Глава 12

Джек все больше молчал, что было ему совершенно несвойственно, и то и дело морщился от боли. Обезболивающие, как и предполагала Алекс, практически не действовали, а потому пришлось выдать ему все таблетки, что оставила Рози. И вот спустя примерно полчаса мужчину наконец потянуло в сон. Спрятав оружие под подушкой, он устроился на краю огромной, повидавший слишком многое кровати, моментально заснув.

Алекс же еще час мерила шагами комнату, словно зверь, оказавшийся запертым в клетке. О людях она знала гораздо меньше, чем о двуликих, и теперь была немного растеряна. Привыкшая чувствовать некоторые изменения в ауре любого двуликого, имея дело с ними, она могла хотя бы определить, насколько плохи дела. Джек же оставался для нее закрытой книгой.

Несколько раз она замирала у самого края кровати, вглядываясь в искаженное мукой и покрытое бисеринками пота лицо, пытаясь определить, как он себя чувствует. Она протягивала руку и дрожащими пальцами касалась открытых участков его кожи, по капле вливая в мужчину ту силу, коей обладала вопреки всему. Когда-то она считала ее своим проклятием, своей постыдной частью, которую нужно скрывать до последнего, но сейчас, будто забыв обо всем, она стремилась лишь к одному — облегчить его страдания.

Капли ведьминских чар проникали в его тело, заставляя расслабляться напряжённые мышцы мощного тела. Кошмары, что, должно быть, изводили одурманенную алкоголем и лекарствами голову, отступали, освобождая место для светлых снов, несущих успокоение и силу.

Алекс Кинг мало знала о том, как пользоваться тем даром, что достался ей от матери. Но всё, что она помнила из ее рассказов и смогла почерпнуть из книг, то и дело будто невзначай появлявшихся в квартире Карла, девушка сейчас пыталась применить. Она даже ни разу не задумалась о том, насколько это опасно или стоит ли вообще пытаться хоть что-то сделать. Алекс просто знала — Джеку плохо, и она должна помочь. Хоть как-то, но должна.

Спустя какое-то время, когда лицо детектива немного расслабилось, как и с силой стиснутые кулаки, а кожа, до этого момента имевшая бледно-серый оттенок, порозовела, Алекс наконец смогла немного успокоиться.

Придвинув вплотную к кровати кресло, на котором до этого сидел Джек, она плюхнулась в него и с удовольствием вытянула гудящие от усталости ноги. Мысль о том, что использовать ведьминскую силу нельзя, жужжала где-то на самом краю ее сознания словно назойливый москит, но девушка то и дело отгоняла ее, запрещая себе сомневаться в принятом решении.

***

Джеку снился сон.

Он еще совсем мальчишка, тощий, с рваными вихрами и в широченных штанах явно не по-размеру, но зато по последней моде, волочащихся вслед за массивными кроссовками, и в такой же безразмерной и бесформенной футболке. В пятнадцать он занимался тем же, что и подавляющее большинство его друзей, — толкал дурь на улицах родного района. И в его нормальной по местным меркам жизни не было никакой особой цели, как и желания ее найти.

Конечно же, у него были мечты, как и у каждого пятнадцатилетнего пацана. Только вот как и любому ребенку ему хотелось получить все и сразу. Не имея возможности воплотить свои фантазии в жизнь, Джек обвинял в своих неудачах весь белый свет. Ему и в голову не могло прийти, что любой успех, пусть даже самый незначительный, требует усердия. К чему было усложнять все вокруг, если он мог просто продать немного порошка за углом?

И хотя прошло уже почти двадцать лет, но даже во сне Джек отчетливо, словно наяву, увидел человека, протянувшего ему руку помощи.

В тот день он снова попал в полицейский участок, решив толкнуть немного травки какому-то тощему новичку на заднем дворе школы. Среди разношерстной компании своих сверстников он выделялся слишком сильно — Джек был единственным светлокожим парнем в черном квартале Бронкса. Пробившись сквозь толпу гомонящих ребят и выцепив того самого «клиента», он уже вытащил из кармана приготовленный пакетик, как кто-то громко закричал:

— Копы! Валим!

Мальчишки бросились врассыпную. Джек тоже побежал, петляя дворами, но продолжая слышать за спиной противный вой полицейской сирены. Подобное случалось уже не впервые, и парнишка отлично знал, куда бежать, чтобы оторваться от погони. Он сбросил марихуану в ближайший мусорный бак и завернул за угол, с ходу влетев в стальные объятия уже знакомого ему патрульного Стивенсона.

— Эй! Эй! Спокойно, парень! Спокойно! — прикрикнул полицейский, стараясь удержать рвущегося из рук Солье. — Лучше по-хорошему угомонись.

Глубокий баритон мужчины ни разу не дрогнул. Но Джек знал, что немного смешливый и похожий на медведя Стивенсон вовсе не так прост и в нужный момент проявляет недюжинную смекалку и сноровку. Так что, потрепыхавшись немного для вида, Джек все же замер, позволяя отвести себя к машине.

— У меня ничего нет, — нагло огрызался он по дороге, — я чист! Отпустите меня! Я еще несовершеннолетний! Вы не имеете права! Слышите!

Стивенсон устало вздохнул и, осторожно придерживая макушку Джека, чтобы он не ударился головой, пока будет забираться на заднее сиденье патрульной машины, грустно покачал головой.

— Каждый раз одно и то же.

Это был не «каждый, а всего лишь только третий», сердито думал про себя Солье, пытаясь поудобнее расположиться на заднем сиденье полицейского форда. Сидя в участке и ожидая Арно, своего приемного отца, он молча, словно нахохлившийся воробей, выслушал очередную порцию нотаций.

Для него приводы были чем-то выдающимся, чем можно похвастаться перед своими корешами на улице, деловито-небрежно отзываясь о "зарвавшихся" копах. Об отце Джек не думал, их проблемы и интересы шли вразрез друг с другом. Так бы и продолжалось, пока однажды его чуть было не упекли за решетку надолго и основательно. Но, видимо, Бог присматривал одним глазом за нерадивым мальчишкой, раз послал ему Батча.

Батч держал свой боксерский клуб, и все знали: если не хочешь больших неприятностей — приторговывать дурью рядом нельзя. Но Джеку все было нипочем, он словно специально нарывался на неприятности, демонстрируя полное безразличие к любым правилам, даже к законам самой улицы. Ничего удивительного, что Батч прижал его, как нашкодившего щенка, заодно припугнув остальных.

Но Батч почему-то не сдал наглого парня. Может, увидел что-то во взгляде худого подростка, одновременно дерзком и разъяренном, или просто тот напомнил боксеру его самого в юности. Джек не мог понять этого ни тогда, ни сейчас.

В любом случае вместо новой записи в личном деле «трудного подростка» мужчина заставил Джека приходить в клуб, чтобы отработать "долг". В его обязанности входило мытье полов, разбор инвентаря, а также разные мелкие поручения. Джек и сам не знал, почему стал приходить, он ведь мог просто показать Батчу средний палец и свалить, но вместо этого парень стал исправно заявляться в клуб.

Правда, не сразу, только через три дня, когда понял, что тот его все-таки не сдал. Никакого "долга" не было и в помине, но Джеку стало интересно, отчего все же старик обратил на него внимание и помог. Может, извращенец?

Стариком Батча было сложно назвать: плотный мужчина, явно не один год проведший на ринге, с глазами арктического волка. Позже Джек слышал, что тот воевал то ли во Франции, то ли еще где, когда двуликие решили устроить что-то вроде революции. Это была знатная резня, бойня длилась десять лет, пока стороны все же не пришли к общему решению. Джек не понимал, почему двуликие так и не смогли взять человечество под контроль, с их-то способностями, а для того чтобы осознать, что есть такое слово "политика", ему вообще понадобились годы.

В общем-то, с этого и началось их с Батчом знакомство, позднее переросшее в крепкую дружбу. А военное прошлое мужчины только придавало ему весомости в глазах парня. Именно Батч ввел Джека в свой мир, научив основам бокса, а также всем известным ему не очень “спортивным”, но зато очень действенным приемам. Именно Батч, однажды вызвав его в свой крохотный кабинет, плюхнул на стол пухлый бумажный пакет.

— Что это? — Джек удивленно повертел в руках желтый конверт с печатью брендвиллской школы.

— Документы на твой перевод в Брендвилл. — Батч сложил руки на груди, сквозь полуопущенные веки рассматривая своего подопечного.

— Зачем?

— Затем, что тебе не здесь место. И это, — тренер кивнул на бумаги, — твой шанс вытащить свою задницу из этого дерьма.

Джек отодвинул пакет от себя, с сомнением и настороженностью оглядывая Батча.

— Старик, ты шутишь? Это там мне не место. Там же одни дети богатеньких, что я там забыл?

Батч покачал головой.

— В Брендвилле учатся самые обычные дети из самых обычных семей, Джек. Я же не Гарвард тебе предлагаю. Послушай меня, — он подался вперед, сложив ладони на краю столешницы, — не всем повезет в жизни так, как тебе. Ты понимаешь это? Подумай об отце, в конце концов, если уж на себя плевать. Или ты совсем конченый эгоист, и я зря трачу на тебя свое время?..

Джек ничего тогда не ответил, сверля взглядом бумажный пакет перед собой, словно в нем прятался не его шанс на нормальную жизнь, а комок ядовитых змей. Домой он в тот день вернулся слишком тихим и совершенно погруженным в себя, возможно впервые в жизни задумавшись о тех двоих, что хоть что-то значили в его жизни и кого он не мог подвести.