Эпилог

25 января 2020 г.

Яна

Если б это случилось на пару-тройку недель позже, я бы окончательно поверила, что мироздание держит меня за любимую игрушку. Хотя и так тоже вышло вполне зачетно. Позволяло оценить его тонкий — или не слишком тонкий? — юмор.

Пятнадцать лет назад в этот день мы встретились с Чупакаброй в Инсбруке. Даже примерно в это же время: я как раз спускалась в столовую на завтрак. Тогда мне и в голову не могло прийти, что через три недели с ужасом буду рассматривать на тесте две полоски. И что к ребенку, которого рожу от другого мужчины, Чупин все же будет иметь самое непосредственное отношение. И уж тем более то, что через пятнадцать без трех недель лет вот так же буду таращиться на две полоски, но теперь точно его производства.

Правда, ужаса на этот раз не было. Первым номером в списке эмоций шло недоумение: как, черт подери?!

Перед свадьбой мы планировали ребенка через пару-тройку месяцев, когда переберемся с Алексом в Москву и освоимся на новом месте. Воистину, хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах. Мой подписанный контракт отодвинул их, по крайней мере, до весны — чтобы я не загораживала животом экран. И вот пожалуйста, вместо весны январь. Родиться ребенок должен в начале октября. Значит, на мое пузо как раз полюбуется весь Питер.

С таблетками на полгода я затеваться не стала. Страшно представить, сколько денег кое-кто выкинул на коробочки с торсами, учитывая наши маньячно-нимфоманские аппетиты. Мы были женаты уже почти полгода, но до сих пор друг другом не наелись. Вот вообще ни капли. Итого: родить дорого. Не родить — тоже недешево. Предохранялись старательно, тогда откуда?!

Ну… был, правда, один момент… такой… пикантный. В теории, совершенно не опасный. Но, похоже, практика в очередной раз посмеялась над теорией.

Я вспомнила слова бабы Светы по поводу Алекса: детям плевать, ждут их родители или нет, они просто рождаются. И вот этому товарищу, которого еще даже на узи не увидишь, поскольку задержка всего два дня, тоже приспичило. Несмотря на то, что вероятность его появления на свет стремилась к абсолютному нулю.

Растакую-то мать, люди годами чего только не делают, вычисляют овуляцию тестами до минуты, колются гормонами, на ушах стоят — и ни фига. А тут на двадцатый день… просочилось… партизанскими тропами. Ну правильно говорят, захочет — и с коленки проберется. Наверняка такая же нахальная рыжая девчонка, как и я. Насчет рыжей генетика, конечно, против, но у нас, кажется все не по правилам.

Недоумению на пятки наступала радость. Сидит такая дурочка из переулочка на унитазе с тестом в руках и лыбится до ушей. И старается не думать о том, как будет с токсикозом передачи записывать.

— Мумс, ты там не умерла?

Ну да, как же, посидишь, порадуешься. Не кот, так ребенок будет под дверью топтаться и ныть.

— А это чего у тебя?

Ну вот, спалилась. Хоть бы в карман положила тест, ворона. Впрочем, а смысл прятаться-то? Показала. Дети теперь продвинутые, знает, небось, что это такое. А если нет — все равно не лишнее. Все-таки будущий врач. Не стал ждать, уже с девятого перешел в медицинскую гимназию. Может, из-за своей Наташки кругломордой. Месяца не прошло, как появилась не менее противная Вероника. А что делать, приходится приветливо улыбаться и поить чаем.

— Му-у-умс, ты чего, беременная?!

— Да вот… как-то так.

— Ну клево же!

Сгреб по-медвежьи, совсем как папаша. Вырастет такой же шкаф здоровенный. Фамилию, кстати, действительно поменял, когда паспорт получал, стал Алексеем Тимофеевым. В новой школе пытались постебаться: эй, ты чего, замуж вышел? Но как только главного зубоскала слегка успокоил, остальные сами пригасли.

А Мишка прилетал последний раз в декабре, на мой день рождения. Подтвердил, что доигрывает последний сезон и уходит. Рассказал, что уже вовсю готовит к открытию свое спортивное агентство. С Вадимом они общались вполне мирно. Как я поняла, то, что мы остались в Питере, реабилитировало его в Мишкиных глазах, что бы там ни произошло между ними когда-то.

— Вадим сегодня приедет? — спросил Алекс за завтраком, украдкой бросив Борису кусочек ветчины: как только Бигбосс уезжал, начинались всяческие безобразия. Ну да, кот из дома — мыши в пляс.

— Вечером, — кивнула я.

— Наверно, доволен будет.

— Надеюсь.

На самом деле я не надеялась — не сомневалась, что будет доволен. Он уехал еще в начале недели, по рабочим делам и на день рождения матери. По телефону я ему про задержку не говорила, хотела убедиться точно.

Вспомнила, как летом Вадим сначала вернулся из Москвы без предупреждения, потом вдруг отменил наш переезд и буквально заставил подписать контракт. Мастер сюрпризов!

Но теперь у меня появилась великолепная возможность расквитаться.

Будет тебе сюрприз, Чупин. Только не тресни от радости!

Вадим

— Вечер добрый, Вадим Саныч, — Тимур подхватил мой чемодан, закинул в багажник. — С возвращением.

Из всего московского персонала в Питер перебрался со мной только он один. Володя, подумав, отказался: не хотел сдергивать с места семью. Но я сильно и не настаивал. В Москве тоже нужен был надежный человек, на которого я мог положиться во всем. Тем более виделись часто: и он приезжал в Питер, и я мотался в Москву не реже двух раз в месяц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Когда я летом сказал белке, что перевести головной офис в Питер — плевое дело, она, разумеется, не поверила. Упиралась всеми четырьмя лапами, хвостом и ушами. Я доказывал, что где царь, там и столица. И что так будет лучше для всех. В ответ — фырчанье и шипенье.

Ты все врешь, и вообще я уже настроилась на переезд.

Настроилась она! А сама рыдала ночью.

В общем, если два человека решили пойти друг другу навстречу, они запросто могут треснуться лбами. Пришлось брать на бас. Пока счастливо не сдалась. Алекс был доволен не меньше. А вот мне осталось разгребать последствия своего подвига. Так всегда и бывает. Залезть на броневик с вытянутой к светлому будущему рукой — даже не полдела, а так, кусочек. А вот обеспечить это самое светлое будущее, да еще с почти натуральной улыбкой на морде…

Первые пару месяцев я буквально разрывался между Москвой и Питером, мотаясь туда-сюда каждую неделю. Формально ничего сложного в переносе не было, но, как всегда, потребовалась масса бюрократических операций, причем с моим личным присутствием. У всей питерской команды работы прибавилось в разы. Новому директору, который при этом фактически становился моим замом, такой расклад не понравился, и он ушел. Пришлось срочно искать другого. Зато Володя стал полновластным руководителем московского теперь уже филиала.

Родители разобиделись не на шутку: как же так, такой-сякой, бросил нас и уехал. Тот факт, что мы и до этого больше разговаривали по телефону, чем виделись очно, во внимание не принимался. Жили они на другом конце Москвы, и добраться до них из Питера в случае экстренной ситуации получилось бы лишь немногим дольше. Да и не те у нас были отношения, чтобы ездить к ним на воскресные обеды.

Бывали дни, когда приходил домой вечером с одним-единственным желанием: упасть и сдохнуть. Выходные? Нет, не слышали. Секс? Черт, иногда и на это не хватало сил. Разве что так… полапаться слегка. Для расслабления.

Утешало одно: Янка все равно была счастлива. И тем, что осталась в Питере, и шоу своим дурацким в первую очередь. Я же видел, как у нее блестят глаза. А когда женщина довольна, она очень многое может простить. И сама на многое готова. Так что я ни в чем не прогадал. Ну а работа…

Постепенно, понемногу становилось легче. И домой приходить стал раньше, не такой измочаленный, и даже выходные появились. Однажды в субботу Янка повезла нас с Алексом на залив. Сказала, что это для нее особенное место. Почему — предпочла умолчать, но вид у нее был как у девчонки, которая едва не лопается, скрывая свою страшную тайну. А день получился тоже особенный. Из тех, когда радуешься каждой минуте и веришь, что так будет всегда.

С Алексом, кстати, у нас все шло в штатном режиме. Не прекрасно и не ужасно. Нормальный подросток — то раскрывался, то выставлял колючки, то сам хотел чем-то поделиться, то огрызался с обидой на пустяковое замечание. Иногда требовалась помощь Янки в качестве арбитра, но в целом я был доволен теми отношениями, которые постепенно между нами складывались. Ровно, в основном спокойно и как-то очень по-взрослому.

Еще до знакомства с ним я опасался ревности с его стороны: появился какой-то мужик, оттянул на себя внимание матери. Но с удивлением вынужден был признать, что этого в нем нет ни грамма. Как будто парень с детства знал то, что я смог понять лишь с возрастом: чем больше отдашь человеку сам, тем больше получишь взамен. А потом уже перестал удивляться. Какой еще сын мог вырасти у Янки? Да и Михаил явно внес свою лепту.

Когда мы с белкой поженились, я, по сути, ее еще толком не знал. В основном то, что лежало на поверхности. Но чем больше узнавал, тем отчетливее понимал, какой выигрышный билетик выпал в этой лотерее. Нет, она вовсе не была идеальной. Но именно такой, какая нужна мне. И да, мы ссорились и орали, как я и сказал Алексу. Гроза проходила, потом снова вылезало солнце.

Огорчало только одно. С ребенком пришлось повременить. Янка сказала, что до весны, потому что контракт на год, а такие передачи дольше не идут. Но я уже начинал побаиваться, не появится ли что-то новое.

Ожил телефон. Кирилл Ковалев. Интересно, что ему понадобилось на ночь глядя. Проблемы по поставкам?

— Вадим, вечер добрый. Вы говорили насчет участка или дома. Тут появилось кое-что недалеко от нас.

Я действительно поглядывал в этом направлении. Если бы все же появился ребенок, в двушке нам было бы уже тесно, даже в такой большой. Искал либо готовый дом, либо на нулевом цикле, в Шувалово-Озерках, на худой конец в Парголово, чтобы Алексу было поближе к школе. Сейчас он тратил на дорогу почти час. Но пока ничего дельного не попадалось.

— Участок у Среднего озера, старый дом снесли, заложили фундамент. Все коммуникации, подъезд. Я скину сообщением телефон продавца, можете договориться и посмотреть.

— Спасибо, Кирилл. Обязательно посмотрю.

Вдруг это какой-то тайный знак? Или подарок от Питера? С того самого момента, ночью в августе, мы больше не разговаривали, но я постоянно чувствовал его присутствие. Как-то раз в гостях у Макса помогал Нине убирать со стола и, неожиданно для себя, рассказал ей обо всем.

— Он точно поймал тебя, Вадим, — ее это нисколько не удивило, как будто беседовать с городом — самое обычное дело. — И Максима когда-то тоже поймал. Тот еще школьником приехал на пару дней и пропал. Правда, с ним не говорит. Но Максим верит. Сразу поверил, когда я ему рассказала.

Взгляд зацепился за дату на телефоне. Двадцать пятое января.

Цифры я запоминал влет, с датами обстояло хуже, потому что они плохо цеплялись за события. Но эта определенно что-то значила.

Ну елки! Конечно!

Двадцать пятое января — закрытие Универсиады в Инсбруке. Пятнадцать лет назад мы с белкой так странно познакомились. Надо же, как все переплелось. Всплыла вдруг строчка из той же «Неземной»: «Все дороги вели к тебе». Я думал, это о Динке. Оказалось, о Янке. Извилистые пути, ничего не скажешь.

— Тим, в цветы заедем.

— Понял.

В этой стекляшке я числился постоянным клиентом, не мешало бы уже намекнуть на скидку. Там даже мандариновые розы были, и пару раз я их покупал. Без слов ясно: «прости меня». Но сейчас выбрал белые. Как снег под лыжами. Снег, без которого не случилось бы нашей встречи.

Янка, как обычно, спрятала лицо за цветами, глаза блеснули загадочно. Кот, смирившийся, что я, как Карлсон, то улетаю, то прилетаю, ритуально обшерстил брюки. Следом в прихожую вышел Алекс.

— Привет, с возвращением.

Переглянулись, как два заговорщика. Очень интересно.

— Эй, товарищи, что тут у вас происходит?

— Кое-что, — отдав розы Алексу, Янка обняла меня, уткнулась носом в шею. — Уже произошло…

Июль 2021 г.