Глава 2

С помощью председателя студсовета и всесоюзной студенческой программы обмена я перевелась в естественнонаучный университет планеты Земля-3. Сдать экзамены на перевод не составило для меня труда, как не составило труда и разорвать договор аренды с хозяином съемной квартиры и получить уплаченные вперед деньги за квартиру.

Сложность возникла только одна. Как-то вечером я договорилась встретиться с отцом, чтобы попрощаться перед отлетом, но, подходя к месту встречи, увидела не его, а Нигая. Он выступил мне навстречу; в этот раз на нем была одежда в светлых тонах, и это, как ни странно, сделало его в моих глазах еще более зловещим, чем обычно.

— Блага, Котенок, — просто сказал он.

— У вас нет права называть меня так, товарищ ублюдочный капитан.

— Я получу это право.

Вздохнув нетерпеливо, я спросила, надеясь, что голос мой звучит достаточно резко и достаточно холодно:

— Что тебе нужно? Я же дала понять, что не желаю тебя видеть, слышать, что предложение твое мне не интересно совершенно, а сам ты — вызываешь отвращение.

— Я просто решил тебе напомнить кое о чем, Кэя. Например, о том, как устроен мир и насколько несправедлив он может быть, — произнес загадочно Нигай и указал на аллею. Издали я увидела фигуру отца; Хакан торопился. Я двинулась к отцу навстречу, но меня опередили полицейские агенты в черном. Заступив отцу путь, они сказали ему что-то, он сказал что-то, и его увели. Заняло все это от силы полминуты.

— Хакан Унсури не так уж аккуратен в делах, — произнес сочувственно Нигай. — Допустил пару ошибок, которые, в общем-то, не так уж страшны… но и этого хватит, чтобы арестовать его и отправить отбывать наказание в одной из трудовых колоний. Какое пятно на репутации Рода Унсури… — Нигай покачал головой и цокнул языком.

Я сжала руки в кулаки и ненавидяще посмотрела в глаза «ублюдочного капитана».

Он ответил мне взглядом, горящим азартом и удовольствием; он любит такие игры.

— Благополучие отца в твоих руках, Кэя.

— Причем здесь мой отец? Арестовал бы сразу меня, раз я так тебе нужна!

— Зачем тебя арестовывать? — спросил Нигай с удивлением и ласковым укором. — Я не хочу тебе вредить, Котенок, а хочу, чтобы ты приняла правильное решение. И лишь немножко подталкиваю тебя к нему.

— Гнусный шантаж… ожидаемо, — сказала я, продолжая жечь его взглядом и надеясь, что ему от этого станет дурно. Сильные психокинетики способны причинить физическую боль человеку одним только взглядом, даже убить, но я не только не сильный психокинетик, а вообще — нулевой. Жаль… я бы без раздумий убила этого высокородного слизня.

Я отвела взгляд, заряженный одной только бессмысленной ненавистью, и посмотрела в сторону. Злость подогрела давно тлеющее желание отомстить ему, но все эти эмоции бесполезны. Реальной власти и реальной силы у меня нет.

— Ты не оставляешь мне выбора. Я не могу не помочь отцу.

— Так помоги ему. Это в твоей власти.

Я злобно фыркнула. О, Звезды, лишь только злобно фыркать и могу сейчас… никакой иной защиты у меня нет… Нигай подошел ближе и положил обе руки на мои плечи.

— Я не желаю тебе зла, Кэя, — шепнул он, и мягко сжал плечи. — Я просто — тебя желаю. Как женщину и как перспективного работника. Так что не совершай глупостей. Ведь отец не единственный твой близкий человек…

Сказав мне это, Нигай убрал руки с моих плеч, развернулся и ушел неторопливо, зная, что нужный эффект произведен. Как победитель ушел, чтоб его рептилоиды сожрали! Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду, и скрипела зубами от бессилия. «Нери была права — он не оставит тебе выбора», — напомнил внутренний голос. Что же делать?

Бежать! Сейчас же! Бежать туда, где у него нет власти. Мои вещи все практически собраны, документы готовы, виза получена. Остается только билеты поменять, и скорее мчать в космопорт, чтобы как можно быстрее покинуть Ланмар.

А отец… Я не могу сейчас помочь ему — прежде мне нужно помочь самой себе. К тому же у него есть Род, а у меня есть только я.

Решив так, я быстро пошла по аллее; вдруг появилось колкое чувство, что я упустила что-то важное. Остановившись, я медленно провела руками по плечам в тех местах, где меня касался Нигай. Пальцы наткнулись на крошечное устройство слежения. Аккуратно поддев устройство пальцем, я свернула на улицу с плотным людским потоком и, улучив момент, прицепила устройство одной женщине на руку.

Сделав это, я направилась в съемную квартиру за вещами.

Долгие перелеты — то еще развлечение. Чтобы сократить полет, корабли ведут через «кротовые норы» в пространстве, а для этого пассажиров требуется ввести в состояние, близкое к смерти. Так что, умерев пару-тройку раз и пару-тройку раз воскреснув, я оказалась в другой системе, на чудной планете, в окружении совершенно удивительных людей.

Первый день на планете Земля-3 я провела в номере гостиницы при космопорте; хоть мне и вкололи облегающий адаптацию к условиям планеты препарат, я весьма скверно себя чувствовала и могла лишь лежать на кровати в состоянии полусна.

На второй день я немного окрепла и вышла в город, чтобы ускорить адаптацию. Город меня поразил. Я долго, с потрясением, разглядывала нагромождение чрезмерно высоких безликих строений, яркие огни вывесок, низкие аэро-трассы, перегруженные аэрокарами и аэробусами самых разных видов и размеров. Вверху, над аэро-трассами, то и дело мелькали весьма ненадежного вида космолеты, доставляющие пассажиров с орбитальной станции на планету. Техника, устройства и транспорт, что попадались мне на глаза, казались какими-то «не такими»: старыми, не эргономичными, даже опасными. Привыкшая к тому, что технические навороты, системы связи и транспорта производят хорошо знакомые мне центаврианские корпорации, я испытывала чувство, что попала не просто в другую систему на другую планету, а в прошлое, где все еще не совершенно и не отработано.

Улицы, по которым я прошлась, можно было назвать чистыми с большой натяжкой. Я видела, конечно, компактную уборочную технику, но вид она имела такой жалкий, что вряд ли хорошо работала.

Воздух показался мне тяжелым и вонючим; блюда, которые я с опаской попробовала в одном из заведений, вызвали легкую тошноту — но скорее видом, чем вкусом. Вода и та имела совсем другой вкус, и мне не понравилась.

Дома, на Ланмаре, всюду просторно, свежо, тихо, зелено — все сделано для того, чтобы люди чувствовали себя прекрасно в любом уголке планеты. Город же, в который я попала, оглушал звуками и удушал запахами, а также вызывал приступы клаустрофобии, ибо казалось, эти огромные здания, стены и перегородки наступают на меня, чужачку, притесняют, чтобы раздавить… Люди в этом шумном и непостижимом параллельном мире оказались под стать. Быстрые, суетливые, торопящиеся куда-то, они разительно отличались от моих сограждан.

Привыкшая к светлокожим черноволосым центаврианам, я «зависла», разглядывая многообразных местных. Высокие, низкие; полные, худые; с волосами различных цветов, включая вульгарно-яркие и неестественные, лысые, бородатые; с палитрой тона кожа от изысканного белого до практически черного, в татуировках; одетые строго или кричаще, а то и вовсе практические раздетые; молодые, старые… В ЦФ можно увидеть детей, но стариков у нас нет, поэтому, впервые увидев пожилого землянина на улице, я испытала шок.

Конечно, в учебниках и фильмах я видывала постаревших людей младших рас, но вживую впечатление производило совершенно иное. Запавшие выцветшие глаза. Искусственные волосы. Птоз лица. Морщины… Пожилой мужчина лет, наверное, под триста, глянул на меня вопросительно, после чего, усмехнувшись чему-то, прошел дальше. Я же осталась на месте, ошарашенно анализируя увиденное.

Я видела землян раньше — на той же станции «Найрив», но в таком количестве они пугают, эти существа из иного мира, иного измерения! Перегруженная впечатлениями, я вернулась в свой номер в гостинице, где в прострации долго раздумывала, смогу ли привыкнуть к такому воздуху, воде, к таким городам, к таким землянам… Помимо этого, в голову упрямо лезли мысли о том, какая я ужасная дочь и сестра. Ведь улетела я спешно, оставив сестрам по короткому сообщению о том, что улетаю раньше времени. Ксана и Нери, конечно, поймут причины моего поспешного бегства, но такой мой поступок еще дальше отдалит меня от сестер. Хотя итак мы уже не так близки, как прежде…

Ночь я провела без сна, отчасти от того, что световой день здесь длился меньше, чем у нас. Заставив себя не думать о плохом, я купила в Сети (слава Звездам, Сеть здесь была всесоюзная!) билеты до города, где находится мой новый университет.

На третий день ко мне вернулись хорошее самочувствие и уверенность в себе, и я уже без паники и растерянности вышла на улицы земного города. Перед поездкой я прошлась по местным магазинам и купила кое-какую одежду, чтобы не слишком выделяться. Центавриане любят строгость в одежде, лаконичные аксессуары, четкие линии и сдержанные, либо, наоборот, глубокие богатые цвета — все это выгодно подчеркивает нашу внешность, оттеняет правильные черты лица на белых лицах, обрамленных черными, без единого намека на теплый тон, волосами.

Земляне же все совершенно разные внешне, и потому одеваются, как желают; многие даже не озадачиваются вопросом того, в каком состоянии их одежда: у нас за морщинку на платье можно получить выговор от любого вышестоящего, земляне же в этом отношении свободны и не боятся порицания. Я приобрела кое-какую простую одежду, сразу переоделась и спрятала глаза за очками, защищающими от вредного излучения. К слову, здесь такие очки необходимость, потому как не установлен защитный купол над городом. Неудивительно, что земляне болеют…

На Земле-3 проживают девяносто процентов землян, остальные десять — представители других рас. И из этих десяти процентов центавриане составляют каких-то смешных 0,3 процента… В первые дни я в полной мере чувствовала себя инопланетянкой, но, переодевшись и приноровившись к сумасшедшему ритму города, перестала ежеминутно ощущать на себе озадаченные взгляды местных. Добравшись до аэро-станции, я стала ждать аэробус до нужного мне города.

Местный аэро-транспорт одним только своим видом внушал ужас и мысли о катастрофе. Разглядывая прибывающие и отбывающие аэробусы, я надеялась, что мой будет получше или хотя бы не таким изношенным. Как бы не так! Старая скрипучая махина, что прибыла на указанную площадку, оказалась еще страшнее, чем могло нарисовать мое тревожное воображение.

Я сглотнула и понадеялась, что катастрофы не будет… Но земляне так резво и уверенно занимали свои места, что я заставила себя перестать тревожиться и вошла в салон. В конце концов, если они, младшая раса, не боятся летать в этих скрипучих коробках, значит, мне, центаврианке, и вовсе бояться нечего!

Успокоив себя этой мыслью, я заняла свое место.

Полет был долгим — четыре часа — и экстремальным. Аэробус трясло и мотало, он хрипел и кашлял двигателями, но из всех пассажиров переживала только я, да и то в первый час. Когда выдавалась возможность, я разглядывала из окон просторы планеты, но большую часть времени в полете отмечала про себя какие-то факты о Земле-3, снова и снова перечитывала данные о планете во всесоюзном классификаторе, освежая наиболее полезные сведения. Земля-3 — планета, которая ничем особенно не выделяется, и, соответственно, практически нет туристов. Говорят здесь на официальном общем наречии Республики Земли, также в употреблении множество земных диалектов. Но незнание языка для меня не проблема, ведь существуют универсальные переводные устройства. Единственная проблема — это культурные различия. Но и с этим, думаю, справлюсь…

Оказавшись, наконец, на земле, я обрадовалась тому, что увидела. Город, в который меня доставил старый аэробус, значительно отличался от того, в который я попала сначала. Всего одна аэро-трасса; невысокие строения; больше зелени. А самое главное — людей здесь гораздо меньше! И они тише.

Я заказала наземное такси до естественнонаучного университета, в который перевелась. Он был устроен, обустроен и разделен формально, как и все другие всесоюзные учебные заведения, поэтому у меня не возникло никаких трудностей с тем, чтобы разобраться, куда идти. Удивлялась я лишь тому, что весьма средненький универ с весьма средненьким баллом в рейтинге с виду оказался куда более впечатляющим, чем мой, ланмарский. Да, здесь меньше места, ниже потолки, системы контроля помещений не так совершенны, как дома, на Ланмаре, но, о, Звезды, как же здесь красиво!

Я то и дело останавливалась, примечая то интересную роспись на стенах, то клипы-призывы, транслируемые на голографических панелях. Я еще никуда не заселилась, поэтому тяжелые сумки тащила с собой, и, пока неторопливо шла к деканату, уже успела получить несколько предложений о помощи — исключительно от студентов мужского пола. Они не признали во мне центаврианку и видели только длинные ноги, пухлые губы, ровную кожу, поэтому подходили без стеснения и всякого предубеждения.

— Блага, красавица, — весело произнес один из них, внешне чем-то похожий на центаврианина. — Дай-ка я помогу тебе с сумками, а то больно тяжелые они для такой милашки.

Я приспустила очки и глянула на студента убийственно-ледяным взглядом, который должен был остудить его и заставить ретироваться. Воспитанная в ЦФ, я сочла такое его поведение оскорбительным и вызывающим, и тому есть две причины: во-первых, делать такие явные комплименты незнакомым женщинам — верх неприличия; во-вторых, предлагая донести мои сумки за меня, он дает понять, что я слабее его, а это дискриминация по половому признаку.

— Вот это глаза! — восхитился нахал. — Линзы или операция? Как оттенок называется?

Сама не знаю, почему, но это его откровенное восхищение вкупе с наглостью мигом меня разоружили, и я, усмехнувшись, дала довольно игривый ответ:

— «Токсичная зелень». Нравится?

— Не то слово, — студент склонился ко мне, чтобы изучить радужку глаз; скоро, впрочем, его взгляд упал на мои губы, а потом и еще ниже — на грудь. — Красота! Так все-таки операция или линзы?

— Гены. Кстати, вместе с таким цветом глаз идет врожденное умение ломать носы. Еще на сантиметр приблизишься, и я тебе это свое умение продемонстрирую.

— Ладно-ладно, не закипай, — он отошел и поднял руки. — Я просто очаровался до полусмерти, вот и обнаглел. Увидимся еще, токсичная красотка.

Я улыбнулась, глядя, как он отходит. Ну, как можно на него злиться? До деканата биологического факультета я так и шла, с улыбкой. И, хотя мне все еще было не по себе, и напрягала слишком активная шумная жизнь вокруг, я интуитивно чувствовала, что мне здесь будет хорошо. Первое доказательство этому я получила уже в деканате, где, услышав мое имя, рыжая секретарша (я загляделась на ее волнистые огненного цвета волосы) сразу отправила меня к декану биологического факультета.

Декан оказался человеком возрастом около двухсот лет, с виду добродушным и смешливым. Встретил он меня ласково, даже очень, и долго выпытывал, как это я, центаврианка, решилась перевестись в их скромное учебное заведение. Не все его слова мое переводящее устройство смогло перевести; позже я узнала, что декан активно использует сленг. Мной заранее была продумана прекрасная легенда о том, как такая девушка, как я, попала на такую планету, как эта, и я без промедлений ее изложила, закончив словами:

— …В общем, я захотела изменить свою жизнь и научиться чему-то новому.

— Прекрасно! Это прекрасно. Инициатива и активная жизненная позиция — то, что мы приветствуем. А теперь, — декан хитро прищурился, — будьте так добры, гражданка Миктула, скажите правду.

— Я сказала вам правду.

— Нет, нет, вы очень убедительно сыграли, но у меня таких, как вы, талантливых врунов, сотни на дню бывает: студенты везде одинаковы. Так какова правда? Как вас занесло в нашу дыру?

Декан умудрялся быть одновременно бесхитростным и проницательным, казаться безобидным и строгим. Привыкшая к тому, что все, кто старше и опытнее, я растерялась. Можно было бы, конечно, отбрить его, заявив, что не касаются его мои личные дела, но я почему-то не смогла произнести эти слова.

Декан молчал и выжидательно на меня смотрел.

— Меня преследует несостоявшийся жених, — решилась я сказать правду. — В ЦФ он меня везде найдет, а будучи студенткой вашего вуза, я буду вне зоны его досягаемости.

Мужчина кивнул:

— Это похоже на правду. Только супер-факторы могут загнать на нашу планету таких, как вы. Что ж, гражданка Миктула, давайте решим кое-какие вопросы. Основные экзамены вы сдали, оставшиеся предметы сдадите позже — и этих предметов будет много. Вы учились по общей долгосрочной программе, а у нас подготовка идет сразу по специализациям, так что просто «биологии» у нас нет. Какая специализация вас привлекает? К чему вы шли? Какими проектами занимались? В вашем личном деле я не увидел склонности к чему-то определенному. Учтите еще, что результаты ваших экзаменов позволяют вас зачислить на первый курс по любой специализации

Я не сразу ответила. Было время, когда я была уверена в своей будущей специализации. Я хотела стать зоологом, изучать животных в их естественной среде обитания, вести наблюдения и дневники, выслеживать закономерности… Но теперь… теперь я уверена лишь в том, что хочу спокойствия и отстраненной работы, работы, к которой не примешаны эмоциональные переживания.

— Меня интересует молекулярная биотехнология, — сказала я; слово «интересует» прозвучало чрезвычайно фальшиво.

— Точно? — уточнил декан.

— Точно, — кивнула я; этот ответ прозвучал еще более неубедительно.

— Раз так, поздравляю — вы зачислены. Пока будете учиться с первокурсниками. Когда выяснится, на каком вы сейчас уровне, переведем вас. Имеется личный планшет? Он соответствует требованиям нашего заведения?

— Да.

— Хорошо. — Декан стал что-то набирать на своем планшете, и немного погодя сказал: — Вам нужно будет пройти медицинский контроль и получить пропуск, чтобы иметь доступ в столовую, общежитие и прочие помещения. Место в общежитии вам тоже будет предоставлено; жить будете с первокурсницами. Прежде, чем идти на медконтроль, сдайте свой планшет секретарю — нужно закачать ваши все необходимые данные для обучения. Выделить вам провожатого?

— Не стоит. У вас не затеряешься, — улыбнулась я.

Декан тоже улыбнулся, после чего сложил руки на груди и окинул меня взглядом, в котором был и интерес, и настороженность.

— Вот смотрю я на вас и думаю: не совершил ли я ошибку, приняв вас? Совершенно точно то, что вы — та еще авантюристка. Я не видывал еще центавриан, которые добровольно уходят жить к младшим. А вы, Миктула? Не думаете, что ошиблись?

— Нет, не думаю.

— А я уверен, что скоро вы поймете, что зря решили спрятаться именно здесь. Я не имею в виду, что заведение у нас плохое; мы выпускаем весьма неплохих специалистов, востребованных на земных планетах. Но вы, Миктула, должны смотреть дальше. Сможете ли вы жить и работать на земных планетах? Не будете ли нос морщить при виде наших лабораторий? Будете ли довольны зарплатой?

— Если вы не будете задавать так много вопросов, то я всем буду довольна.

— Намек понял. Идите, отпускаю.

Я поднялась с кресла и пошла к выходу из кабинета. Мне так и хотелось обернуться и заявить этому строго-доброму товарищу, что и он тоже авантюрист, раз принял меня. Но моя сдержанность победила, и я вышла, озадаченная двумя вопросами: что же за нравы царят здесь, раз сам декан так просто держится со мной? И смогу ли я принять эти нравы?