. — И вообще maman в мою личную жизнь не лезет! Дай послушать препода!
Девушка вроде угомонилась. Но на перемене между первой и второй парами опять, как хвост, увязалась вслед за мной.
— Ты в буфет? Я бы тоже перекусила!
Она стояла в очереди передо мной, взяла кофе, булочку и махнула буфетчице рукой, указывая на меня, мол, он заплатит. Я отрицательно покачал головой.
— Тебе жалко, что ли? — презрительно буркнула она, отходя от меня.
— Жалко, — подтвердил я. Я себе взял только кофе, который по факту оказался пополам с цикорием.
После моего демарша Валентина на второй паре от меня пересела, оставив меня в покое.
Сидевший сзади меня парень хохотнул, толкнув меня кулаком в спину и поинтересовался:
— Что, не сошлись характерами?
— Отвали! — бросил я в ответ. Парень был из той гоп-компании, с лидером которой я схлестнулся в начале осени, на установочной сессии. Парень заткнулся.
Ситуация получила своё развитие на следующей перемене между парами. Я из аудитории никуда не пошел, так и остался сидеть, ожидая звонка на следующую лекцию.
— Мало́й! — позвал меня тот же парень, присаживаясь на стул рядом. — Айда с нами пиво пить после занятий.
Я взглянул на него. В его ауре никаких проявлений негативных эмоций ко мне не наблюдалось. Даже жёлтых красок не было. Его предложение казалось вполне искренним и без каких-либо подвохов. Дело в том, что я не любил пиво. И потом на улице зима — какое пиво? Да и встреча у меня была запланирована после занятий.
— Я не люблю пиво, — застенчиво ответил я, подпустив в голос детские нотки. — Оно горькое и невкусное.
Раз обозвали «мало́й», будем соответствовать. Гул голосов в аудитории стал стихать, прислушиваясь к нашему диалогу.
— Не хочешь пива, можем по портвешку ударить! — не отставал парень. — Можно аперитивчику взять. Ты что, не мужик что ли, в конце концов?
Парень хитрым взглядом посмотрел на своих приятелей, сидевших на соседнем ряду.
— Мне мама не разрешает, — чуть ли не всхлипнул я. — Пить алкоголь вредно!
— Да ладно тебе! — парень не понял, что я шучу, хлопнул меня по плечу. — Ты ж взрослый мужик! Сам за себя решать должен. Вон и девчонки с нами тоже пойдут.
Он подмигнул Валентине. Она с готовностью кивнула.
— Не, — я широко улыбнулся и развел руками. — Мне вера не позволяет!
— Что? — парень даже «завис». — Вера? Какая вера? Причём здесь вера?
— Подружка у меня, — пояснил я. — Верой зовут. Шпалоукладчицей работает.
Аудитория грохнула.
В фойе на выходе из института меня ждал Устинов. Мы поздоровались, обнялись.
— Пошли в машину, подвезу, — предложил он. На этот раз он был на серой «волге». Это было хорошо. В «волге» было тепло. Аудитория сельхозинститута, увы, теплом похвастать не могла. Все четыре пары мы просидели в верхней одежде.
— Служебная, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд. — Куда едем?
— Домой, — ответил я. Значит, встреча с Устиновым носит больше профилактический характер, и я им, в смысле, КГБшникам, еще не очень нужен.
— Как у тебя дела? — поинтересовался Денис. — Как пастораль? Пейзане? Прекрасные пастушки?
— Плохо, — уныло отозвался я. — Без телефона, как без рук… Один товарищ назвался груздем, а по факту на самого настоящего мухомора похож…
Денис хохотнул.
— Сделаю я тебе телефон! На следующей неделе сделаю!
— С прямым городским номером! — вспомнил я совет кавалера maman, которому похвастался накануне скорым обретением связи с внешним миром. Алексей поведал мне про такую возможность — иметь прямой городской номер областного центра, находясь в районе.
— Не, ну, ты не наглей! — Устинов даже обиделся. — У нас в райотделах прямых городских номеров нет. Это тебе «Алтай» надо ставить. Слишком жирно размахнулся!
— Чего надо ставить? — не понял я.
Денис не ответил, видимо, понял, что сказал лишнее.
— Что у тебя там в деревне новенького? — он постарался «перевести стрелки». — Слышал, самоубийство какое-то непонятное недавно случилось.
— По сводкам посмотрел, — пояснил он позже.
— Какие там новости! — отмахнулся я. — Зима. Холод. Природа спит. А вот, что хотел сказать.
Я рассказал про загадочного учителя физкультуры Коршевской средней школы, который пришел на работу в сентябре, про его так называемую лыжную секцию. Сообщил про девочку Варю с её мнимым растяжением и про пацана с переломом запястья.
— Этот Махно именно ко мне проявил интерес, — сказал я. — Прямо-таки чуть ли не в дом хотел залезть.
— Кто?
— Махно! Прозвище ему такое в школе дали, — уточнил я. — Фамилия его Атаманов, вот и прозвали — Махно.
— Ты его в дом не пустил, надеюсь? — задумчиво спросил Денис.
— Нет, конечно! — засмеялся я. — Ко мне в дом пройти не так-то просто. А если уж точно, то вообще невозможно. Сам должен понимать.
— Всё твои колдовские штучки? — иронично хмыкнул Денис. — А если из танка?
— Хочешь попробовать? — усмехнулся я. Денис покачал головой. Я не понял, то ли не хотел, то ли пока не хотел. К вопросу об учителе физкультуры, устроившему лыжную трассу возле моего дома, мы больше не возвращались. Мне показалось, что эта информация его не особенно заинтересовала.
За разговорами мы незаметно подъехали к моему дому. Денис во двор заезжать не стал.
— У вас какие новости? — в свою очередь поинтересовался я.
Денис достал конверт с тремя фотографиями, протянул мне:
— Знаешь их?
Это были Валентин Славин и его два друга, работники обкома ВЛКСМ.
— Видел, — отозвался я. — Даже пообщались.
— Значит, твоя работа? — нахмурился Денис.
— А что тебя это вдруг так обеспокоило? — улыбнулся я. — Ребят дристун прохватил. Кишечник прочистится заодно с мозгами. Сплошная польза организму.
— Они в инфекционке лежат, — сообщил Устинов. — Под капельницей уже целую неделю.
— А ты знаешь, почему они там оказались? — зло поинтересовался я, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом. — По какой причине? Нет?
— Водитель Славина сообщил, что они следили за кем-то в поселке Химик, — буркнул Устинов.
— Я с друзьями сидел в кафе, — выговаривая каждое слово, начал я. — Эти козлы стали приставать к моей девушке. Потом поехали за нами в поселок. Потом натравили ментов на моего друга. Менты моего друга избили, ограбили, порвали одежду и — вуаля! До кучи отправили в медвытрезвитель. Им показалось, что он пьяный и нарушает общественный порядок. Хватит?
— Ты мог позвонить мне, — отрезал Денис. — Я бы ситуацию разрулил.
— Вот как? — возмутился я. — То есть, если вдруг какая-то тварь начнет обижать мою девушку, моих друзей. Я должен бежать к тебе? Спасите, Денис Владимирович! Помогите? Так что ли?
Я рассмеялся.
— Дэн! Так никогда не будет! Ни-ког-да! — по слогам повторил я. — Если меня или моих друзей кто-то тронет, то огребет в ответ по максимуму. Это, во-первых. Во-вторых, первый и последний раз я тебе про это говорю. Или ты считаешь, что я перед твоей службой должен по жизни отчитываться и послушно ходить на задних лапках?
— Я не это имел ввиду! — повысил голос Устинов. — Я тебе говорю, что надо поступать по закону!
— По закону? — удивился я и психанул. — Ну, ты хоть не смеши меня! В самом деле! Где твой закон был, когда меня с матерью цыгане чуть в гроб не загнали? Когда Фокину позвоночник сломали? Моего дружка менты избили, ребра поломали, ограбили… Они ж представители закона! Так что не надо мне про закон! Повторяю, если меня тронут, плевать я хотел на все законы! Не трогайте меня, будет вам счастье!
Не знаю, отчего вдруг на меня нашло.
— Для кого он, этот твой закон? Для ментов? Для чиновников? Или для народа? Ты подумай, а потом мне скажешь!
Я хотел выйти из машины, но Денис ухватил меня за рукав:
— Подожди! Об этом я и хотел с тобой поговорить!
Я нехотя повернулся к нему:
— О чём? О том, что все эти негативные проявления носят исключительно частный характер?
— Антон! — грубо оборвал меня Денис. — Ты можешь помолчать, в конце концов?
Я заткнулся. Что-то я, действительно, разошелся. Несколько раз вдохнул-выдохнул, чтобы успокоиться.
— Мы следили за Славиным, — сообщил Устинов. — В разработке он у нас в связи с многочисленными злоупотреблениями, фарцовкой, валютными махинациями и прочими. А его приятель, которого ты вместе с ним отправил на больничную койку, и вовсе собирался слинять за границу. Сначала хотел через Болгарию в Турцию. Между этими странами граница насквозь прозрачная. Он турпутевку уже стал присматривать, да мы не дали. Решили ему задачу усложнить. Так он в Батуми через знакомого катер приобрел. Весной собрался нас покинуть. Ну, ладно, это дело десятое.
Он перевел дух.
— Помощь нам опять твоя нужна. Мы сейчас работаем по некоторым очень высокопоставленным товарищам. Материалов для задержания хватает. Но есть одно «но». Там, — Денис ткнул указательным пальцем вверх, — могут не дать санкцию на задержание и арест. А вот если будет чистосердечное признание да еще снятое на камеру, тогда сто процентов санкция обеспечена.
— А моя роль в обеспечении чистосердечного признания на камеру? — ехидно усмехнулся я.
— Именно! — подтвердил Денис. — Исключительно чистосердечное признание и никакого вранья и оговоров. Поможешь? Без тебя, дружище, ну никак.
Я задумался. Цель вроде благая, «конторщики» мне нужны. По крайней мере, пока нужны. Можно попробовать. Только не давая себе сесть на шею.
— Завтра! — объявил я. — После занятий приезжаешь ко мне, забираешь меня и едем к тебе. Предварительно на один раз. Надо посмотреть.
— Конечно, конечно! — обрадованно согласился Денис и, запнувшись, попросил. — Ты больше так никому из моих коллег насчет избирательности нашего законодательства не говори, хорошо? Я-то, ладно. Я никому не скажу. А кто-то вполне может тему развить дальше. Я не скажу, что тебе это выйдет боком, но жизнь может здорово осложнить. Кстати, мне тоже.
— Потому что вовремя не доложил? — засмеялся я.
— Именно! — Устинов остался серьезен.
* * *
Под сиденьем водителя мигала едва заметным красным светодиодным глазком «планка», устройство для прослушивания и записи разговоров.