Глава 19

Эля

Почему я все время куда-то бегу? Что же ты со мной сделал, Рустам Дамирович?! И все равно я его люблю… Надеюсь, это пройдет, когда родиться наш мой ребенок. Я не готова жить с больной любовью всю жизнь, хотя и уверена, что это навсегда… Если бы не моя беременность, то я бы искала способ, хотя бы нормально объясниться с Русом. Не понимаю, что же произошло с ним… С нами…

Резкий визг тормозов вырывает из мыслей. Да как же так-то?! На этот раз и не страшно почти. Пугает другое, что с такими темпами я могу не доходить… Может, в больницу сдаться? А кстати…

– Эля! Твою бабушку! Да чтоб тебя! Опять под колеса бросаешься?! Оставил на полдня, называется! – журит меня знакомый голос. – Помощь нужна? Тем более, что я искал тебя и…

– Спасибо, – единственное, что способны выдать мои дрожащие губы.

Только сейчас осознание накрывает с головом и страх сковывает все тело. Прикрываю лицо руками и ощущаю, как меня прижимают к крепкому телу с гулко бьющимся сердцем.

– Я все решу, милая.

Странная фраза, чтобы успокоить человека. Что все? Но у меня ощущение, что этот мужчина знает намного больше, даже, возможно, чем я сама.

Наступает почти идеальное мгновение спокойствия или нет, умиротворения. Должно быть, следует выбирать именно тех мужчин, с которыми вот так чувствуешь себя спокойно, а не сгораешь в агонии страстей.

– И почему я не влюбилась в тебя? – бурчу вслух.

Сергей сразу же напрягается, это ощущается по каменеющему под моими руками торсу. Вот не хватало еще, чтобы он надумал себе что-то такое, чего нет.

– Слушай, я не…

– Эль, прости, но мое сердце безнадежно занято, – горько усмехается мужчина, крепче прижимая меня к себе. – Да и девушка лучше друга мне может быть только… сестрой.

Замечаю, как срывается голос Сергея на последнем слове, но он не дает мне подумать об этом.

– Поехали, – разрывая объятия, тянет меня в сторону машины Гаврилов. – Не скажу, что путь очень долгий, но оно того стоит, обещаю!

Не раздумывая, становлюсь ведомой. Мы быстро заезжаем забрать уже упакованные вещи, и покидаем, наконец, суматошную столицу. Вот только мое сердце остается там, где просторный кабинет с панорамными окнами пахнет настоящим мужчиной… Больше не моим…

– Место, куда я тебя везу, настолько прекрасно, что один раз увидишь – сниться будет всю жизнь, – воодушевленно рассказывает Сергей.

Интересно, а вот так бывает? В который раз я вообще вижу этого мужчину? Почему я ему доверяю в принципе? Что, если….

– Эля, о чем ты вообще думаешь? – настороженно интересуется Гаврилов.

Я что, снова рассуждаю вслух? Блииин. Надо выкручиваться.

– А куда мы едем?

– Там вам ничего не угрожает, – тихо отзывается Сергей.

– Уверен?

– Я обещаю. Сезон охоты на хищников – открыт. Все будет хорошо.

Не знаю, что именно мужчина считывает у меня на лице, но хмурится и довольно робко спрашивает, словно боясь услышать “нет”:

– Ты мне веришь?

В голове сразу мелькают картинки моего одинокого детства, мамы, которой не было рядом, отца, кого в принципе не было. Боюсь ли я такой жизни для малыша? Уже не боюсь.

– Верю, папочка, – фыркаю, улыбаясь.

В машине мгновенно повисает тишина. Кажется, мы оба в шоке. Первым в себя приходит Сергей.

– Папочка? – неуверенно спрашивает Гаврилов.

– Ну да, – задорно отвечаю я. – Ты ж сам в крестные набивался, братик мой названный.

Перевожу взгляд с дороги на водителя и вижу, что он готов… заплакать?! Серьезно?! Разве мужчины плачут? Я сказала что-то не то? Черт! Надо срочно менять тему!

– Сергей, а почему вы с Русом поругались? – спрашиваю первое, что приходит на ум.

– Хм… – не отвлекаясь от дороги, подвисает на некоторое время водитель. – Мы, как бы, не то чтобы поругались. В некотором смысле, Хищник меня предал.

– Хищник – потому что Хишанов, да? – осторожно перебиваю Сергея.

– Ага, – усмехается он. – Забавной мы были парочкой друзей. Хищник и Охотник.

– Охотник? Серьезно? Так вот почему сезон охоты!

– В некотором смысле так и есть, но…

– Так а что Рус сделал? – снова перебиваю Сергея.

– Переспал с моей невестой, – невесело усмехается Охотник. – Но это было давно, я его простил уже. Хотя… Знаешь… Нет, Рус определенно был прав в своих мотивах, но вот доказательства…

Лядун вы, однако, Рустам Дамирович. Блииин! Теперь я понимаю, почему Хищник так взбесился! Сначала увидел меня с Сергеем в ресторане, потом его звонок на телефон…

– Рус думает, что ты со мной переспал, чтобы ему отомстить?! – выплевываю свое умозаключение.

Пауза затягивается. Меня начинает это конкретно так нервировать, как неожиданно у Охотника оживает телефон.

– Внимательно, красотка, – включает он громкую связь. – Мы уже близко. У границы хутора.

– Это хорошо, – отвечает мелодичный, но не слишком довольный голос. – Я вас уже заждалась! Только вот угощений нет, не успеваю…

– Поле большое, зеленый лужок, – пропевает, в попытках изобразить звонкий голос Клары Румяновой, Сергей. – Всё будет в лучшем виде. Мы свернем к колхозному рынку, накупим вкусностей.

Собеседница лишь шипит что-то нечленораздельное в ответ и отключается.

– Её Поля зовут, просто, – поясняет для меня мужчина. – Это сестра Макса. Мне нравится бесить Полинку-павлинку.

Фыркаю. Надо же, так вот она, значит, безнадежная любовь Охотника?

– И в чем проблема?

– В смысле?

– Ну, почему ты не завоевал еще сердце красавицы?

Охотник грустно усмехается, а после выдает:

– Сердце красавиц склонно к измене…

Ага, слышали, знаем.

“Сердце красавиц склонно к измене

И к перемене, как ветер мая.

Клятвами страстными сердце взволнует,

Этими же губками лжёт и целует.

Можно браниться, можно сердиться

Но не влюбиться всё же нельзя.

Если Вам милая не изменила,

Значит, бесспорно, изменит скоро.

Ласки их любим мы, хотя они ложны.

Жить невозможно без наслаждения.

Пусть же смеются, пусть увлекают,

Но изменяю сам раньше я.” (с.)

На языке так и крутится вопрос, но задать его не успеваю, потому что у Сергея снова звонит телефон.

– А вот и второй Юшкевич, – фыркает, но отвечает. – У родственничков мысли сходятся, да?

– Ага, и у дураков, – отзывается собеседник. – Вы на месте? А то наш уже чудить во всю начал…

– У границы хутора. Сейчас Элюше покажу просторы, и заедем на рынок, продукты прикупим.

– Далеко… Ну и славненько. До скорого.

А Элюша уже залипла в окно. Охрен Фантастически красиво! Даже обработанные фотографии не сравнятся в красоте с тем буйством красок, что я вижу перед собой. Боже! Наверное, летом, или даже в конце весны, здесь просто нереально!

– Потерпи, сейчас остановлюсь, – звучит рядом голос Охотника, но я его слышу, словно сквозь вату.

Машина съезжает с дороги, и мы прекращаем движение. Стараюсь, как можно быстрее отстегнуть ремень и выбраться на свободу, но ничего не получается. Хнычу от досады.

– Милая, ну ты чего? – тепло улыбается Сергей, и помогает справится с ремнем.

Практически со скоростью пули покидаю комфортную машину и погружаюсь в мир красок, звуков и запахов. С ума сойти! Словно море, синяя с серебряным отливом река, разливающаяся у подножья. На том берегу – словно бы соединились воедино и горы, и впадины, и лес, и луг. Если верить интернету, то увиденное напоминает Ирландию.

– Поля – творческая душа, поэтому обосновалась здесь, – звучит за моей спиной приятный голос. – Ее дом, точнее творческий уголок, стоит на берегу реки. Летом там вообще сказка, и никакие юга не нужны. Вот родишь, – продолжает размеренно говорить за моей спиной Сергей, – сплавимся.

– Что? С чем мы должны справится?

Охотник заходится хохотом.

– И справимся, и сплавимся. Сплав по реке организуем. На каяках. Лодки такие. Здесь и невысокий водопад есть, всего метра три, и небольшие скальные выступы, если так можно выразиться. Есть, где разгуляться, в общем. В молодости мы с Русом нередко участвовали в сплавах в разных уголках нашей матушки-родины.

Вот так откровения! Рус с веслом… Никогда бы не подумала, вот со штангой…

– Хм, – задумчиво бормочу. – И кто из вас скулит под бренчание гитары?

– Язва, – беззлобно фыркает Сергей. – Неудивительно, что ты.

– Что я? – удивленно оборачиваюсь на мужчину.

– Всему свое время, – щелкает меня по носу Охотник. – А сейчас – поехали, а то не успеем продукты купить. До ближайшего крупного магазина километров под сто будет. Здешние же работают всего до пяти вечера.

Вот те раз. А как люди выживают?

– Местные хозяйство держат, – словно бы в ответ на мои мысли отвечает Сергей. – Давай поспешим, милая. Еще насмотришься на эти красоты, правда.

Буквально, почти силком погрузив меня в машину, и самостоятельно пристегнув, Охотник оперативно “пакуется” сам и мы трогаемся.

Несколько поворотов, дорога через лес, и минут через двадцать я вижу довольно-таки густо населенную местность, если судить по плотности застройки. Еще минут через семь выезжаем на что-то вроде площади. Здесь собралось приличное количество людей, стоят деревянные столы. Наверное, это и есть, колхозный рынок.

Сергей съезжает чуть в сторону от дороги и останавливает, наконец, машину. Выгружаемся. В нос сразу же ударяет запах жаренных пирожков. Словно бы, Рокки на запах сыра, “беру след”. Никогда подобное не ела. Жуть, как хочется!

– Проголодался, пузатик? – мягко интересуется Охотник, следуя за мной. – Извини, виноват. Надо было придумать еду в дорогу или покормить по пути…

– Нет-нет, я хочу именно ЭТО! – небрежно отмахиваюсь, подходя к бабушке с большой керамической миской, прикрытой ажурной вязаной салфеткой.

Должно быть, мой голодный взгляд говорит сам за себя.

– Внучка, хочешь? Могу попробовать дать, – приоткрывая пирожки, мило спрашивает пожилая женщина.

– А с чем они? – за меня интересуется Сергей.

Да плевать с чем! Дайте уже пожрать. Немедленно! Что там было про “попробовать”?

– Ясно ж, с чем! – словно услышав оскорбление, вскрикивает бабушка. – Есть с яблочным повидлом, домашнее, между прочим, и картошка с грибами. Сама собирала. Не белые, правда, но никто не жаловался.

– Берем все! – выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать и прикинуть, съем ли столько.

– По сколько каждого вида? – уточняет женщина.

– Все, – нетерпеливо тараторю, пожирая глазами. Прямо чувствую, как слюна наполняет рот. – Я хочу их все!

– Эм, Эль, мне не жалко, но…

– Вот и молча заплати, – взрываюсь.

Черт! Это я такая голодная, или Хишановские гены изнутри бушуют?

Ни Сергей, ни сама бабка больше спорить не решаются. Охотник щедро рассчитывается, забирая пирожки вместе с миской и салфеткой. А так вообще можно? Наверное, деньги решают везде.

Жадно вырываю добычу, вытягиваю, не глядя, первый пирожок, и жадно вгрызаюсь в него. Ммммм. Вкуснятина. Еще бы молочка! Козьего. Или кваску на яблоках.

– Сейчас добудем, – раздается возле моего уха.

Я снова думаю вслух, или этот тип умеет читать мои мысли? Если последнее, то завидую его будущей жене.

Охотник выполняет обещание и приносит мне два глиняных кувшина: один с яблочной домашней “газировкой”, второй – с молоком, судя по запаху, действительно козьим. Что-то пить мне уже не хочется. Как и есть.

– Я… – начинаю, тоскливо глядя на предложенное Гаврилова.

– Да понял, отнесу в машину, – перебивает Сергей, усмехаясь.

Кто он, блин, такой?! Бог, что ли?

Охотник возвращается, и мы готовы к новым набегам на местных купцов. Сыр, масло, овощи, фрукты, грибы, хлеб, грудинка, колбасы, яйца – я хватаю все, на что ложится взгляд. Сергей беззлобно посмеивается, но оплачивает и складывает в приобретенную здесь же плетеную большую корзину.

– По сути, нам бы еды на ужин, да завтрак, – лишь единожды пытается меня тормознуть попутчик, но тщетно. – Хотя, знаешь, я рад, что у тебя аппетит проснулся!

Ага, прям жор! А еще я барахольщицей становлюсь, потому что обзавелась четками, несколькими браслетами из кожи, красивой резной расческой из дерева, расшитым узорами теплым платком и вязаными тапочками-гольфами.

Сергей молчит и терпеливо всё сносит. Интересно, а что бы сказал Рус? Ему было бы в тягость заботится о нас с малышариком? А что, если… Вдруг Рус на самом деле мечтал о семье? Что, если этот косяк с моей беременностью был преднамеренным? Глупости! Почему я снова думаю о Хищнике? Черт, а ведь ему так подходит это прозвище! Хищник… Эльвира Хишанова – красиво… Ага, щщас! Умолять будет выйти за него, фиг вам, называется! И малышик мою фамилию носить будет! Отчество… Пожалуй, дам отцовское. Думаю, это будет правильно в любом случае. Ребенок должен знать кто его отец. Вот я и расскажу. И о том, как от нас отказались, тоже. Охотник, конечно, любопытную историю поведал, но я не девственница на выпускном, чтобы вестись на всякую чушь. В конце концов, даже, если, у Руса были основания считать, что я изменяю и “дою” его бизнес, все равно мог бы и меня выслушать. А так… Вынес вердикт без суда и следствия. Так что и ему помилование не светит… Боже, ну кого, кого я обманываю?! Люблю эту сволочь. Люблю…

Додумать не успеваю, потому что все вокруг неожиданно замирает, когда у нас над головами раздается хлопок, похожий на… Выстрел?!

Господи! Нет-нет-нет! Кто-то в панике начинает кричать, кто-то бежать. Охотник хватает меня за руку и тянет в сторону машины. Кажется, корзинка упала где-то по дороге. Плевать. Нам бы ноги унести отсюда поскорее.

– А ну, стоять, фраер! Нам бы бабу твою, – звучит прокуренный бас за спиной.

Мамочка! Как же страшно! Только бы с малышом все было хорошо!

Сергей помогает мне медленно развернуться в сторону мерзкого голоса. Ощущение, что я попала в фильм про лихие девяностые. Передо мной стоит натуральный такой Саша Белый и компания. Кожаные пиджаки, прилизанные прически, золотые зубы, которые оскалил явно главный тип, и… Пистолеты! Мамочки! Четыре дула смотрят в нашу сторону.

– Мужики, может договоримся? – твердым голосом спрашивает Охотник.

Господи, неужели ему не боязно? Меня просто парализовало от ужаса!

– Пф, – словно конь, начинает ржать зубастый. – Да что с тебя возьмешь, фраер? Другое дело, твоя баба. Есть у меня одна информация…

У меня подкашиваются ноги. Не послышалось. Им нужна я.

– Это Рус их послал, да? – спрашиваю, дрожащим голосом у Сергея.

– Милая, он бы никогда так не поступил с тобой, – еле слышно отвечает Сергей.

Не знаю, зачем он защищает Халка. Такая попытка меня успокоить? Да ведь это чудовище меня вчера одним взглядом испепелить пытался! Хотя… Я и сама не верю, что мой Рус на самом деле такой, каким предстал в тот злополучный вечер у меня дома и вчера. Не хочу верить! Потому что, если он действительно такой, то пусть лучше умрет! По крайней мере, в моей памяти…

– А ну тихо там! – гавкает на нас какая-то шестерка.

– Господа, – предпринимает еще одну попытку заговорить зубы Гаврилов. – Уточните, пожалуйста, зачем вам нужна моя сестра?

Ну спасибо, что хоть невестой не назвал. Сестра… Где ты был раньше, “братик”?

– Что значит, сестра? – рычит зубастый. – Седой! Ты же сказал, что баба чистая? Я думал, это поводырь! А тут брат!

– Не очкуй, Тяпа. Фраер не гордый, язык прикусит. Не так ли?

– Так ли, – быстро отзывается Сергей. – Так а претензия к нам какая?

Тот, которого назвали Тяпой, ненадолго задумывается.

– Моя телочка сказала, что лежала с этой, – кивая на меня, медленно тянет слова мужик, – в больничке. Мол, наследничка важного человека носит.

Пономарев нынче важный человек? Только он навещал меня в больнице. Про Руса вообще никто не знает.

– Нам нужно налаживать поставку товара за рубеж. Вот пусть бы Понамера и подсуетился. А мы ему мотивацию добавим.

– Послушайте, – блея, начинаю я. – Во-первых, я не беременна, мне даже матку удалили, пару недель тому назад!

Врать, так врать красиво! Не перебивают, уже хорошо. Сергей поддерживающе сжимает мою вспотевшую ладошку.

– Во-вторых, – продолжаю, чуть смелее. – Я никаких Понамер не знаю и не умею. Мы с братом из простой семьи. Он – водитель банкира, я – библиотекарь. Вот, машину попросили на несколько дней, пока шеф брата в отпуске, чтобы бабушку навестить. Продукты пришли купить…

– Что ты мне мочу в уши заливаешь! – мгновенно вспыхивает Седой. – Наводка была на Корнееву. Мы тебя с самой Москвы пасли! Сразу от больницы.

– Так вам же Вилка и объясняет, что лажа какая-то с вашими наводками. Гаврилова она, а не Корнеева. Могу документы показать.

– Седой! Не слушай их. Пакуй бабу.

Три мужика приближаются к нам с Сергеем. Охотник медленно разжимает руку, освобождая ладошку. Еще мгновение, и в ней оказываются ключи от машины.

– Беги, – одними губами произносит Гаврилов, тоскливо мазнув по мне взглядом.

Я срываюсь к машине, но не успеваю сделать и пары шагов, как раздаются выстрелы. опускаюсь на корточки и сжимаюсь в клубочек. Так вот что значит выражение, – “пули свистят над головой”! Господи! Да я же так рожу прямо здесь и сейчас! Только бы все обошлось, только бы не зацепило.

Словно в ответ на мои мысли, меня накрывает тяжелым телом и придавливает к земле.

– Мужики, мусора! – услышав вдалеке вой сирены, начинают голосить и суетится “братки”.…

Наверное, через минуту, с места срывается какая-то машина. Кажется, что “мигалка” отправляется ее преследовать. Все вокруг стихает.

– Жива? – скатившись с меня в сторону, севшим голосом спрашивает Сергей.

Прикрываю глаза, чтобы прочувствовать свое тело. Коленки и ладошки саднят. Вроде бы, это все. Медленно встаю и ощупываю себя. Жива! Я жива! Скольжу руками по животу, надеюсь, кроха, ты в порядке. Господи, помоги!

– Я в норме, – относительно спокойно оборачиваюсь к Охотнику.

Однако, умиротворение сразу же сползает с моего лица. Сергей лежит на спине. В правую руку, которая сжимает пистолет, прижимает к груди. Его лицо, белее белого, но губы окровавлены, наверное, прокусил. Но не это пугает сильнее всего. Под блондином медленно расползается лужа крови.

– Сережа! Господи! – падаю рядом с ним на колени, наплевав на собственную боль. – Пожалуйста, помоги мне! Нам нужно в больницу!

Не могу поверить, что в нас стреляли и пытались убить. Даже не в нас. В меня скорее. Сергей, похоже, прикрыл своим телом. Боже! Нет, я искренне благодарна ему, что спас нас с малышиком, но зачем?!

Раздается звонок телефона, а я все тщетно пытаюсь хотя бы усадить мужчину.

– Кто-нибудь! Помогите!

Телефон Гаврилова все не смолкает. Он самостоятельно вытягивает его левой рукой и кармана. На дисплее высвечивается имя “Павлинка”. Сразу становится понятно, кто звонит. Трубка сразу же начинает тараторить, стоит Сергею принять вызов.

– Поль, – едва шевеля губа, перебивает собеседницу Охотник. – В нас стреляли. Предупреди…

Гаврилов не успевает добавить, кого же надо предупредить, потому что его телефон издает жалобный писк.

– Сдох, – досадливо констатирует факт блондин.

На мое счастье, к нам, наконец, подбегают трое мужчин.

– Ему в больницу нужно, дочка, – волоча почти безвольное тело к машине, бормочут наперебой помощники.

Прям господа-очевидность.

Сергея усаживают на пассажирское сидение рядом с водителем, насильно пристегивают, чтобы не рухнул. Прыгаю на место водителя. Хлопает задняя дверь.

– Я с вами поеду, путь покажу, – показав свое лицо в панорамном зеркале, поясняет один из мужчин. – И, вот, ваши продукты принес.

Благодарно киваю и трогаюсь в направлении, куда указывает незнакомец.

Бросаю взгляд на пассажирское сидение, где скрючившись сидит бледный блондин с закрытыми глазами. Господи! Ну где эта больница? Сергей же сейчас сознание потеряет! Нельзя этого допустить! Человеку с большой кровопотерей нельзя давать уснуть, потому что может не проснуться…

– Даже не думай! – шиплю на Гаврилова, тормоша за плечо.

– Все, что тебе нужно, в бардачке, – буквально выдавливая по слову, отзывается Сергей. – И прости меня, сестренка, если сможешь. Я ведь не знал о тебе. Даже не мог…

– Не смей умирать, слышишь?! – срываюсь на крик.

Однако ответом мне служит тишина. Нет. Нет. Нет!