Глава 20

Слава Богу, приехали! Меня даже не смутило довольно небольшое обшарпанное здание с выцветшей надписью “Пункт медицинской помощи”. Местный “навигатор” сам побежал за бригадой с носилками, а я потянулась к прохладной коже Сергея, чтобы прощупать пульс. Мое сердце чуть не остановилось в тот момент, когда показалось, что мы опоздали. Однако, все опасения развеяли врачи, обнадежив, что кровопотеря серьезная, но не смертельная, жизненно важные органы не задеты, а Гаврилова вырубил болевой шок, помноженный на стресс. Те часы в коридоре, проведенные около операционной, были одними из самых тяжелых в моей жизни…

– И почему ты снова грустишь, милая? – приободряюще улыбается все еще бледный Сергей, прерывая поток моих воспоминаний. – И, главное, какого черта ты третьи сутки торчишь у моей кровати?! Почему Макс до сих пор не отвез тебя?!

Удивительно, что Гаврилов быстро восстанавливается. Ест за троих, да и по коридорам еще со вчерашнего дня расхаживает. Больница сельская, здесь випок нет, а посему удобства на этаже… Однако, из-за поддерживающей терапии приходится подолгу находиться в лежачем положении. Хорошо, что сосед всего один, и тот, судя по всему, то по медсестрам бегает, то покурить. А попал сюда – топор соскочил в ногу, но все обошлось, и мужчина просто отдыхает, как сам выразился.

Мне же, глядя на мое положение, выделили под временное проживание одну небольшую каморку. Удобства еще те, но зато, и сама обследование прошла – раз, и за Сергеем могу приглядывать – два.

– Да там проблемы какие-то утрясает, но тех типов, как выразился, “нашел, понял и отомстил”. Ты был прав, Рус не виноват, – стараюсь не выдавать эмоций того, что я впервые рада, что ошибалась на чужой счет.

В палате повисает давящая тишина.

– Ты… Ты видела? – слегка замявшись, спрашивает Охотник.

До меня не сразу доходит, о чем именно идет речь. Черт! Бардачок! Ну конечно же…

– Если честно, то я забыла, но могу…

– Нет! – резко перебивает меня Сергей.

Раньше за ним такого не водилось. Что, черт возьми, происходит?

– Я сам расскажу, – словно прочитав мои мысли, поясняет блондин.

И снова тишина. Охотник словно бы собирается с духом. Мне даже становится немного не по себе. Что же там такого страшного, в бардачке том?

Резкий стук распахивающейся, не исключено, что с ноги, двери, заставляет нас обоих вздрогнуть.

– Какого ху… лешего ты здесь лежишь, а я об этом ни сном, ни духом?! – басом рокочет знакомый голос.

– Я жив, Максим Сергеевич, и тебе здравствуй, – меланхолично отмахивается Сергей.

Вошедший мужчина подходит ближе.

– Здравствуйте, милая леди, – начинает он.

Природная вежливость не позволяет мне не обернуться на голос, обращенный ко мне.

– Максим?! – восклицаю я, разглядывая знакомого, что согласился выкупить мою квартиру.

– Эля?! – одновременно со мной шокировано произносит он. – Но как?! Вы с Сергеем что ли…

– Нет! – резко обрывает мужчину Охотник. – Эля, знакомься. Максим Сергеевич Гаврилов, мой отец. И да, у нас заведено сыновей называть именем деда. Моего Деда звали Сергей Максимович. И я первенца назову Максимом.

Как хорошо, что я сижу, потому что голова идет кругом. Любовь моей мамы – отец Охотника?! Что вообще происходит?! Неужели Сергей и есть тот мальчик, который строил козни моей маме? А Охотник вообще знал, что я дочь любовницы его отца? Может он поэтому меня прикрыл? Вину свою чувствует?

– Папа, это – Корнеева Эльвира, мой хороший друг, невеста Руса.

– Что?! – импульсивно вскрикивает Максим. – Гад, который бросил беременную девушку – Хишанов?! Да я размажу этого сопляка!

– Максим… Сергеевич, простите, – перебиваю тираду старшего Гаврилова. – Я не знала о том, кто вы такой. Иначе не просила бы о помощи. Но в своей жизни я разберусь сама. И Рус мне не жених. Ваш сын ошибся.

– Эль, все не так, как кажется, – тихо произносит Охотник, взяв меня за руку.

– Так расскажи, как все на самом деле! – вскакиваю с кровати, вырываясь.

Из-за слишком резких движений начинает кружиться голова, но мне не дает упасть Максим… Сергеевич.

– Я позже зайду, – бурчу, приходя в себя, и плавно удаляюсь из палаты.

Слишком противоречивые эмоции одолевают меня. Уж больно подозрительной кажется вся эта ситуация. Мне нужны ответы, которые, судя по всему… Кажется, я уже знаю, что делать!

Очередной поток моих слез прерывает стук в окно автомобиля.

– Дочка, открой, – звучит глухой голос… папы.

Папа… Отец… У меня есть отец! Даже не знаю, мне ненавидеть Сергея или благодарить. Уже в третий раз переслушиваю запись диктофона, и лишь сейчас до меня полностью доходит весь смысл услышанного.

При первом прослушивании я зависла, ведь один лишь звук голоса Руса всколыхнул в памяти проведенное с ним время, начиная с первой встречи. А сладкий хриплый шепот Хищника “Маленькая моя, хочу тебя”, который переворачивал все внутри…

Во второй раз я поняла, что у Руса проблемы с бизнесом, но это итак было понятно на примере Южного, но все оказалось куда масштабнее. И пусть он думал, что я тоже причастна, но одно я узнала точно – мой Халк меня любит! Мамочка! Твой внук (или внучка) не будет расти без роду и племени. Малышик, ты слышишь? У нас будет папка! И он прав, ему придется очень постараться, чтобы мы его простили. Но мы же простим?!

И вот он, третий раз, и я осознаю, почему в тот день, несколько дней назад, Сергей так себя вел. Почему просил сделать его крестным. Брат… Он мой старший брат… Брат, который разрушил отношения наших родителей, брат, который лишил меня детства… Да если бы не он… А что если бы мама была сейчас жива? Ведь если бы маме не пришлось одной меня поднимать, ставить на ноги, что называется, она бы высыпалась, хорошо питалась, не потеряла бы сознание на улице после работы и не умерла бы… Что же ты наделал, Сергей Максимович?! И еще совести хватило в крестные навязываться! На что он надеялся?!

– Эля! Немедленно разблокируй двери, или я разобью окно! – на этот раз уже угрожающе стучит в дверь… отец.

Как же непривычно это слово для моего сознания, папа. Поднимаю глаза на бледного взъерошенного мужчину, и одно становится очевидным – он, как и я, только что узнал правду. Видимо, мы нужны друг другу в этот момент.

Ни на секунду не сомневаюсь в том, что Гаврилов-старший сдержит свою угрозу, поэтому вариантов у меня два: трусливо удрать, выжимая газ в пол, или…

– А я уж было подумал, что ты решила сбежать, – облегченно выдыхая, усаживается на пассажирское сидение… Максим Сергеевич. – Поговорим?

– Думаете, стоит? – насупившись, спрашиваю.

– Элечка-девочка, я очень виноват перед тобой. И больше всего – перед твоей мамой. Этого, увы, не изменить. Но разве не счастье, что мы нашли друг друга?! Пусть и лишь сейчас, но, что если, это и есть то самое время?!

– То самое время?! Да что вы такое говорите?! Я шесть лет, как сирота. Все это время винила себя в смерти матери. А знаете как мне не хватало ее ласки и тепла, пока она была жива?! Спросите меня, почему?! Да потому что мама только и делала, что работала! И почти все мои воспоминания именно этим и ограничиваются! А тут вдруг появилась семейка миллионеров, такие все белые и пушистые: “Ну, здравствуй, милая”…

– Тшшш. Не нервничай, тебе нельзя…

– Нельзя?! Ну конечно мне нельзя! Только вот вы все мне выбора не оставляете, погружаете в стресс без конца! Надо позвонить Олегу и…

– И прожить жизнь в несчастливом браке с нелюбимым человеком, и без возможности хоть немного узнать отца и брата?

– Да что вы себе позволяете? – возмущаюсь наглости мужчины. – Да я…

– Любишь Руса. Я это сразу понял по твоей реакции на слова Сергея. Рус очень пробивной мальчишка, диковат в плане человеческих чувств, но я уверен, что ты его исцелишь. Пусть только гов… дела свои сперва разрешит. А что касается Сергея… Он был ребенком, не вини его. Моя бывшая женушка умела делать окружающим мозги. Не сомневаюсь, ты бы ради мамы и не на такое пошла. С себя же я ответственность не снимаю, потому что…

– Потому что вы – плохой отец? – горько усмехаюсь. – Вы это хотели сказать? Отчасти, не могу не согласиться. А знаете почему? В послеоперационном бреду Сергей бормотал, что надеялся умереть, что ему так было бы проще. Трус! Выдумать такое! Да как он, да как ты мог такое допустить? Как бы я потом жила? Без брата, который отдал жизнь ради меня? Как бы ты потом смотрел на меня, папа?..

Мы оба замираем от шока. Только вот… папа, кажется, счастлив.

– Исключительно с любовью, дочка. Чтобы ни произошло.

Его рука несмело опускается на мою щеку. Прикрываю глаза. Папа… Папа! Я бы даже обняла его…

– Максим Сергеевич, разрешите обратиться? – неожиданно распахивается дверь со стороны Гаврилова и к нему обращается бритоголовый мэн. Охранник, видимо.

– А, Паша, – устало отмахивается папа. – Мы сейчас в мою машину пересядем. Я сам поведу.

И пока до меня доходит смысл услышанного, отец выбирается из машины, успевает обойти ее, и открывает водительскую дверь.

– Поехали, я отвезу тебя. С ним все будет хорошо.

С Сергеем, в смысле? Да какая мне разница, он же… Ну кого я обманываю?! От себя не убежишь, я пыталась.

Доверчиво вкладываю свою ладошку в руку отца и позволяю помочь мне выбраться из машины. Затем ныряю в отцовские объятия. Как же мне этого не хватало! Теперь все будет иначе! Я верю! Отец помогает занять пассажирское место в его машине. Названный Пашей в это время перекладывает мой багаж.

– Здесь ехать всего ничего, от силы час, но можешь вздремнуть, – негромко произносит отец, когда автомобиль плавно трогается с места.

С некоторой тоской в душе провожаю взглядом больницу и ее окрестности. Мои эмоции в отношении Сергея, все до единой – настоящие. Не сомневаюсь, что это взаимно, но меж тем, все – ложь. Рой мыслей жужжит в голове. Я бы и хотела отключиться от мира, вот только… Сна ни в одном глазу.

Лёгкое касание к щеке – и моё сладкое видение снова растворяется, словно сахар в горячем чае. Я задремала?!

– Милая моя, просыпайся, приехали!

Разочарованно вздыхаю. Опять тот же сладостный сон, практически каждую ночь один и тот же. Наверное, именно это и послужило аргументом в пользу принятия такого решения.

Я, он, и пузожитель, кто так и не показал свой пол.

– Вау! – обернувшись к окну, не могу не признать, что это действительно то самое место, где мне хочется остаться.

Как Сергей и говорил, никакие юга не нужны. Охотник… Возможно, когда-нибудь… Кого я обманываю?! Все как и с Русом, эмоции чуть улеглись, и мое сердце готово любить и прощать, а данном случае – старшего брата.

– Здесь вам ничего не угрожает, – словно бы в ответ на мои мысли отвечает бархатный голос папочки. – Я обещаю. Сезон охоты на хищников – открыт. Все будет хорошо.

Что отец, что сын – одни и те же фразы, но вот с Сергеем хорошо не получилось… Не знаю, что такое мужчина считывает у меня на лице, но хмурится и довольно робко спрашивает, словно боясь услышать “нет”:

– Ты мне веришь?

В голове сразу мелькают картинки моего одинокого детства, мамы, которой не было рядом, отца, кого в принципе не было. Боюсь ли я такой жизни для малыша? Уже не боюсь.

– Верю.

Мы выбираемся из машины, а нам навстречу практически бежит девушка, очень похожая на Макса. Павлинка, должно быть.

Без стеснения рассматриваю девушку, потому как она, в свою очередь, недовольно поджав губы, сканирует меня. Стройная знойная красавица, возможно, немногим старше меня, но не факт. Правильные черты лица, огромные глазищи, синие-синие, что удивительно для черноволосой брюнетки. Высокая, фигуристая, с нотками Востока во внешности. Не удивительно, что Сергей пропал. Одобряю вкус… брата гада блондинистого. Яркая пара из них получится. Интересно, почему до сих пор не…

– Здравствуй, Полиночка! – приветливо восклицает отец. – Вот, принимай постоялицу, как и было оговорено. Подсобишь? Ты же слышала, какие дела происходят?

– Добрый день, Максим Сергеевич. Да-да, Сергей ввел меня в курс дела, не волнуйтесь. Когда его выписывают, кстати?

– После выходных обещали. И правильно. Нечего такому детине разлеживаться! Может вы с дочкой как раз и заберете его? А то машину мои ребята отогнали, да и слабоват он еще.

– Дочкой? – удивленно смотрит на меня девушка. – Я думала, что ты его невеста…

– Нет-нет, Полиночка, Элечка наша кровиночка, давно потерянная, правда, но… Да и жених там – Русланчик наш.

– Хишанов? Рустам? Никогда бы не подумала, что он дозреет для семьи… – кажется, искренне удивляется девушка.

Вот им еще не надоело? обсуждают меня так, словно и нет тут Элечки. Бесят!

– Не жених мне Рус, – устало произношу в очередной раз. – Пока, по крайней мере… И то, мы еще посмотрим, соглашусь ли я!

– Наша девочка, – наконец-таки открыто и добродушно улыбается мне Поля и раскрывает руки для объятий. – Ты дома, рыбка.

Позволяю себя обнять. Неужели я, наконец, дома? Я же могу назвать это место домом?..

Поля устраивает мне экскурсию по своим владениям. Оказывается, Рус подсобил… Надо же. Ревность слегка покалывает в районе сердца. Когда мы возвращаемся в дом, выясняется, что папа уже принес мои вещи.

– Максим Сергеевич, останетесь на ночь? – интересуется хозяйка.

– Я бы с радостью, милые, но у меня ранний вылет, так что поеду.

Сразу становится тоскливо. Ну вот. Только нашла папу, а он уже уезжает.

– Не грусти, дочка! – заключая меня в объятия, тихо произносит отец. – Я всего на несколько дней. Полинка тебе скучать не даст. Да и Сережку, надеюсь, не бросите.

– Я еще не решила, – бурчу в ответ.

– Все ты решила, милая. У тебя мамино большое сердце. И ты уже нас, оболтусов-Гавриловых, приняла и любишь.

Фыркаю, но, привстав на носочки, целую папу в колючую щеку. Как же это нереально, иметь отца!

Все выходные мы с Полей, словно давнишние подружки, проводим за всякими девчачьими делами, начиная от косичек друг дружке на пижамной мини-вечеринке под добрые советские комедии, заканчивая “шаманством” на кухне. Поля – действительно потрясающая девушка, хоть и вся в творчестве, немного неземная.

Как бы мне того ни хотелось, а понедельник наступает все равно слишком быстро и незаметно. Естественно, на меня никто не давит, лишь биллион раз звонил отец, справиться о сыночке, ну и обо мне, чего уж тут. Да сама хозяйка дома смотрит таким взглядом, что мне некуда деваться.

– Я буду готова через пять минут, – бросаю через плечо брюнеточке, и топаю одеваться.

– Правда?! Ты лучшая! – радостно верещит у меня за спиной Полина.

Из принципа все же остаюсь в машине. И из вредности – на переднем сидении. У Полины прекрасная машина, но купешка, то есть сзади сидеть тесно, и чтобы туда попасть, нужно просить пассажира встать.

– Однозначно, пожалею, – бурчу себе под нос, проверяя, надежно ли пристегнута ремнем безопасности. Вредничать – так по полной.

Тормозавры! Они что там, на продолжение рода остановку сделали?!

– Привет, – открывается моя дверь.

– Ну, и почему ты до сих пор бледный?! – вырывается из меня в ответ. – Чем эти эскулапы занимались столько дней?! – ворчу, насупившись.

– И я рад тебя видеть, сестренка, – искренне улыбается Сергей. – Вот, держи. Забыл отдать.

Неожиданно на мою ладошку опускается прохладный металл. Что это?

Бросаю беглый взгляд, как сердце пропускает удар, а руки начинают трястись.

Рус!

Четыре месяца спустя

– Сергей! Хватит уже кормить меня завтраками! Мне надо, в конце концов, увидеть Руса!

– Систер, ну еще чуть-чуть потерпи, ну пожалуйста, милая моя. Он тоже очень хочет тебя увидеть, но пока не может.

– Нет! Я хочу сегодня, и ты меня дома не удержишь! Пусть хотя бы с сыном поговорит, может – договорится. Мало того, что я словно бы дыню проглотила, которая вот-вот до размеров арбуза дорастет, так еще и Хишанов-младший мне спать не дает ночами! То по почкам, то прямо в печень…

– Элечка, ну я прошу тебя! Давай не будем все усложнять?

Изо дня в день одно и тоже. Сергей так и торчит здесь, с нами. За окном бушует метель, а мое сердечко никак не может найти покой. Жетон Руса я ношу не снимая. Вру, иногда прикладываю эту металлическую пластинку к животу в надежде, что малыш хоть немного успокоится. Предыдущее УЗИ показало, что мой сыночек развивается хорошо. Интересно, а Рус кого хочет? Надеюсь, что мальчика. Не так, надеюсь, он в принципе хочет ребенка. Боже, Хищник! Как же я соскучилась по тебе! Готова стать твоей добычей, а ты меня все игнорируешь…

Ни одна попытка дозвониться до Рустама не увенчалась успехом. Абонент не абонент. Телефон его приемной не отвечает. Пару раз воровала телефон у Поли, чтобы позвонить Максу, на что тот ответил, что Рус вне зоны действия сети, решает проблемы. То же самое мне каждый раз отвечает Домовой.

Как сговорились, честное слово! А мое сердце не на месте. Вот чую, что от меня что-то скрывают. Может Хишанов давно женился и сменил материк? Или я просто в черном списке по всем пунктам? Уже не знаю, во что можно верить… Пробовала прогуглить Хищника, так словно бы кто-то подчищает всю информацию, потому что в сети нет никаких новых данных, ни о встречах, ни о переговорах, ни о холдинге в целом.

Нервно щелкаю пультом, тарелка ловит почти три сотни каналов, а смотреть нечего. Бесит. Неожиданно взгляд цепляется за смутно-знакомое здание, расположенное за девушкой-репортером. Послушаем, что же она вещает.

“Сегодня, наконец, разрешились все вопросы вокруг холдинга “МонолитКапитал”. В результате нескольких судебных исков после трагической гибели Рустама Хишанова, управление на себя принял владелец ЛираГруппИнвест Гаврилов Максим Сергеев. Брат погибшего Рустама Хишанова, некогда завидный жених Эмиль Алиев до сих пор находится под следствием. Как согласился нам пояснить исполняющий обязанности генерального директора, Павел Олегович Селицкий, в холдинге раскрыли группу экономических мошенников и их сторонних подельников. Всего под следствием находится порядка сотни человек. И к другим новостям за сегодня…”

Мой мир внезапно потух.

– Эля, милая, приди в себя! – слышу где-то вдалеке голос Поли.

– Почему ты не проследил за новостями?! Какого хрена этот контент оказался в эфире?! – кричит на кого-то Сергей.

Они что, все это время обманывали меня? Нет-нет. Я просто сплю. Какой-то дурацкий сон! Ну не мог мой Халк так с нами поступить.

– Кажется, она очнулась.

– Сестренка, посмотри на меня. Ты меня слышишь?

Ни слышать, ни видеть я вас не хочу, но с надеждой спрашиваю:

– Это ведь не по-настоящему, да? Мой Хищник же не мог умереть, ведь правда?! Они же все врут. Да?

– Эль, прости. Рус в коме.

В коме… По крайней мере, не в земле, а значит еще не все потеряно!

– Я хочу его увидеть! – уверенно заявляю, с вызовом глядя на главного лгуна.

– Послушай, он…

– Мне плевать! – срываюсь на крик. – Вы мне врали все это время! Я хочу к нему!

К счастью, спорить со мной никто не решается и к вечеру мы приезжаем в хорошо известную мне АкваКлиник.

– Я впущу вас, но ненадолго, – устало произносит мой давнишний знакомый. – И то, исключительно из уважения к вашему положению.

Вхожу в реанимацию. С каждым шагом сердце замедляет ритм. Господи! Это не мой Хищник! Нет. Нет. Нет!

– Сволочь! Гад! Ненавижу! – кидаюсь к кровати Руса, не в силах сдерживать слезы. – Сколько можно?! Ты здесь больше четырех месяцев. Приди уже в себя! Очнись же! Ты обязательно должен узнать о том, как сильно я тебя ненавижу!

“Тише, милая, тише”, – успокаиваю сама себя. Приелось мне это обращение, Сергей виноват. И почему на нашу долю столько всего выпало? Даже не знаю, кому было сложнее, мне или ему.

Там, в бардачке, почти четыре месяца назад как, я нашла результаты генетической экспертизы и диктофон. Несмотря ни на что, на сегодняшний день я Корнеева-Гаврилова Эльвира Максимовна. Слава Богу, брат (как же непривычно это), довольно быстро выкарабкался, хотя и напугал меня изрядно. Правда, потом почти четыре месяца пытался загладить передо мной вину. Охотника простила быстро, стоило лишь увидеть его обнаженную спину и затягивающийся шрам в районе лопатки. Это была моя пуля, но брат поймал ее вместо меня. Жизнь… Нет ничего ценнее человеческой жизни, поэтому я не готова тратить свое оставшееся время в этом мире на обиды давно минувших дней. То, что было – прошло, это не вернуть, не изменить. Но нам подвластно будущее. А в будущем у меня обязательно будет семья. И отец, и брат, и муж, если он очнется… В настоящем.

– Ну же! Очнись немедленно! – со всей силы бью Руса рукой по груди, к которой приклеены какие-то датчики.

Неожиданно приборы начинают издавать протяжный писк. В палату влетает целая бригада, а меня выталкивают наружу.

Нет, Боже мой, нет! Не поступай так со мной! Рус!