Глава 13
Карета с гербом Тайной канцелярии давно отъехала, а я всё стояла и стояла на пороге. Казалось, время остановилось. В голове образовалась пустота, не было ни единой мысли. Сколько времени это продолжалось, не знаю. Но постепенно я стала приходить в себя, словно медленно выныривала из густого тумана, мои мыслительные способности стали возвращаться в норму.
Нужно было многое переосмыслить и о многом подумать: о моих глупых поступках в присутствии его сиятельства (как вспомню — так сквозь землю провалиться хочется); о словах, ненароком брошенных совершенно невпопад. Теперь он будет думать, что я совсем глупая девица. Зажмурилась от досады. Какой же я стала неосторожной и мечтательной.
Вот, во время ухода герцога, о чем думала? Обратила взор к небу, вспоминая. Ну, конечно, я обиделась, что он даже не поцеловал меня на прощание. «Не поцеловал! На прощание! Неразумное я создание, о чем только думаю? О поцелуях!»
Это уже никуда не годится, совсем расслабилась и перестала себя контролировать, а ведь он так и остался страшным и ужасным Змеем, главой Тайной канцелярии. Наверное, каждое моё слово фиксировал там у себя в голове, а потом вспомнит, сопоставит…
И придет бедной Лиске конец!
Посокрушалась ещё немного и вернулась в дом. Кет убирала со стола.
— Уехали? — спросила скорей для завязки разговора, чем и в правду интересовалась.
— Да, — ответила я как-то слишком печально.
— Вот и хорошо! — выдала многозначительно экономка. — Теперь и вы, глядишь, поспокойнее станете.
Я даже остановилась, возмутившись такому странному её предположению.
— Это когда же я была неспокойна? — строго посмотрела на Кет.
— Ой, — она махнула рукой. — Думаете, я ничего не замечаю? Я уже немолода и многое вижу. Вот, например, когда у людей увлеченность: глазки горят, щёчки пылают смущённо, и взор от предмета обожания отвести не в силах. Вот и у вас все так в присутствии этого ирода было.
— Не правда, Кет, я вела себя, как обычно, — запротестовала я, а самой расплакаться захотелось. — «Неужели это было так заметно?».
— Послушайте мой дружеский совет — даже не глядите вы в его сторону! — неожиданно строго произнесла экономка. — Не для вас он! Герцоги женятся на герцогинях, или на принцессах, на худой конец — на графинях, и то, лишь в случаях, если герцогский род совсем обедневший. А этот и богат, и хорош собой, и власть такую имеет, что не каждому королю дана. Кто вы для него?!
Ничего не ответила, лишь опустив голову, поплелась наверх. «А ведь она права, во всем права. Правильнее всего будет выбросить герцога из головы. Только от чего же так муторно и тяжко на душе?».
Надо убраться в гостевой. Зашла в комнату, где ещё несколько часов назад обретался его сиятельство. Огляделась — пусто здесь стало, как будто жизнь из помещения ушла.
Тяжело вздохнула и начала восстанавливать прежний порядок: отодвинула кресло вглубь к камину, туда же столик, что на время стал прикроватным. Подошла к кровати, откинула покрывало и… плюхнулась на постель, носом в подушку, блаженно закрыв глаза.
Ощутила знакомый запах, даже голова закружилась, таким он мне показался волшебным. Схватила подушку и, пока Кет меня не поймала, быстро пробежала к себе в комнату. Драгоценную ношу запрятала меж своими постельными принадлежностями в изголовье. Надеюсь, моя милая экономка не заметит. Так же на цыпочках вернулась в гостевую и продолжила уборку. Напоследок распахнула окна, вдохнула полной грудью весенние ароматы: хорошо-то как!
* * *
Прошла неделя с тех пор, как герцог покинул мой дом, но он ни разу за это время не дал о себе знать. Я, прогуливаясь с моей малышкой в саду, все время поглядывала на ворота, ожидая, что в любую минуту в них войдёт его сиятельство. Но его не было. Не пришёл он и ещё через неделю.
В эти дни бегала частенько к Шкету узнавать последние новости. В стране творилось что-то непонятное. Странные брожения в народе, и ещё более неожиданные аресты. По слухам, вернувшийся наследник будоражил общественность, собирая единомышленников, дабы свергнуть власть старого короля. Даже были попытки дворцового переворота. Ни для кого не секрет, что трон нынешнего правителя держится в основном на власти и силе герцога. И ему сейчас приходится несладко, ведь он вырос вместе с наследником, но остался все так же предан его величеству. Если бы не Саблер принц уже давно сверг бы своего отца. И только его сиятельство своим недюжинным умом и дьявольским коварством, да с помощью верных людей удерживает власть в своих руках. Говорили, что преданные его сиятельству люди есть во всех мало-мальски значимых партиях и движениях, даже в свите наследника они имелись.
Ещё ни разу он не допустил кровопролития, и в этот раз народ верил, что герцог окажется на шаг впереди и не допустит напрасных смертей.
Я во всем этом особо не разбиралась, но ловила каждое слово, сказанное Шкетом. И сердце замирало, когда он с восторгом повествовал об очередной стычке Тайной канцелярии с наёмниками принца. Причем в этих рассказах его сиятельство всегда один противостоял стае бандитов. Число нападавших с каждым разом росло, но я понимала, что их количество можно смело делить надвое. Иногда мне хотелось остановить мальчишку, так как сердце заходилось в бешеном ритме от беспокойства за Давея. Его раны же совсем свежи, а он продолжает так безрассудно рисковать. А кто ему залечивает новые?
Днями я сходила с ума, переживая за него, а потом читала в светской хронике, что его сиятельство посетил очередной бал, вызвав там ажиотаж своим феерическим появлением, и немного успокаивалась.
Когда и по истечении третьей недели герцог так и не посетил мой дом, я всё ещё не теряла надежду. Уговаривала себя, что он очень занят государственными делами, и как всё разрешится, обязательно придёт.
Но шли дни, после неудавшегося переворота проходило время, волнения в стране стали успокаиваться. Жизнь вновь потекла своим чередом. Заговоры вернулись в кулуары дворца и больше не будоражили общественность.
А я все ждала его появления на пороге, каждый раз оглядываясь на скрипнувшую калитку, и выбегала за ворота, слыша стук копыт и скрип колёс кареты по мостовой. Разумом я уже начала понимать, что он больше не объявится, но сердце отказывалось верить. Прошёл месяц, мне, наконец, стало ясно, что герцог обо мне забыл.
Плакала ли я по нему? Нет, не плакала. Сердце болело, но с каждым днём всё меньше, и меньше. Пора заканчивать со своими глупыми мечтами и фантазиями, и возвращаться в действительность.
А в действительности мне нужно было налаживать свою жизнь. Я после того нападения так и не оправилась полностью, и даже на рынок ходила только в сопровождении Роджера, а о своих ночных прогулках под луной совсем позабыла. Надо возвращаться к жизни, в которой нет его сиятельства Давея Саблера. И как раз время вспомнить о том, что мне нужно позаботиться о собственном Принце. Неизвестно ещё что он решит предпринять, дабы меня вернуть.
Я вновь навестила Беану. С ней мы долго, до мельчайших деталей придумывали план, как выразилась актриса, по охмурению Принца. Осталось только найти подходящую легенду и можно воплощать его в жизнь.
Легенда вскорости сама кинулась мне под ноги, в лице маленького газетчика в смешной кепочке на бок.
— Леди; купите газету — заорал он на самое ухо и улыбнулся беззубым ртом.
Поймав на лету медную монету, брошенную мной, вручил слегка потрёпанный экземпляр и, поклонившись, исчез также незаметно, как и появился.
Раскрыв, мельком стала просматривать колонки местных сплетен, когда мой взор зацепился за нужный заголовок. Перелистнула на нужную страницу и пробежала глазами текст. Кажется, я нашла то, что нужно!
В статье говорилось, что дочь нашего мэра графиня Фисби Макадам вернулась в город после непродолжительной учебы за границей. Автор утверждал, что красотка не отличается примерным поведением, а известна своим скандальным нравом, потому и была выслана папашей, дабы не позорило чадо влиятельного родителя. Далее перечислялись предполагаемые любовные похождения девицы и иные проказы, что она успела натворить за свои двадцать пять лет.
А Фисби, оказывается, была затейница ещё та. Чего стоила её выходка на балу, когда нижняя часть её платья неожиданно отвалилась, и красотка осталась в одном исподнем белье, сверкая красивыми ножками. Но девица совсем не смутилась, и продолжила танцевать, выписывая этими самыми выдающимися конечностями замысловатые «па». Для леди — шок, для лордов — радость. В любовниках у неё перебывало полгорода, начиная от конюхов, и заканчивая высокопоставленными вельможами, имена которых автор статьи скромно умалчивал.
После её возращения папаша серьёзно взялся за воспитание нерадивого чада. Да только поздновато, как уточнял газетчик. Если она не прекратит свои похождения, милой проказнице грозит заточение в монастыре.
Я довольно улыбнулась. Решено, будем делать из нашей Беаны своенравную Фисби. Дочь мера — лакомый кусочек для Принца. Знать он её не может, потому как девица отсутствовала в городе три года, да и не его полёта эта птица. Разбогател Григ недавно, получив в наследство от умершего отца приличную сумму, тогда он и взялся за повышение своего статуса в обществе, причем как в воровской среде, так и в великосветских кругах, хотя двери многих богатых домов так и остались для него закрыты. А ранее «мой» Принц промышлял мелким разбоем. И всё же, дабы не вышло случайностей, надо хорошенько разузнать, не пересекались ли их пути, девица-то «широкой души» человек.
Этим я и поручила заняться ребятам Шкета.
И вскорости мне принесли сведения, из которых стало ясно, что ни Принц, ни его окружение, ни коим образом не могли быть связаны с графиней, и о такой даже не слышали.
Следующим шагом было подсунуть Григу газетку с нужной статьей, с этой задачей так же легко справились мальчишки.
Беане скорым порядком шили наряды и туфельки на деньги от продажи кабинета бабули. Одновременно я обучала её светским манерам и правильной речи.
Попутно следила за Григом, пытаясь найти ту самую точку соприкосновения, место или мероприятие, где эти двое могли бы встретиться.
При воспоминании о герцоге всё ещё больно сжималось в груди, но я запрещала себе о нём думать. И лишь ночами иногда позволяла парочке слёз скатиться на подушку, но на утро снова была весела и спокойна. У меня же малышка, а она должна расти в радости. Вот покончу с Принцем и займусь её документами.
Но герцог сам напомнил о себе совершенно неожиданно, да так, что полностью перевернул всё моё представление о нём.
Однажды в дверь особняка постучали. Так, как мы с Соули играли внизу в гостиной, не стала звать Кетти, а пошла открывать сама. На пороге стоял посыльный в мундире Тайной канцелярии. Увидев этот тёмно-синий цвет, моё сердце встрепенулось в каком-то предчувствии. Мужчина вежливо осведомился, я ли Марион Джемма Голдман и когда утвердительно кивнула, протянул пакет. Приняла из его рук бумаги. В ту же секунду он раскланялся и поспешил на выход.
Вернувшись к Соули, с удивлением повертела пакет в руках. Что-то боязно мне его открывать. Даже не представляю, что может мне прийти из самой Тайной канцелярии.
Аккуратно вскрыла, развернула и… ахнула!
В моих руках были документы на имя Соули Марион Голдман!
Ноги стали ватными, и я медленно опустилась на пол. Расплакалась от счастья. Но в следующую минуту подхватила малышку и принялась её радостно кружить.
— Соули! Ты теперь моя дочь! — шептала ей, сквозь слёзы.
В этот момент хотелось обнять весь мир. Моя девочка задорно смеялась, подхватив моё настроение.
«Он не забыл меня! Он всё это время помнил! Кажется, я люблю герцога Давея Саблера Ланского!»
Не знаю, почему он изменил своё мнение. Может это мы с малышкой так повлияли, может Рыжик помог, но это уже не важно. Главное, Соули — моя дочь на законном основании, и никто не вправе её теперь у меня отнять!
— Кетти-ии! — закричала, что есть мочи.
Из кухни тут же выскочила перепуганная экономка и замерла посреди гостиной.
— Кет! — подскочила к ней и протянула бумаги. — Смотри! Теперь Соули — моя дочь!
— Ох! — вздохнула она взволнованно. — Как же это?
Бережно взяла дрожащими пальцами документ и стала медленно читать, шевеля губами. Моя экономка хоть и грамоте обучена, но читает не очень быстро. А мы с дочуркой продолжали танцевать по комнате.
Остановилась, когда безумный восторг начал потихоньку стихать, да и устала я носиться с малышкой на руках. Кет обняла нас и тоже прослезилась.
— Надо его поблагодарить, — сказала экономке, передавая той девочку. Я должна его увидеть прямо сейчас.
Прожогом понеслась вверх по лестнице.
— Куда ты? — возмутилась Кетти.
Она приобняла Соули и сокрушенно покачала головой.
— Успокойся сначала, а то дел натворишь! — крикнула мне вдогонку, но я уже её не слышала.
Влетев в свою комнату прежде всего спрятала документ в дедов сейф. От чужих глаз подальше, да и, мне так спокойнее.
Потом залезла в шкаф в поисках платья понаряднее. Захотелось выглядеть перед его сиятельством, как можно лучше. Даже мелькнула мысль вновь нырнуть в бабушкин сундук, но её отмела. Слишком дорогие там платья они более уместны на балах да приёмах, герцог может заподозрить, что я не только словами пришла его благодарить.
Надев простое, но довольно миленькое белое платьице в цветочек, перчатки и на голову легкомысленную шляпку с цветами, посмотрелась в зеркало. Хорошо, скромно и со вкусом.
Собралась быстро, как никогда. Через каких-то полчаса экипаж меня уже подвозил к зданию Тайной канцелярии.
С необычной лёгкостью спрыгнула на землю, расплатилась с кучером и, улыбнувшись своим мыслям, направилась к дверям здания.
На пороге меня встретил угрюмого вида стражник, метра так под два ростом и преградил путь.
«Чего это он? Всегда можно было свободно зайти». Мое недоумение, должно быть, отразилось на лице, потому что он пробасил:
— Вы по какому вопросу и к кому? — и так на меня глянул: как будто я тут уже пятый день без дела шатаюсь.
— Я к герцогу Давею Саблеру! — сообщила гордо и сделала шаг вперёд.
Но этот блюститель порядка вновь не дал мне пройти.
— По какому делу? — спросил ещё более грозно.
— По личному! — ответила, смерив стража презрительным взглядом.
Это что ж это у них за порядки такие новые, что в Тайную канцелярию пройти невозможно.
— По личным делам его сиятельство не принимает! — монотонно пробубнил верзила и хмыкнул ехидно, как будто знает, что это за дело, и оно в его представлении носит не совсем приличный характер.
Возмущению моему не было предела. Хотела уж было обозвать его хамом, но одёрнула себя. Это мне не поможет пробраться внутрь, а наоборот, стражника разозлит еще больше
— Послушайте, уважаемый, — начала как можно вежливей, пытаясь сдержать гнев, — мне нужно к его сиятельству по неотложному делу.
Он вновь смерил меня скептическим взглядом с ног до головы и, крякнув, ответил:
— Его сиятельства нет на месте! — и нагло отвернулся, как будто я не пройти хочу, а хлеба у него выпрашиваю.
— Что же вы сразу не сказали? — возмутилась. — Зачем мне тут уже столько времени голову морочите?
— Я несу службу, леди, а это вы мне морочите голову.
Нет, ну каков хам! Где таких только на службу набирают?
— Хорошо, — процедила сквозь зубы, ну не опускаться же до скандала с этим невоспитанным стражником. — Я хочу поговорить с графом Оуеном!
— А его тоже нет! — ещё более нагло ответил тот, и это стало последней каплей.
Резко развернулась и, подняв высоко голову пошагала на выход. Этот неотёсанный чурбан не испортит мне день. В конце концов, подожду герцога снаружи.
Но и это не принесло результата. Я бродила под окнами здания должно быть целый час, но ни граф, ни герцог так и не появились. Думаю, стражник все же сказал мне правду, ведь окна кабинета главы Тайной канцелярии выходят на улицу, и если бы он был там, то обязательно бы меня увидел и непременно вышел бы на встречу. Что ж, поблагодарю другим разом. Покрутившись ещё немного, села в ближайший экипаж и оправилась к Беане. Домой, с таким постным лицом ехать не хотелось.
С актрисой моё настроение, испорченное стражем, стремительно взлетело вверх.
Мы обсудили с ней наряды и прически, примерили те платья, что уже принесли от модистки. Все-таки, любую женщину можно сделать ослепительной красавицей, одев её в достойный наряд.
И вновь потянулись дни в ожидании его сиятельства. На душе всё больше поселялась тоска. Я пыталась оправдать отсутствие герцога сильной занятостью, ведь в последнее время активизировались преступники, почувствовав слабину, и теперь в городе каждую ночь проходили облавы. Воровская среда потеряла многих своих верных товарищей. Мне очень хотелось верить, что он весь в работе, но газеты твердили обратное. Сиятельный вельможа являлся на все балы и приёмы, и каждый раз в сопровождении новой красотки.
Несколько раз ещё пыталась попасть к нему в Тайную канцелярию, но каждый раз безуспешно. Однажды даже видела мельком отъезжающую карету, в которой, по словам очередного неразговорчивого стража, и отбыл герцог.
В конце концов, я перестала ждать. Почему он пошёл мне на уступки и сделал документы — так и осталось загадкой. Где-то глубоко внутри уже догадывалась о причине, но сердце отказывалось верить.
Чтобы хоть немного развеяться, вплотную занялась осуществлением плана по охмурению Принца. У нас было почти все готово, осталось совсем немного.
Вскорости, показала Беане объект нашей операции, и по тому, как заинтересовано загорелись глаза девушки, поняла, что ещё много предстоит сказать и сделать.
— Какой красавчик! — охала девушка, поднимая глаза к небу. — Как можно в такого не влюбиться?
— Беана. — начала я с сочувствием, — единственная мечта этого красавчика — достигнуть власти. Только не влюбись в него. Я тебя очень прошу.
— Ах, перестань, немного влюбиться мне не помешает, — ответила актриса, но увидев моё расстроенное лицо, со смехом добавила: — Не волнуйся ты так за меня! Если уж влюблюсь, то. как минимум, в наследного принца империи. К чему мне какой-то принц воров?!
И такая умудрённость, жизненный опыт промелькнул в её глазах, что я ей поверила. Эта. надеюсь, действительно своего не упустит.
Для осуществления, задуманного нужно было составить четкий график передвижений Принца, но. увы, с этим ничего не выходило. Предсказать его походы в гостиницу или в ближайшую таверну, где наши «голубки» могли бы встретиться, было невозможно. Пришлось устроить за ним ежедневную слежку. В этом вновь помогли беспризорники, но и я не сидела дома.
Однажды, когда я следила за Принцем, переодевшись мальчишкой, он со своей неизменной троицей друзей и по совместительству телохранителей зашёл в очень дорогую гостиницу. Мне стало очень интересно, что же он там забыл. Что-то внутри меня подсказывало, что неспроста всё это. Проникнуть за ним даже не пыталась. В моём нынешнем маскараде это было невозможно. Но заметку себе я сделала — обязательно разведать, что к чему.
В ожидании, когда Григ выйдет, я сидела на телеге с противоположной стороны улицы и как бы невзначай, следила за входом. В зубах вертела курительную трубку, придававшую моему образу достоверность.
Двери гостиницы в очередной раз открылись, и оттуда вышел… Я не поверила своим глазам. Его сиятельство, галантно вел под ручку ту самую леди, что была с ним в театре. Моё сердце, кажется, остановилось. Такая боль, словно острой иглой пронзили.
Я замерла, не в силах даже вздохнуть, лишь смотрела на него, не сводя глаз.
Не знаю, сколько времени так прошло. Может, минута или две. но мне они показались вечностью. Герцог продолжал мило ворковать с красоткой, а я пыталась сдержать душившие меня слёзы. Сразу же стал понятен его жест с документами: он прощался, и это была его благодарность за спасение жизни. И всё… Больше он не хотел иметь ничего общего с маленькой целительницей. Легко, играя, поймал меня в свои сети, так же легко и бросил.
Неожиданно он обернулся и посмотрел мне прямо в глаза. «Надо бежать!» — промелькнула мысль, но мои ноги словно приросли, еще и остальные части тела отказывались слушаться. Герцог тем временем поцеловал руку даме и направился в мою сторону. Замершее сердце вдруг отчетливо стало биться в такт его шагам, а гул в ушах нарастал. Перед глазами уже замелькали черные точки. Ещё немного, и я свалюсь в обморок. Никак нельзя. Не сейчас.
Сжав всю волю в кулак, заставила себя двигаться. Его сиятельству осталось пройти совсем немного, когда я вскочила и понеслась в противоположную от него сторону, что есть духу. В тот момент действовала скорей на инстинктах, плохо соображая, что делаю.
Неслась я словно перепуганный заяц, петляя в переулках и подворотнях, всё как Шкет учил. Когда уже порядочно устала, остановилась. Тяжело дыша, сложилась пополам, опершись руками о колени, чтобы поскорее выровнять дыхание. Должно быть, я переусердствовала в беге. Эх, надо было не бросать наши забеги с мальчишкой, совсем форму потеряла.
— Ну, ты и резвый, — раздалось неожиданно рядом.
Я медленно повернула голову. В такой же позе возле меня стоял герцог и тоже пытался отдышаться. Моё сердце, и так отбивавшее бешенную барабанную дробь, зашлось еще быстрее, норовя и вовсе вырваться из груди.
Рванула было в сторону, но Змей среагировал молниеносно, схватив меня за воротник.
— Стоять! — взревел он.
— Что за привычка, сразу же хватать человека за шкирятник? — возмутилась, вновь подражая говору подростков и пытаясь вывернуться.
Главное — не выдать своего сумасшедшего волнения.
— А ну, не дёргайся. Что я зря за тобой полгорода оббежал?! — Всё ещё тяжело дыша, прохрипел он.
«А вам с вашими ранами вообще вредно бегать», — чуть не ляпнула, но вовремя прикусила свой язычок, да так ощутимо, что даже зажмурилась от боли.
— Ты, чего убегал-то? — спросил герцог, изучающе меня разглядывая.
— Так, вы ж гнались, вот и убёг, — втянула голову в плечи.
— Не убёг, — поправил герцог.
— Это ещё вопрос, — протянула гнусаво, только бы голосом не выдать, внутренней дрожи.
От удивления он даже бровь одну приподнял, скептически на меня глядя. Но перехватил за воротник покрепче, так что мне пришлось на носочки встать, а то в подмышках стало давить.
— Пошли, — заявил грозно и просто потащил меня в ту сторону, откуда мы только что прибежали.
— Дяденька, отпустите! Шо я вам сделал? — запричитала что есть мочи.
— Какой я тебе дяденька? — фыркнул его сиятельство.
— Так, на тётеньку вроде не похожи, — протянула задумчиво, осмотрев его с головы до пят с абсолютно серьезным выражением лица.
— Ты мне ещё поговори, — гаркнул «дяденька» и добавил угрожающе: — В карцере закрою!
— За шо-оо? — вознегодовала совершенно искренне.
Я так вживаюсь в роль, что испытываю настоящие эмоции, и потому играть не приходится. Вот и сейчас мне было уже ужасно обидно за подобную несправедливость по отношению к бедному беспризорнику.
— А зачем ты от меня убегал? — вновь вернулся к неудобному вопросу герцог
— Так вы погнались, я и рванул… — хмыкнула обиженно.
— Ясно, — Давей даже улыбнулся, поняв, что на этот вопрос не добьётся честного ответа, и перешёл к следующему: — А у гостиницы что делал?
— Ничего не делал! — ответила невозмутимо. — Просто сидел.
— Ничего, говоришь? — с сомнением переспросил он.
— Не а. — честно-честно посмотрела ему в глаза, слегка вывернувшись из захвата. — Вот, курил.
И неожиданно сунула ему под нос свою трубку.
— Фу! — он сначала сморщился, но потом расслабился и даже улыбнулся. — Не годится никуда твоя версия — от тебя даже дымом не пахнет
— А я бросаю! — тут же нашлась, что ответить, сделав совершенно невинное лицо.
— Ну-ну, — не поверил герцог и поволок меня дальше.
— А куда это вы меня тащите? — всполошилась, узнав дорогу. — Ваша контора в другой стороне!
— Ишь, какой наблюдательный! Шагай вперёд! — Змей улыбнулся коварно.
— Дяденька, я ж ничего не сделал, — пискнула, пытаясь тормозить пятками.
— Ещё раз дяденькой назовёшь, по лбу стукну! — пригрозил его сиятельство, не обращая внимания на моё сопротивление и не снижая скорости нашего перемещения.
— Нехорошо, дяденька, детей бить. — пробубнила себе под нос.
Если он и услышал, то ничего не ответил. Какое-то время передвигались молча, и вдруг остановились перед вывеской «Серебряная кружка».
— Подойдёт! — улыбнулся Его сиятельство и бесцеремонно втолкнул меня внутрь таверны.
Мои мысли тут же понеслись вскачь, наверное, быстрее, чем мы с герцогом несколько минут назад. Если он меня узнал, то сейчас заведёт в одну из комнат наверху и примется… Что примется, моё воображение нарисовало так ярко, что бросило в жар.
«Всё! Пропала моя невинность! Что же это делается? Среди бела дня чести лишают!» — завопила я мысленно, представив себя героиней любовного романа. Потом, слегка сменив амплуа, начала кокетничать со своим мнимым соблазнителем: «Ах, коварный герцог! Как вы могли так со мной поступить!» Но тут себя одёрнула. «Какая невинность? Вот это я загнула! Актриса Актрисовна! Даже в мыслях продолжаю лицедействовать. Эх, а такая красивая сценка пропадает! Надо будет придумать, где и когда ее удачно обыграть. Душевно же получается! Было бы неплохо ещё перед самой лестницей в комнаты грохнуться в обморок. А рыцарь в железных доспехах пусть на руках наверх тащит». Я тут же так ярко представила картину, как несчастный пытается нести нелёгкую ношу, гремя доспехами, неожиданно силы его покидают, и он летит с дамой вниз, с жутким грохотом. В итоге дама оказывается погребена под рыцарем …
Но к моей радости (а, может, и огорчению), герцогу подобное не пришло в голову. Никто не потащил моё бедное тельце в комнаты, а просто усадили за стол на лавку. Его сиятельство сел, напротив. Жестом подозвал хозяина, сделал заказ, я не особо прислушивалась, всё ещё пребывая в своих фантазиях. Но когда герцог произнёс «и кружку пива!», я тут же его поправила:
— Две! — и нагловато улыбнулась, дерзко глядя из-под козырька кепки на удивленного мужчину.
— Одну! — твёрдо уточнил «дяденька», сверля меня упрекающим взглядом.
— Как бить ребёнка, так горазды, а как пивом угостить… — начала обиженно.
— Цыц, — рявкнул он, и откинулся на спинку лавки, расслабленно оглядывая обстановку.
На самом деле, он цепким взглядом зафиксировал каждую деталь и даже ходы к отступлению держал под контролем. Но сделал это так неуловимо, что если бы не моя врожденная наблюдательность и годы дедовских тренировок, не заметила бы.
Когда принесли заказ, у меня аж слюнка потекла от исходящих ароматов, особенно аппетитно выглядели запечённые рёбрышки под каким— то соусом, мясной пирог с сырной корочкой, и овощи в сметане. Герцог улыбнулся, увидев мой голодный взгляд, и придвинул блюда поближе.
— Приступай! — кивнул мне.
В тот момент ему ставили ту саму кружку с пивом, а мне подали квас. От пивка я бы сейчас тоже не отказалась. Это. конечно, не шампанское, но для моих расшатанных нервов подойдёт. Дрожь от присутствия рядом его сиятельства так и не проходила, как не пыталась её заглушить доводами рассудка, тело отказывалось меня слушаться.
Взяв столовые приборы в руки, только было собралась трапезничать, как вовремя поняла, что совсем вываливаюсь из роли. Беспризорник никак не может знать, как пользоваться ножом и вилкой. Повертела их в руках, старательно изображая непонимание и долго рассматривая, особенно вилку. Наконец ее отложила и с размаху наколола на нож ребрышко. Уже поднесла его ко рту, как герцог остановил меня.
— Погоди! — и повернулся, чтобы позвать хозяина.
Это был очень удобный момент, я мигом поменяла наши с ним кружки местами, и пока он не заметил, быстренько приложилась к пиву. За один присест, кажется, выдула половину.
Давей тем временем, попросил у хозяина для меня ложку. Когда он обернулся, я уже поставила кружку на стол и сидела довольно улыбаясь.
Герцог в секунды оценил обстановку, должно быть, увидев что-то на моём лице, и заглянул в ёмкость с квасом, что теперь стояла возле него. Какое-то время его лицо ничего не выражало, но в следующее мгновение он уже пытался сдержать смех, даже губу закусил. Я тоже хмыкнула, удовлетворённая своей выходкой.
Потеха моя была не долгой, не успела и глазом моргнуть, как он вернул свой напиток назад, лишь только я расслабилась.
— А я оттуда уже отпил! — заявила нагло.
Пиво опустилось тёплым комочком на дно живота и мне стало хорошо. Даже дрожь уменьшилась. Мне бы допить кружечку, вообще радостно станет.
— Ну. ты нахал! — рассмеялся, не выдержав его сиятельство. — Чтоб мы были на равных, я отопью твой квас.
Он уверенно потянулся к моей кружке.
— Эту кислятину? — сморщилась я.
Герцог понюхал содержимое и тоже брезгливо скривился.
— Ладно, твоя взяла! — поднял обе руки вверх, изображая свою капитуляцию.
Затем он вернул мне теперь уже моё пиво, а себе заказал новую кружку.
— Вот и славненько! — похвалила герцога, чем вызвала вновь его смех, и принялась уплетать угощение за обе щеки.
Давей, недолго думая, последовал моему примеру.
Какое-то время мы ели молча, герцог иногда хитро улыбался, поглядывая, как я с удовольствием поглощаю пищу. Аппетит у меня всегда отменный.
Наевшись, сыто потянулась и. развалившись на лавке, прикрыла глаза от удовольствия.
— А теперь рассказывай, — долетел до меня сквозь дрёму голос его сиятельства.
— Чего рассказывать? — открыла один глаз и с подозрением на него посмотрела.
Это он меня сейчас задобрил, чтобы посговорчивей была? Тут он просчитался. Я от пива или засыпаю, или начинаю вытворять всякое. А фантазия у меня будь здоров, могу такого наворотить!
— Всё, что знаешь о Лисе, — добавил прямо в лоб его сиятельство.
— Так не знаю я ничего! — заявила небрежно, пожав плечами.
— Это ты зря, — протянул Змей и глаза его зло блеснули. — Я разве похож на доброго дяденьку, что за просто так напоит, накормит, а потом домой отпустит?
И как-то стало нехорошо от его слов, а ведь, правда, этот совсем не похож на такого добродетеля. Как бы ни вышла мне боком дармовая еда.
— Похож. — брякнула, пытаясь вернуть шутливое настроение, но видя устремлённый на меня нехороший взор, добавила совсем тихо: — Чуть-чуть…
Его брови удивленно взлетели вверх, а на губах появилась его скептическая фирменная улыбочка.
— Я тебе серебряный дал? — спросил, обдав холодным взглядом.
— Какой серебряный? — всё ещё пыталась я противостоять напору, но по спине уже пробежали мурашки страха.
— Серебряный я тебе дал за определённую информацию, — продолжил Змей, не обращая внимания на мой ответ — Ты монету взял — должен отработать.
В этот момент я отчетливо поняла, отчего его Змеем зовут. Появилось четкое ощущение, что меня сейчас схватили в цепкие кольца и вряд ли отпустят, даже дышать перестала от ужаса.
Сидела перед ним. сжавшись, как мышь перед удавом, он меня словно загипнотизировал так, что пошевелиться боялась.
— Так вы ж сами дали, — пропищала, через раз дыша.
— Я тебе дал, а ты информацию не принёс, значит — украл! — сделал он свой коварный вывод и добавил довольно: — Вот за воровство-то я тебя и посажу.
Так вот. как он ловит бедных мальчишек в свои сети. Они с перепуга, что упекут за решётку, соображать перестают и попадаются.
— Не имеете права, — протянула испуганно. — Я ничего не крал!
— Моё слово против твоего. Как думаешь, кому поверят?
— Ну. вы и… — далее выразилась нецензурно, но совсем уж тихо.
— Что? — переспросил он.
— Ничего! — и отвернулась обиженно.
В голове одна мысль сменяла другую, лихорадочно ища выхода.
— Ну. так что? — переспросил герцог, аккуратно промакивая салфеточкой рот. — Будешь говорить?
И тут меня осенило: я буду не я, если не навру ему с три короба.
— Хорошо, — подняла руки вверх, как он недавно. — Ваша взяла!
Вот только не учла я одного, что алкоголь очень пагубно на меня влияет.
— Сам-то я её никогда не видел, — начала самозабвенно. — Но говорят, что красивая, аж страшно.
— Да ну? — герцог сделал вид, что верит.
— Точно! — подтвердила важно.
Когда от тебя ждут вранья, главное — оправдать ожидания. Потому честно, глядя в глаза, продолжила:
— Глазищи — во! — изобразила пальцами величину глаз. — Как глянет, так все и падают!
Губищи — во!
— А падают то чего? — спросил с постной миной мой собеседник.
Кажется, ему становится скучно, надо слегка разнообразить свое повествование.
— Как отчего? — деланно удивилась. — От любви!
Я руки развела в стороны, типа, что ж вы. мол, такой непонятливый, ваше сиятельство.
Он тяжело вздохнул и. судя по скептическому настрою, собрался прервать мой спектакль, потому поспешила продолжить, я же ещё не сказала основного:
— Роста она метра два. фигура такая, что слюнки текут, волосы огнём горят! — вещала с восторженно-придурашным выражением на лице. — Говорят, если их расплавить — чистые слитки золота получаются!
— Зачем же она тогда воровским делом занимается, если золото само на голове растёт? — спросил, подперев голову ладонью.
Точно, ещё немного, и он заснёт, и словно в подтверждение этого герцог прикрыл глаза.
— Так кто ж её знает? — прошептала, наклонившись, а самой так захотелось добавить: — «Вы поспите, а я тут посторожу».
Но он неожиданно резко открыл глаза и поднялся из-за стола.
— Вот что. сказочник из тебя никудышный, моя бабушка и то лучше рассказывала! — заявил и схватил меня за руку. — Пойдем— ка в Тайную канцелярию, там сказки страсть как любят.
— Да правду я говорю, зря вы мне не верите. Я ж всей душой к вам, как на духу всё выкладываю, а вы… — посмотрела с упрёком.
— Это я понял, языком молоть ты горазд. Да только всё ерунду.
И потащил, ирод, несчастного сорванца, то есть меня, из таверны наружу.
— Дяденька, пустите, я ж ничего не сделал! — продолжала стоять на своем.
— Э, нет. друг ситный, я на тебя столько времени потратил, а пользы никакой.
Дело начало принимать нежелательный оборот, я поняла, что пора делать «чистосердечное признание».
— Да, что ж вы? Да. как же это? Зачем вы так? — пропищала ноюще, пытаясь вырваться, а потом, изобразив на лице полную безысходность, выпалила: — Да. нет никакой Лисы! Глаза опустила, как будто неловко мне, что сейчас выдаю самую страшную тайну, да еще чужую.
— Как, нет? — остановился его сиятельство и даже руку мою отпустил.
А держал крепко, гад, даже почувствовала боль, теперь синяк будет.
— Ну, — начала я, переминаясь с ноги на ногу, вроде клещами из меня сведения вытаскивают. — Там их целая банда. Несколько человек. Сколько не знаю…
Говорила отрывистыми фразами, будто стыдно мне, глаз на герцога не поднимала.
— Один всегда стоит на стрёме у дома, второй лазит в окно, третий сейфы вскрывает. Посудите сами, — теперь воззвала к его разуму: — Разве может один человек столько дел провернуть?!
Вроде неплохо получилось, почти правдоподобно, но Саблер молчит в ответ и его молчание затягивается. Задумался, что ли? Решилась взглянуть на него.
Его сиятельство смотрел на меня изучающе и его губы неожиданно медленно растянулись в довольной улыбке.
— А ты не так прост, как казался! — выдал, вдруг, совершенно искренне. — Но знаешь, в чем твоя проблема?
Он дружески приобнял меня за плечи. Сразу какое-то нехорошее предчувствие появилось. Герцог тем временем развернул меня вновь в сторону дороги на Тайную канцелярию и продолжил так по-доброму, что плакать захотелось:
— Не на того ты, дружок, нарвался, не верю я ни единому твоему слову.
— Это почему же? — удивилась абсолютно по-настоящему. — «Нет, ну мне обидно даже стало, я так красиво заливала».
Он хмыкнул в ответ.
— Интересный ты парень, с выдумкой, и котелок у тебя варит, вот только направить бы твою смекалку в полезное дело.
— Какое? — моему изумлению не было передела.
— Пойдёшь ко мне в тайную службу?
Я онемела, и застыла с открытым ртом, лишь заморгала часто, пытаясь осмыслить сказанное.
Его сиятельство рассмеялся, отвесил мне лёгкий подзатыльник, я только и успела за кепку схватиться, чтобы та не слетела. По телу пробежала холодная волна от внезапного накрывшего меня страха разоблачения. А он развернулся и, засунув руки в карманы штанов, как хулиганистый подросток, пошёл своей дорогой.
«Это всё?! — ещё больше шокировалась. — Что и не потащит к себе в контору? Почему он так неожиданно сменил своё решение? Кажется, я в этой жизни ничего не понимаю…»
Несерьёзный вид главы Тайной канцелярии и его танцующая походочка заставили улыбнуться, и мне захотелось сделать для него что-то хорошее, поблагодарить за обед, и за то, что всё-таки отпустил.
— Эй! — позвала невежливо.
Герцог обернулся, на лице — всё та же загадочная улыбка. Может, и не плохой он человек.
— Недавно обнесли склады заморского гостя… — начала.
Шкет на днях поведал мне эту историю. Совсем соглядатаи Тайной канцелярии замучили, всё рыскали по ночлежкам.
— Ковры там унесли… — продолжила, увидев, что герцог заинтересованно сделал шаг навстречу.
— Так вот это не беспризорники. Им ковры ни к чему. Они привычные спать на сырой земле, и зимой, и летом, — сделала паузу, а он еще ко мне приблизился на несколько шагов.
Пришлось даже отступить, чтобы расстояние между нами оставалось достаточным для побега. Попадаться опять в его лапы не было совершенно никакого желания.
— А продать сорванцы точно не смогут. Кто ж у них купит?!
После этих слов его сиятельство ещё быстрее ко мне стал подходить, я с такой же скоростью, почти переходящей в бег, отступала.
— Ищите у наших местных продавцов коврами! — бросила последнюю фразу и сорвалась в бега.
— А ну, стой! — крикнул вдогонку его сиятельство, и пробежал за мной несколько метров, но, видно, на сегодня пропал у него настрой за мной бегать.
Обернулась, не услышав за спиной погони. Он просто стоял на дороге и смотрел мне вслед. Прикоснулась к кепке в знак приветствия, как делают мальчишки и, поняв, что он не собирается меня преследовать, засунула руки в карманы и, посвистывая, спокойно отправилась своей дорогой.