Глава 25

Бал в особняке его сиятельства герцога Лаисского только лишь набирал свои обороты, когда к парадному входу подкатила богато украшенная карета.

С козел спрыгнул лихой мальчишка в сюртуке придворного пажа, с важностью отворил дверцу и подал руку в темноту кареты. Но оттуда так никто и не показался. Стражники на входе заулыбались, ехидно поглядывая на пажа.

Тот сделал вид, что так всё и должно быть и нырнул вглубь транспортного средства. Через минуту послышался скрипучий старческий голос.

— Ох, задремала, кажись. Уже приехали? — донеслось громогласное из глубин, так что слышала вся округа.

Голос такой силы мог принадлежать полководцу. Но когда при помощи того же провожатого, медленно, словно боясь развалиться на кусочки вылезла из кареты сухопарая старушка и сощурилась от яркого света, стражники недоуменно переглянулись. Весь вид сгорбленной пожилой леди с трясущимися руками и головой, не соответствовал голосу.

По одежде любой мог определить в ней очень богатую и явно эксцентричную особу. Элегантное тяжелое бархатное платье тёмно-зелёного цвета, с глухим воротом и длинными рукавами, строгого покроя, дополняло удивительно тонкой работы изящное колье и под стать ему небольшая заколка в седых волосах, скрепляющая не только замысловатую прическу дамы, но и поддерживающая небольшую черную вуаль, закрывавшую пол-лица. От ворота поднималось на подбородок кружево той же работы и практически закрывало оставшуюся половину снизу. Так что взору открывался только давно уже утративший привлекательность морщинистый рот, да обвислые щёки с россыпью пигментных пятен. Руки были скрыты черными перчатками.

— Тим, подай лорнет, — не уменьшая громкости, поскрипывая, словно несмазанная телега, заявила леди мальчишке.

Тот подобострастно поклонился и, исчезнув в карете на пару секунд, тут же появился обратно, протягивая даме ставшие нынче модными стёклышки на резной замысловатой ручке.

Старушка, взяв двумя пальчиками прибор, внимательно осмотрела сквозь непрозрачное стекло, как будто у бедняжки светобоязнь, парадный вход в особняк его светлости и особо уделила внимание стоявшим на страже охранникам.

Изучив пристально людей на входе, леди проследовала к дверям, тяжело опираясь на изящной работы клюку. Паж остался у кареты, с явным любопытством следя за происходящим.

Когда пожилая леди поравнялась с вышедшим навстречу к ней стражнику, тот кашлянул, привлекая к себе внимание, и вежливо осведомился:

— Леди, прошу назвать своё имя.

Старушка, не замедляя шага и так же глядя себе под ноги прошамкав губами, произнесла:

— Да, да, милок, погода сегодня неплоха.

Тот настолько опешил, что не нашёлся сразу что ответить, но долг звал и ответственный охранник, забежал перед старушкой наперёд. Та же, не замечая препятствий, двигалась словно таран. Страж вновь сделал попытку выполнить возложенную на него работу.

— Я прошу, — начал он намного громче прежнего, — представьтесь, пожалуйста, леди!

Та, не снижая скорости, подняла голову.

— Благодарю, — махнула в его сторону клюкой, так, что несчастному пришлось быстро отпрыгнуть, дабы не попасть под удар, а дама громогласно заявила: — Я чувствую себя прекрасно! Надо же, какие вежливые молодые люди.

Старушка, ни на кого не глядя, беспрепятственно зашла в здание.

Второй стражник, стараясь исправить ситуацию и помочь слишком стеснительному другу, уже вдогонку ей крикнул:

— Назовите ваше имя, леди!

— Да хорошо я себя чувствую! Вот прицепились! Ещё вас всех переживу! — послышалось глухо из глубин коридора.

Мальчишка паж у кареты, уже еле сдерживая хохот, прокричал нерадивым стражникам:

— Это герцогиня Шптсешсткая, — так прозвучало в его устах имя леди, отдалённо напомнившее несколько известных фамилий кряду.

Сделав своё дело Шкет, собственной смешливой персоной, заскочил на козлы и быстро укатил вдоль дорожки к воротам, каждую минуту срываясь на хохот.

Первый стражник тут же принялся изучать список, пытаясь по отдельным уловленным звукам угадать, кто же на самом деле пожаловал.

Было бы удивительно, если бы ему это удалось, так как подобной леди в природе не существовало.

Тем временем я в образе старушки совсем не старческим размашистым шагом приближалась к бальной зале.

Первая часть нашего со Шкетом спектакля прошла на ура. Дальше предстояло основное действо комично-трагичной, наспех придуманной пьесы, и играть её дальше мне уже надо самой.

Добравшись до нужной двери, перевела дыхание, вновь вошла в образ. Дежуривший на входе юноша даже глазом не моргнул, заметив мои метаморфозы. Вот что значит, вышколенная прислуга.

Когда я вплотную приблизилась к двери, он с почтением её отворил.

Хозяева уже не встречали гостей, бал в самом разгаре, потому у меня было время осмотреться, перед тем, как я увидела спешащую ко мне навстречу герцогиню Саблер.

— Маргарет! — шагнула я к ней, не давая ей возможности вставить и слова, и выдала громогласно, так, что обернулась добрая половина зала. — Как ты выросла!

Говорила я все тем же отвратительным скрипучим голосом, мелко тряся головой, изображая болезнь, что иногда поражает пожилых людей.

И хоть мне это было неприятно, всё же нехорошо насмехаться над старостью, но для полноты образа, увы, необходимо.

— Леди? — герцогиня сделала вежливую паузу, то ли пытаясь меня вспомнить, то ли ожидая от меня ответа.

Но у меня был свой сценарий. По моей версии я была глуха на оба уха, и как все люди, страдающие данным недугом, говорила очень громко, вызывая неприязнь окружающих.

— Дорогая! — прогрохотал мой голос, перекрывая иногда даже музыку. — Наклонись поближе, дай я тебя рассмотрю.

И для большей убедительности я нацепила на нос лорнет, слегка приподняв вуаль, чтобы придать законченность образу, к тому же так глаза мои разглядеть сложнее.

Ее светлость вежливо наклонилась, хоть и чувствовала себя неуютно, и на её лице проскользнула наряду с недоумением, лёгкая нотка презрения. Ещё бы!

Чтобы от меня и пахло как от старушки перепробовала кучу всяческих ароматных масел, как только не соединяя их, пока не нашла нужный запах. От меня действительно разило затхлостью, немного лавандой и сыростью с плесенью вперемежку. Смесь убийственная! Не удивлюсь, если герцогиня после вежливого приветствия поспешит от меня удалиться.

— Ты была вот такой, когда мы последний раз виделись, — показала клюкой где-то себе по пояс. — Всё носилась по двору в коротких штанишках, играя в разбойников. Неужели ты не помнишь тётушку Агнес?

Эффект мои слова произвели нужный. Окружающие стали к нам подтягиваться, с интересом прислушиваясь. Герцогиня в коротких штанишках — это же конфуз.

На лице именинницы отразилось сразу несколько эмоций — тут и недоумение, и неприязнь, а также искренние попытки вспомнить чудаковатую родственницу. Я бы долго смеялась, если бы ей это удалось. Но всё же победила холодная аристократическая вежливость. Леди Маргарет злилась, страдала, но терпела.

Перед походом в дом герцогов, я тщательно изучила их родовое древо. Со стороны герцога Саблер, отца Давея, придраться было не к чему, почти всё высоко титулованные и известные особы. Зато со стороны Маргарет, в девичестве Туамер, были белые пятна в родословной, на которые я в данный момент очень рассчитывала. И искренне надеялась, что бедную старушку примут как свою.

Что интересно, книгу с подробным описанием генеалогических древ многих родов, я обнаружила в дедовой библиотеке. И на страничке герцогов Лаисских дед собственной рукой сделал несколько пометок. Видно он тоже интересовался главой Тайной канцелярии, сталкиваясь с тем не раз.

— Как ты выросла! — продолжила я своё представление. — Стала настоящей красавицей!

Рада тебя видеть, деточка!

— Благодарю! — её взгляд немного потеплел, она наклонилась ко мне и очень тихо произнесла с совершенно искренней улыбкой: — Всю жизнь тебя не видела и ещё бы век не видеть!

Вот стервочка же. Я ей тем же тоном и с таким же выражением лица ответила:

— Конечно, дорогая! Теперь будем чаще встречаться!

У нее дёрнулся левый глаз, а я радостно продолжила:

— Это сколько же тебе годочков стукнуло? — спросила, стараясь говорить тише, но так, чтобы мой громкий шёпот слышали все близстоящие.

Она пробормотала, что-то невразумительное в ответ, затравленно озираясь по сторонам. Природная воспитанность не позволила нагрубить старшей родственнице. Наверное, поняла, что с глухой в остроумии трудно тягаться.

— У меня ж для тебя подарок! — заявила я торжественно и полезла в небольшой мешочек на поясе того же цвета, что и платье.

Вынув черную бархатную коробочку, протянула её матушке Давея.

Та взяла и осторожно открыла. На белом атласе, сверкая россыпью драгоценных каменьев, лежало кольцо искусной работы, сделанное под старину. Такой подарок могла бы преподнести настоящая герцогиня.

Маргарет немного смутилась. Было видно, что украшение пришлось ей по вкусу, и она принялась благодарить.

— Это фамильное кольцо, оно передаётся в роду по женской линии, — перебила герцогиню старушка.

— О’ — её глаза стали круглыми, а интерес к украшению увеличился.

Пусть себе помечтает, не говорить же ей, что кольцо сделано по моему собственному эскизу из недавно украденных камней. Боюсь от таких открытий, её удар хватит.

Маргарет глядела на меня уже гораздо нежнее, и по-доброму продолжила изливать свою благодарность за такой дорогой подарок.

— А, где этот негодник Ривен? — воскликнула я неожиданно, прервав поток её излияний, и оглянулась по сторонам.

К слову сказать, негодником я обозвала отца герцогини, который умер уже с десяток лет назад. Её сиятельство, слегка наклонившись, чтобы скрыть мою оплошность и свою неловкость по этому поводу, громким шёпотом трагично сообщила:

— Он умер!

— Вот шалопай! — ответила я ей на это, чем ввела в легкий ступор.

А пусть догадается, что послышалось глухой старушке.

— Этот озорник до сих пор любит лазить всем подряд под юбки? — продолжила я дальше, чем привела её в состояние уже тяжёлого шока, а окружающих вынудила навострить ушки.

Как же народ у нас падок на скандалы!

Её отец отличался большой любовью к противоположному полу с раннего юношества, видать внучок в него пошёл.

Подтвердив таким образом хорошее знание семейных секретов, я убедила герцогиню и гостей, что мы таки родственники. Только открывать иные семейные тайны на балу леди Маргарет совсем не хотела. Её взгляд устремился в толпу ища спасения и, кажется, это спасение она вскоре обнаружила, потому как сразу же посветлела лицом.

А я хмыкнула про себя: «Как все спешат избавиться от маразматичной старушки».

Меж тем герцогиня махнула рукой своему сыночку, находящемуся, как оказалось, неподалеку от нас. Дав, ни минуты не задерживаясь, кивнул головой, извиняясь перед своими собеседниками, и поспешил к матушке. Какая милая сыновья забота и послушание!

У меня перехватило дыхание от его стремительного движения по залу, от легкости шагов, и предвкушения встречи. А как он был сегодня красив! Даже голова слегка закружилась. Невольно опустила взгляд в пол и замерла. Увидев свисающий лорнет, чертыхнулась про себя. Мне никак нельзя расслабляться в его обществе! Это вам не герцогиня, у сего змея зоркий глаз, враз раскусит.

Но поиздеваться ещё и над главой Тайной канцелярии — такая заманчивая идея! Никак не могу себе в этом отказать.

Когда он подошёл, я уже вновь нацепила лорнет и, усиленно щурясь, принялась пристально его разглядывать.

— Мой сын — Давей! — представила герцогиня.

— Ривен! — воскликнула я, чем привела светоносное семейство в полное замешательство. Они переглянулись с выражениями крайнего изумления на лицах. Но в глазах его сиятельства промелькнули озорные искорки, а вот во всей фигуре её сиятельства читалась немая мольба: «избави меня, наконец, от этой взбалмошной старухи».

Я бы захихикала, да образ не позволял, потому тем же противно-скрипучим голосом громко добавила:

— Как ты возмужал! — и принялась щупать его с особым остервенением.

«Старушкам многое позволено», — мелькнула мысль. — «Надо будет подольше не рассекречиваться, уж больно хороший образ получается». И пару раз существенно ущипнула герцога, что доставило мне несказанное удовольствие. Тот от неожиданности даже подпрыгнул, но ничем не выдал своего недовольства, продолжая вежливо улыбаться. Надо же, стойкий какой! А ведь синяки точно останутся, другой бы хотя бы ойкнул, а этот хоть бы хны. Всё-таки я — дрянная девчонка, нравится мне над ним издеваться. А пусть не заслуживает!

— Стал настоящим мужчиной, — продолжала гнуть своё, а потом спросила с ехидцей в голосе специально особенно громко: — И всё так же не пропускаешь ни одной юбки? Близстоящие дамы покрылись румянцем и прикрылись веерами, а на лицах мужчин проступила еле сдерживаемая ухмылка.

Только вот его сиятельство нисколько не смутился, а даже наоборот, ослепил меня одной из своих самых обворожительных улыбок, и слегка придерживая за локоть, повёл к стоящим у стены диванчикам, выполняя не высказанное вслух поручение своей матушки.

— Вы не устали? — вежливо осведомился он, и у меня от звука его голоса мурашки побежали по телу.

Чуть было не ляпнула: «Нет, что ты, я ещё тебя перетанцую!» Но тут же спохватилась и выдала новую белиберду:

— И не говори, дружок, молодёжь нынче раздета до неприличия. Ты только взгляни на эти декольте, — я мимоходом ткнула лорнетом в ближайшую леди, и та сразу же сделалась пунцовой. — Это же просто вульгарно, так выставлять свои прелести напоказ.

Как же весело приводить в состояние шока весь зал!

Надолго герцоги запомнят приезд капризной сумасбродной бабульки. При моём приближении леди и лорды спешили разойтись в разные стороны, дабы не стать объектом моего пристального внимания.

Галантно усадив меня на диван, Дав, кажется, с облегчением выдохнул, решив, что его миссия на этом закончена. Да не тут-то было.

— Ривен, дорогой, принеси-ка мне рюмочку коньяка, — выдала, облокотившись на спинку, продолжая называть герцога другим именем.

Он хотел что-то ответить, но вспомнив, что безумная бабулька вряд ли что услышит, вежливо поклонился и ушёл.

Я вновь поднесла к глазам лорнет и пристально наблюдала за его передвижением. И вскорости, с удивлением поняла, что его сиятельство намного больше уважает старость, чем боится быть опозоренным наглой старухой на глазах у публики.

Герцог собственноручно мне налил коньяку и сейчас приближался с ним к диванам. Он не поручил меня слуге, не отмахнулся, как от назойливой мухи, а проявил выдержку и понимание. Надо же, сколько новых граней сегодня я открыла в Давее, и получила моральное удовлетворение о того, что меня обслуживает сам глава Тайной канцелярии.

Если и дальше так пойдёт, то мы с ним сорвём весь бал невест. Усажу его рядом с собой и начну рассказывать бесконечные истории из «своей молодости», а сочинять я умею. Ему по этикету, да и из моральных соображений невозможно будет покинуть одинокую даму, тем более таких преклонных лет. И мне не надо будет переходить к третьей части моего спектакля. Эх, кажется, я размечталась…

Невольно облизнула губы, разглядев в руках герцога рюмочку с янтарной жидкостью. Коньяк для меня, конечно, слишком крепкий напиток, но, увы, все виденные мной старики и старушки предпочитали именно его. Проведя языком по губам, немного испугалась. Наложенные на лицо мелкие и глубокие морщинки из нежной куриной шкурки, стали засыхать. Ещё немного, и они просто осыплются прямо на мою небольшую грудь. Нет, с этим актом пьесы пора заканчивать, пока мой маскарад не рассыпался. Эх, а так было весело! Какое-то время всё ещё продержится под слоем гримирующего крема, но недолго.

Взяв протянутую рюмку из рук герцога, опрокинула её залпом, содержимое обожгло горло, чуть не зашлась в кашле, довелось даже стиснуть зубы, дабы не выдать своего состояния.

Какое-то время пришлось молчать, справляясь с спазмами, несмотря на то, что по сценарию далее шли провокационные реплики. Но мне было не до них.

Подняв вновь непрозрачные стёкла к глазам, чтобы скрыть моё замешательство, и принялась рассматривать танцующих. Отметила для себя нескольких девиц, что с интересом и нетерпением поглядывали на его сиятельство. Злость и ревность вкупе с выпитым сделали своё дело. Громко захлопнула лорнет, так что другой на месте герцога подпрыгнул бы от неожиданности, а этот ничего, только моргнул. Крепкие, видать, нервы.

И не снижая звука, заявила:

— Ты видел, мой мальчик, как эти кокетки прижимаются к кавалерам?!

Его сиятельство в ответ что-то неопределённое крякнул, пытаясь сдержать смешок. Очевидно, смущение дам, тоже безумно веселило герцога. В его глазах я, должно быть, выглядела забавной старушенцией, с которой он был не прочь покуражиться, слегка глумясь над окружающими. Подобное отношение мне льстило, но грим, подсыхая, всё более стягивал моё лицо, и надо было заканчивать представление.

— Пообещай, мне не водиться с подобными леди легкого поведения, — потребовала я нагло, а со всех сторон послышались укоризненные охи.

Его сиятельство с самым серьезным выражением лица приложил руку к груди, и кивнул, со всей преданностью глядя мне в глаза. Он понял, что слов всё равно «не расслышу», потому предпочёл изъясняться жестами.

При этом у него был такой забавный вид, по-моему, он тоже развлекался от души. Вот и славно. На этой позитивной ноте и закончим.

— Иди, веселись, дорогой! — отпустила я его благосклонно, а потом добавила уже тише: — И помни своё обещание!

В следующую секунду, прикрыв веки и следя за его сиятельством из-под опущенных ресниц, издала звук очень похожий на храп. Пусть решит, что старушка умаялась, и ей необходим покой.

Герцог, из последних сил сдерживая улыбку, с особым почтением поклонился и через секунду уже скрылся в толпе у столиков с напитками.

«Пора менять маски», — с этой мыслью поднялась и, поймав одного из официантов, вежливо попросила:

— Проводи-ка меня, дружок, в дамскую комнату.

Тот сразу растерялся, не его это дело водить пожилых леди, но тут же подобрался и, напустив на себя важности, повёл в нужном направлении.

Оказавшись в дамской комнате, подальше от чужих глаз, с облегчением выдохнула. Дождалась, когда слуга скрылся за поворотом, на цыпочках выбралась в коридор. Оглядевшись, прожогом понеслась по лестнице для слуг наверх, к спальне его сиятельства. Если там засела какая-то проворная дамочка, не стесняющаяся в средствах для охмурения герцога, заодно и выгоню. Видел бы кто-нибудь, как дряхлая старушка несётся со скоростью легкой лани по коридорам, решил бы, что у него галлюцинации.

Добраться на нужный этаж удалось незаметно и без приключений. На пути, к моей радости, никто не встретился.

Комната его сиятельства оказалась заперта, но для меня это не проблема. Вынув шпильку из волос, в пару секунд открыла нужную дверь. Проникнув внутрь, первым делом опустилась устало на кровать. Если бы кто увидел пожилую женщину, проникнувшую в спальню его сиятельства, глазам бы не поверил.

Хихикнула, представив заголовок в газете: «Конфуз случился на балу герцогини Л. Его сиятельство подвергся домогательствам дамы весьма преклонных лет. Куда катится этот мир?»

Но долго рассиживаться никак нельзя, а то пропущу всё самое интересное.

Быстро сняв с себя порядком надоевший макияж, лицо под ним уже начало зудеть, умылась прохладной водой. Освободилась от тяжелого платья, под которым было надето нежно-голубое легкое, из шифона и шёлка, изящное платьице, кстати, с довольно глубоким декольте. Даже дышать стало легче. Седой парик полетел на пол вслед за нарядом, а на свет появились рыжие кудри. Все открытые участки тела протёрла платочком с фиалковой ароматной водой, надеясь, что этот жуткий старческий запах не въелся в кожу, я его ведь только на платье наносила.

Ненужные более «бабушкины» вещи и драгоценности сложила в небольшой сшитый для этих целей мешочек. Неизвестно, как сложится для меня сегодняшний бал. В случае если придётся слишком быстро ретироваться, удобней будет уносить ноги, прихватив лишь мешочек.

Сегодня я решила ещё раз побыть в своём любимом образе рыжей хищницы, уж больно она хороша и дорога мне. Нет, я могла бы, конечно, придумать и другой образ, но уж очень хочется, чтобы он меня узнал. И если его сиятельство принялся уже за отбор невест, то и я хорошенько повеселюсь. Приведя себя в порядок, уложила волосы в незамысловатую прическу, сколов несколько прядок на макушке заколками с нежно-голубыми цветами. Затем надела изящный ансамбль из красивых васильково-синих сапфиров — колье и серёжки. Довершали образ белый веер с вкраплениями синих камней и темно-голубые туфельки. Выпитый коньяк всё ещё согревал, щечки окрасились естественным нежным румянцем. Вот и славненько! Повертелась перед зеркалом. «Чудо, как хороша!» — сказала сама себе и отправилась навстречу новым приключениям.

На сей раз по пути мне встретилось несколько слуг, и даже управляющий, но им не было до меня никакого дела — мало ли зачем леди бродит по дому. Зная, что многие гости останутся в особняке на ночь, это никого не удивляло.

Вернувшись в бальный зал, теперь уже не спеша и чинно стала прогуливаться вдоль стен, ища глазами его сиятельство. Обнаружился он среди танцующих. Пары кружили по залу, и с каждым новым па его пара становилась ко мне всё ближе. Когда они поравнялись со мной, моё сердце пропустило удар. Его партнёрша была очень красива: стройная, высокая, почти одного роста с Давеем, в элегантном белом платье, ее светлые волосы были уложены в дивную прическу. Особое внимание привлекали чудные карие глаза, что удивительно и не свойственно блондинкам. Они так красиво смотрелись, что я невольно залюбовалась. Но не это заставило моё сердце болезненно сжаться. Эти двое так тепло улыбались друг другу, так нежно смотрели в глаза, что казалось, они знакомы давно и между ними существует какая-то тайна, одна на двоих.

Мир перед глазами зашатался, ухватилась за колонну, чтобы не упасть.

Вдруг со всей ясностью осознала, что вот его будущее, а я… Что я здесь делаю? Зачем весь этот маскарад? Зачем явилась на этот праздник жизни, где мне нет совсем места?

Что я для него? Как бы я ни старалась, как бы он ни закрывал глаза, между нами нет ничего общего, и чем дальше, тем заметней проявлялась бы эта разность, и тем больше и глубже становилась бы пропасть между нами.

К чему я сюда явилась? Как ревнивая жена уличить неверного мужа? Какая глупость! Всё очень просто: он мне не сказал про этот бал, потому что негоже любовнице, да ещё и низкого происхождения, знать, как развлекаются лорды. Увлеклась я, забылась. Возможно он меня и любит, но до того момента, пока не встретит женщину, что станет его женой, ровню, которую не стыдно будет показывать на балах.

В горле образовался ком, мешая вздохнуть, а глаза собрались наполниться слезами. Но я встряхнула с себя это жалостливое оцепенение. «Нет! Я не плачу! Не дождётесь!»

Нужно убираться отсюда побыстрее.

Тяжело вздохнув, собралась было уходить, но подняла голову и встретилась глазами с его сиятельством. От неожиданности, отшатнулась назад. Взгляд его выражал такую ярость и злость, что мне стало не по себе. «Бежать!»

Не оглядываясь, поспешила к выходу.

— Куда столь очаровательная леди спешит? — мне преградили дорогу.

Игриво улыбаясь, на моем пути стоял смуглый молодой человек в военной форме.

— На выход, — ответила мрачно и попыталась его обойти.

— Никак не могу позволить такой прелестнице уходить в столь угрюмом настроении,

— он не давал мне никакой возможности покинуть сие мероприятие быстро. — Позвольте мне развеять вашу печаль! Не согласитесь ли станцевать со мной?

Хотела было вежливо его послать подальше, но неожиданно меня словно черт дёрнул, протянула ему руку со словами: «Почему бы и нет!»

К моей радости это оказалась павана — очень медленный танец, при котором пары делают два шага, сближаясь, и тут же два шага расходясь в стороны. Обходя по кругу, каждое движение сопровождалось сменой партнёров. С танцем черноглазик явно не угадал. Так что, моему разговорчивому кавалеру оставалось только поглядывать на меня с сожалением. И это почему-то поднимало настроение еще больше. Я даже начала веселиться, совершенно забыв, что его светлость тоже изволили танцевать. И когда над самым ухом загремел знакомый голос, вздрогнула.

— Мари, что ты здесь делаешь? — зло спросил Давей.

Посмотрела ему в глаза — он был зол, очень зол! Мне показалось, он еле сдерживался, чтобы не схватить меня прямо на глазах у всех и дать хорошенькую взбучку.

— Танцую, ваше сиятельство! — ответила дерзко.

Он хотел ещё что-то сказать, но опять произошла смена партнёров, и его сиятельству осталось только в ярости поблескивать на меня глазами. Этот факт привёл меня просто-таки в превосходное настроение. А плевать на всё, хотя бы развлекусь на славу, да подёргаю змея за хвост.

Когда музыка стала стихать, ко мне вернулся военный и с несчастным видом констатировал, что мы даже не успели познакомиться. Но два танца подряд с одной партнёршей считалось неприличным. Легкомысленно пообещала с ним станцевать, но позже и он, довольно улыбнувшись, удалился.

Я уж было расслабилась, как увидела пробирающегося ко мне через толпу герцога. И взгляд его не предвещал мне ничего хорошего. Что-то так сразу вновь танцевать захотелось. Попятилась назад. Не стоит сейчас ему попадаться, пусть слегка поостынет.

В этот момент мне на глаза попался скучающий молодой человек, явно не особо востребованный на этом празднике. Мило ему улыбнувшись, пошла навстречу. Даже не буду оглядываться, боюсь, что его сиятельство сейчас просто рычит в ярости.

Юноша, завидев меня, отчего-то сразу же покраснел, но шаг вперёд сделал и руку подал, приглашая на танец, правда, слов выговорить не сумел, но видно было, что пытался. Хорошо, хоть не сбежал. Став в круг мы с ним раскланялись, так же молча, и при звуках музыки, приступили к танцу. Его сиятельство в поле моего зрения не появился, и мне удалось расслабиться и даже получить удовольствие от танца. Партнёр попался хоть и робкий, но умелый.

Когда и этот танец закончился, молодой человек вежливо проводил меня к диванам, и, улыбнувшись, стеснительно, но благодарно, исчез.

Подошла к столикам с напитками, и, взяв бокал с шампанским, осмотрела зал в поисках его сиятельства. Если я права, он сейчас должен быть в гневе и мне лучше всё ещё держаться от него подальше.

Нашла его рядом с мамашей. Она ему что-то усиленно доказывала, но его сиятельство слушал, казалось рассеянно. Его взгляд блуждал по залу.

— Удивительный мужчина, — услышала неожиданно приятный голос.

Обернулась. Рядом стояла та самая красотка, что танцевала с герцогом.

Вблизи она была ещё красивей, чем на расстоянии. Светлые с пепельным оттенком волосы и карие глаза — необычное сочетание. Носик остренький, губы тонковаты, но это её не портило, напротив, придавало некую утончённость чертам.

— Что интересно, — подошла она ближе, — взгляните, вокруг много привлекательных мужчин, но практически все женские взоры устремлены на него.

— Пожалуй, — ответила я, чтобы не выглядеть невежливой.

— Есть в нём некая таинственная притягательность, — продолжала блондинка. — И ростом он не выше многих и не шире в плечах, но магнетизм его характера…

Я слушала с удивлением. Надо же, совсем недавно, и сама размышляла на эту тему. Неожиданно собеседница прервалась и протянула мне руку:

— Оливия, — представилась просто.

— Марион, — пожала я протянутую ладонь.

— А, сколько красоток в этом зале?! — продолжила она далее свои размышления, а после небольшой паузы добавила: — Но он обратил внимание только на двоих: на меня и на вас. «Она не только красива, но умна и проницательна. Действительно, достойная пара для его сиятельства», — от этой мысли стало горько. — «И происхождение у неё подходящее».

Перебивая мои размышления, девушка наклонилась ко мне и шёпотом добавила:

— Я заметила, как он пожирал вас глазами, то ли убить хотел, то ли…

И она вновь многозначительно замолчала, с интересом на меня посматривая.

Вежливо улыбнулась в ответ. Кажется, она и не ждала от меня признаний, потому как тем же заговорщическим шёпотом продолжила:

— Давайте так, кого он сейчас пригласит на танец, та и выиграла. А вторая тихонько уходит домой.

«Она ещё и азартная, в другой жизни мы могли бы стать хорошими подругами».

Проследила за её взглядом, к нам приближался герцог Саблер собственной персоной.

Оливия вновь не ждала ответа, восприняв моё молчание, как согласие.

Подойдя к нам, по мне лишь мазнул взглядом и обратил свой взор на блондинку.

— Леди Оливия, — на этих словах я опустила глаза в пол, а он продолжил галантно поклонившись: — Прошу простить, что прерываю вашу занимательную беседу. Разрешите пригласить на тур вальса…

«Ну, вот и всё!» — отступила на шаг назад, сердце, кажется, перестало биться. — «Он свой выбор сделал и это не я…»

Это всего лишь танец, всего лишь бал — отчего же внутри всё оборвалось?

«Уходите же, скорее, — молила я мысленно. — Дайте вздохнуть свободно, и не растеряв остатки уважения, гордо удалиться!»

Но они стояли не двигаясь. «Что-то не так», — поняла я, прождав, наверное, вечность.

Подняла голову и замерла, а сердце бросилось вскачь с утроенной скоростью.

Давей протягивал руку мне.

Внутри всё взорвалось от накативших эмоций, меня переполнили восторг и страх одновременно, а еще невероятное облегчение.

Как только вложила свою ладонь в его, герцог повёл меня в центр зала.

На Оливию я так и не рискнула посмотреть. Хотя не сомневалась, что она стояла так же с легкой полуулыбкой на устах, ничем не выдавая своего состояния. Наверное, я сейчас как никто другой ее понимала.

Победителем, оказалось, быть не так уж и весело, когда ты искренне сочувствуешь побеждённому.

Обернулась я лишь оказавшись в кругу танцующих. Девушка, как и договаривались, спешила на выход. Она ещё честна и благородна.

Но долго раздумывать о прекрасной леди Оливии мне не дали. Его сиятельство развернул меня к себе лицом, собственнически обнял за талию и прижал к себе так близко, просто на грани приличия.

Попыталась отодвинуться, да куда там, только усилил хватку.

— Что ты здесь делаешь? — повторил он свой вопрос, зло сверля меня взглядом.

— Развлекаюсь, — ответила, как ни в чем не бывало, стараясь спрятать глубоко боль, и тут же задала встречный: — А, вы?

— А я?! — его сиятельство, кажется, скрипнул зубами. — Уже в который раз пытаюсь поймать одну очень вредную девчонку.

— Бросьте, это неблагодарное дело, — улыбнулась одними губами.

— Согласен, только что делать, если желание её отшлёпать становится всё сильнее? Даже руки чешутся, — и он так зыркнул, что сразу стало ясно — отшлёпает.

— Какие у вас странные желания, — протянула я не очень уверенно.

Неправильно у нас разговор проходит, вроде это он должен оправдываться, а получается наоборот. Потому, набравшись смелости, пошла в атаку.

— На балу невест, не стоит поддаваться иным желаниям, — произнесла с назиданием и серьёзностью в голосе. — Здесь нужно быть предельно внимательным. Выбор невесты — это вам не шутка. Это же на всю жизнь. Так что, ваше сиятельство, вы совсем не тем занимаетесь. А хотите, я вам помогу?

Я говорила быстро, не давая ему возможности ответить, потому, не дожидаясь его согласия, продолжила:

— Женщины намного лучше разбираются в женщинах. Уж поверьте мне. Я вам подберу невесту под стать: умную, красивую, высокого происхождения. Вам обязательно понравится!

— Благодарю, — ответил ровно, сменив тон на усталый, — я уж как-нибудь справлюсь сам.

И неожиданно внимательно на меня посмотрел. Постаралась улыбнуться как можно легкомысленней. Уж больно прозорливый его сиятельство, не надо, чтобы он догадался о моём состоянии.

Только, кажется, у меня ничего не получилось. Все сказанные слова были пропитаны такой горечью, что он обо всём догадался. Ох, как не хочется быть сварливой любовницей, которой пренебрегли! На душе стало так тошно. Как только закончится этот танец, выпью шампанского. Сегодня мне можно, свои роли я уже отыграла.

За своими траурными мыслями я не заметила, как мы, всё так же проделывая движения вальса, вдруг, очутились на балконе. И как это он так ловко завернул?

Давей выпустил меня из рук и затворил дверь, ведущую в бальный зал.

Опёрлась на перила и вздохнула полной грудью. Герцогский сад тонул в темноте, только у парадного входа горели фонари, придавая сказочный вид всему окружающему.

Свежий воздух подействовал на меня успокаивающе. Даже прикрыла глаза, впитывая ароматы ночи. Смешались запахи цветущих садов, прохлады, свежего ветра с моря и тонкий, еле уловимый, шарм романтики. Где-то совсем близко пел свою песнь сверчок. Хорошо!

— Мари, тебе не стоило приходить, — прервал мои грёзы Давей. — Я не сказал тебе, чтобы не огорчать. Знай ты про этот бал, надумала бы себе не пойми, чего, ревновала, нервничала бы напрасно. Потому решил, что так будет лучше.

— Лучше? — я обернулась. — Ты думаешь, так лучше?

— Ты права, — повинился он, подошёл, обнял меня сзади и положил голову на плечо.

— Получилось только хуже. Ты заставила меня ревновать.

Я улыбнулась довольно в темноту.

— И кто тот проныра, с которым ты танцевала? — в его голосе теперь слышалась неподдельная угроза.

— Очень приятный молодой человек! А ты вообще-то о котором? Я танцевала с двумя! — заявила, уже во всю потешаясь. — Кстати, одному я задолжала танец.

И попыталась вырваться, якобы спеша вернуть долг.

Дав не дал сделать и шага, развернул к себе лицом и, глядя в глаза, прошептал зловеще:

— Если я ещё раз хоть одного увижу рядом с тобой, руки им поотрываю, а может и не только…

— А, почему руки? — развеселилась окончательно. — Танцуют же ногами.

— Потому что руками он к тебе прикасался, — улыбнулся и герцог, но уже в следующее мгновение стал серьёзным. — Мари, это невыносимо — видеть тебя с другими.

— Тогда мне сложней придётся, — продолжала отшучиваться, хотя в каждой шутке есть доля правды. — Вокруг вас слишком много девиц, всем руки отрывать — жизни не хватит.

— Мари, все эти девицы не имеют для меня никакого значения, — он сильнее прижал меня к себе.

— А леди Оливия? — спросила еле слышно и затаила дыхание, пытаясь хоть что-то разгадать по выражению его лица.

Но его сиятельство слишком хорошо умеет держать свои эмоции.

— А, что леди Оливия?! — поднял одну бровь в удивлении, намекая, что понятия не имеет, о чем я.

— Она очень красивая, — попыталась намекнуть.

— Красивая, — согласился герцог.

— И умная, — продолжила я, всё так же пристально глядя ему в глаза.

— Да, в уме ей не откажешь, — вновь не стал отрицать Давей.

— И она тебе нравится, — произнесла взволнованно, непроизвольно ладони сжались в кулачки на его плечах, сминая ткань рубашки.

— Нравится, — не стал спорить он, но тут же продолжил: — Она очень красива, и очень умна, мне нравится с ней танцевать и общаться, она вызывает живой интерес и эстетическое наслаждение. Ею можно любоваться и восхищаться как удивительным творением.

Он сделал паузу, а у меня от его слов сердце, кажется, перестало биться.

— Но — он выделил последнее слово, — мне нужна совсем другая женщина, совсем от другой я потерял голову и носился по городу за ней, прощая все проказы и дерзость, и даже то, что она своими выходками сильно подрывала мою с таким трудом годами зарабатываемую репутацию.

Сдаётся мне, это был упрёк, но от его слов пришло такое облегчение, что даже упрёки звучали, как дивная музыка.

— Мари, посмотри на этих леди и лордов, — он развернул меня лицом к залу. — Всё это — фарс! Театр! Здесь каждый играет роль, и чаще совсем не свою.

— И ты? — спросила тихо.

— О! Я здесь — прима! — хмыкнул он и продолжил, склонившись к моему ушку: — Это действо совершенно ничего не значит. Все эти невесты, танцы, сплетни — лишь мишура.

— Всего лишь прима? Я думала ты постановщик.

— Только не в этом спектакле. Знаешь, однажды я отказался участвовать в подобном мероприятии, — Давей загадочно хмыкнул и продолжил уже веселее: — Мне тогда было лет двадцать. Я взбунтовался и ушёл прямо в самом начале бала. Матушка ничего не сказала, но на весь следующий год устроила мне сущий ад. К нам практически каждый день приезжали какие-то девицы, с которым я обязан был обязательно познакомиться. Тогда я был беззащитен перед моей дорогой ма. С тех самых пор пришлось смириться, и раз в год выставлять себя напоказ на таком балу. Сейчас всё это превратилось больше в дань моде. Хоть думаю, матушка и не оставила идею женить меня. Но сейчас прекрасно понимает, что я больше не в её власти. И мои посещения приёмов скорей дань сыновнего долга.

Какое-то время мы молчали, я удивленная его откровением, он, мыслями вернувшись в прошлое.

— Прости, — выдохнул он в шею, вызвав приятную дрожь, и легонько укусил за мочку ушка. — Хочешь, мы отсюда сбежим?

— А, как же… — я хотела добавить «все те невесты».

— На сегодня я свой долг выполнил сполна и теперь могу быть свободным.

— Тогда бежим?! — крутнулась я и, оказавшись к нему лицом, чмокнула легонько в губы. Хотела тут же отстранится, но Дав, оказалось, предвидел мои действия. Одной рукой он удерживал меня за спину, другая легла на талию. И поцелуй из шаловливого перерос в страстный.

— Я был не прав, — прошептал он, тяжело дыша. — Как хорошо, что ты пришла.

И его рука отправилась искать брешь в моей юбке, чтобы забраться под оную. А губы вновь потянулись за поцелуем.

— Стоп, — приложила пальчик к его рту, и напомнила этому развратному типу: — Мы же сбежать хотели!

— Да, — простонал он так завораживающе, что меня в жар кинуло.

«Может, ну его, этот побег. До спаленки бы добраться».

Но Дав уже взял себя в руки и даже оставил полы моей юбки в покое.

— Хорошо, — добавил, переведя дыхание. — Выходим по одному. Встречаемся у лестницы на второй этаж, с парадного входа. Нет, лучше у входа для слуг.

Я кивнула, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Герцог был взлохмаченный, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты (и когда это я успела?), весь его вид говорил, что он минуту назад очень неплохо проводил время.

— Нам нужно остыть, — прошептала, уже не сдерживая улыбку.

Он внимательно осмотрел меня, потом себя и кивнул соглашаясь.

— Я с тобой совсем теряю голову, — выдал и отступил от меня подальше.

— Ну, знаете, ваше сиятельство, не вам упрекать меня в потере головы. Моя до сих пор кружится, и колени подкашиваются, и вообще такой шум стоит в ушах, что я совсем плохо ориентируюсь в пространстве.

Его взгляд после моих слов стал игривый. И герцог вновь ко мне приблизился.

— Мари, мужчине нельзя говорить такие слова, они опьяняют сильнее вина. Ещё немного, и я за свои действия не отвечаю, — протянул хрипло с угрозой.

И попытался вновь меня обнять, но я выставила руки вперёд, упершись ему в грудь, не позволяя приблизиться.

— Мы так никогда отсюда не выйдем, — и опять закусила губу, уж очень несчастный у него стал вид, захотелось приласкать.

— Не делай так, — прохрипел он, гипнотизируя мои губы.

И, несмотря на моё уже совсем слабое сопротивление, прижал к себе. Поцеловал за ушком, шею, ложбинку между грудями, задержавшись там особенно долго. Меня уже начала бить крупная дрожь.

— Всё! — выдал, наконец, и отстранился. — Нужно срочно уходить, это невыносимо.

Теперь я издала вздох разочарования. Уже сделав шаг к двери, Давей резко развернулся, поцеловал жадно и нетерпеливо и, повернувшись, стремительно вышел.

Я подождала, пока остановится головокружение, кое-как привела себя в порядок и последовала за ним.

Преодоление бального зала и коридоров прошло практически незаметно в любовном тумане. Встретившись у лестницы, мы взялись за руки и как два нашкодивших подростка бегом пустились наверх. Только на этот раз мы отправились не в комнату к его сиятельству, а на крышу особняка.

Ночь была тёплой и безоблачной. Давей выудил откуда-то одеяло, и мы любили друг друга под звёздами. А когда основной голод был утолён, лежали, глядя на небо, и тихо разговаривали.

В эту ночь со мной был не сиятельный герцог, не глава Тайной канцелярии, а мальчишка, влюблённый в жизнь. Всю ночь напролёт мы говорили и говорили, забыв обо всём на свете. Он рассказывал о своём детстве, о мечтах и надеждах, и я заново узнавала в хулиганистом мальчишке и забияке из другого таинственного мира моего сиятельного лорда.

Мир сузился до крыши герцогского особняка. Мы были счастливы, вдыхая прохладный воздух с упоением.

— Знаешь, в детстве я всем рассказывал, что когда-то встречу настоящую принцессу и женюсь на ней. У неё будут светлые, почти белые волосы, голубые глаза, и она обязательно будет необычайно красива.

Я приподнялась, чтобы лучше видеть его лицо.

— И что же? Ещё не встретил? — усмехнулась, немного подтрунивая.

— Встретил! — очень серьёзно ответил Дав. — Только у неё серые, как грозовое небо, глаза, русые волосы и фигурка, от которой у меня внутренности сводит, а руки сами так и тянутся…

Последнее он проговорил, уже коварно подкрадываясь ко мне. И я рассмеялась впервые за этот вечер от счастья.

Лишь забрезжил рассвет Давей отвёз меня домой. И вновь потянулись счастливые дни, полные любви и нежности.

* * *

Герцог умел удивлять, в нём как будто проснулся тот шаловливый мальчишка из детства.

Однажды, когда я шла с рынка с огромной корзиной продуктов, ко мне подкатила карета, и выскочивших два амбала схватили под руки и без слов засунули внутрь, хоть я и предпринимала отчаянные попытки к сопротивлению.

Сердце убежало в пятки, и мысленно уже готовилась к встрече с худшим, но к моему большому удивлению, после непродолжительной молчаливой поездки, меня вручили из рук в руки его сиятельству.

— Ты меня похитил! — обвинила я, как только оказалась на своих ногах.

Давей только поднял брови, призывая меня продолжить.

— Ты, — ткнула в него пальцем, — меня похитил!

Я специально проговорила это предложение, выделяя интонацией каждое слово,

давая тем самым понять, что это безобразие даже не укладывается у меня в голове.

Он лишь наклонил голову на бок, с интересом меня рассматривая.

— Это неслыханно! — воскликнула, переходя на высокие тона. — Ты меня украл!

А этот восхитительный преступник лишь ехидненько так улыбается.

— Это ж до чего герцоги докатились — девиц похищать начали, причем средь бела дня и в людном месте! — возобновила я гневную тираду, но Дав вдруг так резко расхохотался, что договорить я не смогла.

Потом сгрёб меня в охапку и зашептал на ушко, обдавая горячим дыханием шею:

— Страшный и злобный герцог похитил маленькую лисичку, запер у себя в башне, и теперь будет делать с ней всё, что захочет, — закончил на таинственной ноте, переходя к поцелуям.

Меня кинуло в жар от его слов, и всё сопротивление растаяло, как снег летом.

— Обещаешь? — спросила, уже дрожа в предвкушении.

— Да, — прохрипел он в область ключицы.

Корзину с продуктами, как и записку для Кет отправили ко мне домой с посыльным.

Иногда наши отношения походили совершенно на семейные, но об изменении их статуса речи никогда не заходило.

Однажды мы сидели в гостиной у камина в полной тишине, прерываемой лишь шелестом переворачиваемых страниц. Давей занимался своими бумагами, а я делала вид, что читаю первый попавшийся в руки роман. Сама тайком рассматривала герцога. Он иногда отрывался от своих документов и, встречаясь со мной взглядом, тепло улыбался. Я таяла, и такая теплота накрывала от всей этой почти семейной обстановки, от ощущения счастья. Могла бы просидеть с ним так вечность, но наше радостное уединение тогда безжалостно прервали.

В дверь, постучавшись, вошёл дворецкий и известил о прибытии герцогини Ламоль.

Только он успел произнести последнее слово, как дверь нетерпеливо отворилась и в библиотеку властно прошествовала мне уже знакомая с театральной встречи Элоиза. Значит, она ещё и герцогиня. Сейчас дама выглядела ещё краше, от неё не возможно было отвести взгляд.

— Давей! — она расплылась в самой обворожительной в мире улыбке и протянула к нему руки.

И герцог взял её руки в свои, и посмотрел с такой нежностью во взоре, что мне стало плохо. Моё сердце при этом замерло и с болью сжалось в комок.

Я остолбенела, не в силах отвести от них глаз, всё так же держа книгу на коленях. Внутри расползался холод, замораживая душу.

Герцог меж тем, поцеловал обе руки прекрасной девы и, не сводя с неё обожающего взгляда, спросил:

— Чем обязан такому приятному визиту?

Она хотела было ответить, но тут заметила меня и осеклась.

— Милочка, приготовь— ка нам чаю, — приказала мне с улыбкой на устах и ненавистью во взоре.

Но я даже не шевельнулась, всё во мне окаменело. Хотела подняться и убежать из этой комнаты, из этого дома, а тело отказывалось мне подчиняться.

— Дорогая, я сам могу распоряжаться в своём доме, — ласково возразил ей Давей.

С меня как будто груз свалился. Вот сейчас он меня защитит и объяснит этой красотке, что я — не служанка.

— Не вижу, — протянула томно герцогиня. — Ты совсем распустил прислугу!

Она повела глазами в мою сторону.

— Марион, — Саблер не соизволил даже на меня посмотреть. — Приготовь нам чаю.

«Что? Я не ослышалась?»

Я медленно приподнялась, гордо распрямила спинку и вздёрнула подбородок, очень не спеша положила книгу на стол.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство! — влила в свои слова столько яда, насколько сейчас была способна.

Он, наконец, обернулся. Я встретила твёрдо холодный взгляд, хоть он и заставил меня внутренне содрогнуться.

«Я никогда ничьей прислугой не буду! Я — свободная, как птица!» — кричали мои глаза.

Наша молчаливая битва длилась недолго.

— Ступай! — в его словах было столько металла, что я вздрогнула, но взгляд не отвела.

— Как угодно Вашему Сиятельству! — добавила напоследок, облив его презрением и горечью.

Развернулась и гордо вышла. Закрывая за собой дверь, услышала:

— То, что она раздвигает перед тобой ноги, не даёт ей право так дерзко себя вести, таких хорошо усмиряют пара десятков плетей.

Эти слова однозначно предназначались для моих ушей. Надо же, герцогинька с ходу поняла, какие у нас с Давеем отношения. Я замерла, ожидая ответа герцога, и он последовал незамедлительно:

— Элоиза, она не стоит нашего внимания. Так, зачем ты пожаловала?

Далее я не слушала. Прочь из этого дома! Вылетела на улицу стрелой. Бежала не знаю куда, не разбирая дороги, слёзы душили, сжимая горло, но я не давала им выхода. Я не буду за ним плакать, они все не стоят моих слёз.

Очнулась, когда поняла, что выбежала на ярмарочную площадь. Здесь всегда царило веселье, то проезжая театральная труппа покажет представление, то музыканты развлекают весь день публику, то цыгане устроят свои игры. Сейчас тоже что-то готовилось. Уже появилась небольшая сцена, и музыканты настраивали свои инструменты. Народу было немного, все в основном держались ближе к тавернам и открытым площадкам с выпивкой и угощениями.

«Почему бы и нет!» — подумала я и завернула в таверну.

— Налей-ка мне вина! — заявила человеку у стойки и присела за столик.

— А, не рановато тебе вино? — спросил он беззлобно.

— В самый раз, — заявила я нагло и уставилась на мужчину.

Он нехотя достал бокал, налил в него багровой жидкости и сам поднёс к моему столику. Народу мало, видать, совсем выручки нет, раз он самолично разносит, да ещё и малолеткам наливает, это я о себе.

Вино выпила чуть ли не одним залпом. «Фу, кислятина какая! А у герцога вкусное вино, чистый мёд. Нет, не хочу о нём думать!»

За первым бокалом попросила второй. Хозяин не спешил выполнять заказ, грозно на меня поглядывая. Тогда я сделала то, что открыло мгновенно мне путь к его сердцу, вернее к содержимому погреба. Выложила на стол серебряный. В одно мгновение монета исчезла, а передо мной стоял вновь наполненный бокал.

Мне и так уже было хорошо, а после второго мир наполнился вновь яркими красками. В желудке образовалось приятное тепло и, поднявшись волной, ударило в голову.

Прикончив второй бокал, слегка пошатываясь, вышла на улицу.

Огляделась вокруг — и что все такие скучные? Скучная медленная музыка, на сцене под неё выделывала какие-то замысловатые «па» скучная девица.

«Надо прекращать эту тягомотину», — подумала я и решительно двинулась к сцене.

— Слезай, — бесцеремонно заявила девице, и сама вылезла на помост, а та безропотно удалилась, обескураженная моим наглым поведением.

Меж тем я подошла к музыкантам:

— Сыграйте-ка вот это, — настучала им каблучком ритм.

Те быстро подхватили, и вот уже над площадью льётся залихватская мелодия. И я пустилась в такой же озорной танец. Кружилась как сумасшедшая, пытаясь вытравить из сердца эту боль. Танец сродни полёту, только сегодня мне казалось, что я осталась без крыльев и никак не могу взлететь. Горечь и обида тянули к земле. Но я не останавливалась, покоряясь ритму музыки, стремилась душой к небу.

Неожиданно для меня мелодия закончилась, и музыканты стали переговариваться, совещаясь, чтобы ещё сыграть.

— Малышка, давай ещё! — крикнул кто-то, и я обратила внимание, что вокруг уже собралась большая толпа народу.

Показала танцовщице на шляпу. Она девчонка оказалась сообразительная, схватила головной убор, и принялась бродить по толпе, собирая медные монеты за представление.

Я вынула все шпильки из красивой прически, что мне сделали у герцога. «Нет, поигралась в леди, и достаточно». Распустила волосы, и хоть они сегодня не отливали яркой рыжиной, всё равно были шикарны. Только пряди вырвались на свободу, их тут же подхватил и разметал ветер.

Из толпы кто-то присвистнул, поощряя мои хулиганства, его подхватили десятки голосов.

Усмехнулась и, кивнула музыкантам. Они правильно поняли мой жест и заиграли другую мелодию, зажигательней первой.

Моё сердце подхватило ритм, а ноги сами пустились в пляс, я закрыла глаза и отдалась во власть музыки. Не знаю, сколько прошло времени, я всё танцевала и танцевала, уносясь куда-то в другой мир, где нет боли, где у меня есть крылья, и я могу летать.

Музыка, вдруг, так резко оборвалась, что я ещё какое-то время по инерции кружилась, пока меня не поймали за талию чьи-то сильные руки.

Открыла глаза и попыталась вырваться из крепких объятий. Но трепыхаться было совершенно бесполезно. Меня развернул к себе лицом поймавший, и первое, что увидела, был яростный взгляд герцога. Я вскинула бровь в удивлении, тяжело дыша, выдавила:

— О! Ваше сиятельство!

Больше мне ничего не дали сказать, одним движением он закинул меня на плечо и потащил со сцены.

— Пусти! — я замолотила кулачками по спине похитителя. — Я хочу танцевать!

— Эй, а ну пусти девчонку! — крикнули из толпы и тут же поднялся шум.

Герцог обернулся на голос, а я естественно полетела в другом направлении. Могу только предположить, что его сиятельство, лишь посмотрел на посмевшего ему возразить, потому что не последовало ни единого слова с его стороны, а на площади воцарилась мёртвая тишина. Больше никто не пытался герцога остановить, а я так надеялась, что хоть раз, хотя бы толпа простого люда, да не подчинятся ему.

Пришлось бороться одной за своё право быть свободной и делать что хочу.

— Отпусти меня! Поставь сейчас же на место! — завопила я с новой силой. — Сатрап! Деспот! Переверни меня!

Но он даже и не думал останавливаться.

— Я не принадлежу тебе! Не смей мной распоряжаться! — в ту же секунду меня поставили на землю, кажется, я нашла нужные слова.

Пока я концентрировала внимание, приходя в себя от головокружения, мой мучитель сверлил меня злым взглядом.

— Никогда больше так не делай! — процедил он сквозь зубы.

— О, большому и страшному герцогу посмели возразить?! И что ты сделаешь? Всыплешь мне плетей?

Он в ответ взял меня за плечи и хорошенько встряхнул. «Ой, моя голова только встала на место, и вновь всё пустилось вертеться».

— Могу и всыпать! — грозно пообещал Давей.

— Ваше сиятельство огорчены, что я не принесла вам чаю? Такой грозный и так распустил прислугу, ай-яй-яй, — вспомнила я злые слова Элоизы.

Герцог молчал в ответ.

— Что? Не нравлюсь? — спросила с вызовом.

— Ты пьяна, — неожиданно его губы, выше которых я не поднимала глаз, расплылись в улыбке.

— Нет, я вообще не пью, — заявила чисто из чувства противоречия, выдохнув ему в лицо.

— Садись, — и он потянул меня к карете.

— Нет, я никуда не поеду, — упёрлась каблучками.

— Мари, — он хотел уже меня вновь подхватить на руки, но я отступила на шаг.

— Ваше сиятельство, — заговорила быстро, не давая ему себя схватить. — Посмотрите сюда…

Я указала рукой на площадь, где прогуливался простой люд.

— Вот это — мой мир!

Развернулась в другую сторону и показала ему на высившиеся вдали шпили дворца.

— А это — ваш мир! И между нашими мирами — пропасть, которую не преодолеть.

Он опять ничего не сказал, лишь хмуро на меня посмотрел, и как бы я не сопротивлялась, взял на руки и запихнул в карету, которая тут же двинулась в путь, как только он вскочил и захлопнул за собой дверцу.

Я отодвинулась от него подальше и уставилась в окно, но мерная качка и выпитое вино сделали своё дело и меня сморил сон.

Уже засыпая почувствовала, что упираюсь головой не в жёсткий угол кареты, а плечо герцога.

— Я построю между ними мост, — услышала последнее уже на краю сознания, или мне это приснилось…

* * *

Его сиятельство, герцог Лаисский сидел у изголовья кровати, и с несвойственной ему нежностью рассматривал спящую девушку. Мари всхрапнула, вызвав невольную улыбку. Её приоткрытый рот, слегка подрагивающие ресницы, и даже то, как она сопела носом, вызывало в герцоге щемящее чувство утраты.

Он её терял. Вот даже сейчас, пока его малышка спит, он её теряет. Ещё никогда в жизни он так не мечтал продлить мгновения сна, никогда так остро не ощущал улетающее время.

Сейчас она проснётся и уйдёт. Не просто уйдёт из этой комнаты, из этого дома, а уйдёт навсегда из его жизни.

Герцога посетило безумное желание закрыть её здесь и никуда не выпускать, спрятать свою девочку подальше от всего мира. Только он знал наверняка, что это невозможно, она слишком свободолюбива. Лису не удержит золотая клетка, даже будь она украшена россыпью драгоценных камней, самых редких и дорогих.

Когда это стало для него чем-то большим, чем простое увлечение? Совсем недавно он думал слегка развлечься. Острота ощущений, сладость встреч… Интрижка с известной воровкой и авантюристкой, казалась такой увлекательной.

С ней должно было случиться так же как с другими: интерес, в конце концов, стихал, новизна отношений исчезала, ему становилось скучно. Однообразие убивало чувства.

Но сейчас, с этой коварной девчонкой он хотел именно постоянства. Он хотел, к своему изумлению, видеть её каждый день и не просто любовницей.

Время убегало, а его сиятельство всё так же сидел в задумчивости у постели, глядя на девушку, перевернувшую всю его жизнь.

Он мог сейчас просто ей всё рассказать, объяснить своё поведение. Объяснить, что это всего лишь игра, но игра, ведущаяся не только в кулуарах власти, а уже вышедшая за их пределы. Для людей, охотящихся за ним, её жизнь не будет стоить и медного гроша. Сказать ей правду и втянуть во все эти грязные интриги равносильно подставить под удар. Те, кто плетёт вокруг него сети, не погнушались пойти на убийство. Им не удалось прибрать его к рукам, и они решились на крайние меры. Когда и это не удалось, замыслы пошли намного дальше простого устранения. Теперь им нужен ручной герцог. А в его броне сейчас появилась брешь в виде одной маленькой забавной девчонки, и если наследнику престола об этом станет известно, даже предположить страшно на что тот пойдёт.

Безвыходные ситуации толкают нас на удивительные поступки. Сейчас в голову его сиятельства пришла идея, каким образом он сможет раз и навсегда защитить свою возлюбленную, но на это нужно было содействие короля и время. А последнего у него как раз и не было.

Неожиданно девушка открыла глаза и так тепло ему улыбнулась, что у Давея отлегло от сердца, и вновь появилась надежда…

* * *

— Дав! — первое что я увидела, очнувшись, было его лицо.

Непроизвольно потянулась навстречу. Но на полпути мои руки замерли. Воспоминания сегодняшнего дня накатили лавиной, поглотив меня под ней. Обида отозвалась тупой болью в области солнечного сплетения.

Первая пришедшая в голову мысль: «Хочу домой!», что я немедленно и озвучила, приняв горизонтальное положение. Правда, сначала из моего горла вырвался стон, вызванный жуткой головной болью и тошнотой. Всё-таки мерзкое вино у того трактирщика. Выпила всего пару бокалов, а ощущение, что осушила, как минимум, бутылку.

— Мне нужно домой, — выдала, затравленно озираясь по сторонам.

Проснулась я почему-то совершенно раздетая, хотя последнее, что помню — была в платье.

И что самое тревожное — моей одежды нигде не было.

— Где моё платье? — спросила у сидящего рядом мужчины и, наконец, подняла голову.

Должно быть прошла целая вечность, пока мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Не знаю, что он пытался увидеть на моём лице, а у меня было единственная цель — твёрдо выдержать этот взгляд, ожидая ответа.

Но его не последовало. Давей поднялся, взял с прикроватного столика чашку и протянул мне. Я даже не шелохнулась.

— Возьми, этот чай по личному рецепту Берта, — пояснил герцог.

Недоверчиво посмотрела на предложенный напиток.

— Выпей, тебе сразу станет легче, — добавил Дав, вкладывая мне в руки чашку.

Принюхалась, пахло неплохо, какими-то травками.

Сделав пару глотков горячего чая, действительно почувствовала себя значительно лучше.

— Где моя одежда? — задала тот же вопрос повторно, так и не дождавшись на него ответа. Теперь мой голос звучал намного уверенней.

— Я её отдал прачке, — со скучающим видом ответил герцог и откинул салфетку закрывавшую поднос на столике. — Поешь, тебе нужно подкрепиться.

— Я не голодна! — заверила его твёрдо, сильнее кутаясь в одеяло.

В таком виде трудно оставаться гордой, а вот злой очень даже возможно. Призвав на помощь всю вежливость, на которую была способна, продолжила:

— Ваше сиятельство, будьте добры, верните мою одежду, мне необходимо сегодня быть дома.

— Когда ты злишься, всегда переходишь на «вы», — улыбнулся он грустно, не обращая внимания на мои слова.

— Нам вообще не стоило переходить на «ты», — выдала ему желчно. — И вы, ваше сиятельство, проигнорировали мою просьбу.

— Какую же? — спросил этот деспот, с удивлённо-искренним выражением лица.

— Вернуть мою одежду! — в моём голосе прорезались рычащие нотки.

— Ах, это?! — отмахнулся он. — Извини.

И всё, на этом он отвернулся, больше не проронив ни слова, вернулся к своему столу, и, делая вид, что ничего особенного не происходит, занялся бумагами.

У меня даже дух перехватило от возмущения! Это же каков гад! Мало того, что он меня днём так унизил…

Слезла с кровати, обмоталась сильнее одеялом, чтобы не спало случайно, и гордо вскинув голову, прошлёпала босыми ногами к герцогу.

— Ваше сиятельство, — начала сладко медовым голосом, моя улыбка в этот момент могла бы заморозить. — Будьте любезны, отдайте мне одежду, а то уйду прямо так!

Он неожиданно резко развернулся, и хитро прищурившись, внимательно осмотрел мой наряд, при этом взгляд его потемнел. Его сиятельство встал и с неясными для меня намерениями потянулся к полам одеяния.

Отступила на шаг, он за мной, начала пятится назад, выставив одну руку в предупреждающем жесте.

— Не подходи ко мне, — пискнула, оглядываясь, и ища спасения, как загнанная в угол мышь.

— Мари! — прохрипел он, коварно направляя меня к кровати. — Тебе не стоило будоражить моё воображение таким откровенным нарядом.

Он ещё и издевается.

— Я вынуждена быть в таком… — начала вдруг оправдываться, но этот змей— искуситель в один прыжок настиг меня и потянул за полы, распуская моё импровизированное платье. Ткань предательски сползла с плеч, открыв взору намного больше приличного.

— Не прикасайся ко мне! Видеть тебя не хочу, после всего…

Но он мне не дал договорить.

— Ч-чч, — прошептал, как говорят маленькому ребёнку, когда хотят успокоить. — Не отталкивай меня!

Прошептал мне на ушко, зарываясь лицом в мои волосы. И сказал это с такой болью в голосе, что моё сердце на мгновение сжалось, но я не собиралась так быстро сдаваться.

Решительно упёрлась руками ему в грудь.

— Ваше сиятельство, найдите себе другую забаву, боюсь, я не гожусь для ваших игр.

— Мари, я люблю тебя! — неожиданно заявил он в область шеи, вновь опалив дыханием и вызвав толпы мурашек по коже, и все мои попытки быть твёрдой начали таять, как снег весной.

Ничего ему не ответила, слова застряли в горле болезненным комком. Тело ответило вопреки доводам разума, страстно реагируя на ласки…

* * *

Очнулась я, когда за окном уже сгустились сумерки. В комнате была одна, пахло горящим воском от свечи и ещё чем-то вкусным. Придвинулась к прикроватному столику, приоткрыла салфетку — так и есть, жареное мясо с овощами дышало паром, свежая выпечка была ещё горячая. Аромат шёл опьяняющий. Собралась было приступить к трапезе, но в голом виде это действо показалось совершенно неприемлемым. Иногда, в такие редкие минуты даёт о себе знать бабулино воспитание. Завернувшись опять в тоже одеяло, обошла кругом комнату в поисках своих вещей. Увы, они отсутствовали, даже башмаков не было.

Погрозила закрытой двери кулаком: «У! Узурпатор!»

Обведя придирчивым взглядом убранство спальни, неожиданно остановила его на дверцах шкафа. В голову пришла самая простая идея.

Широким шагом проследовала к нужному месту и растворила настежь дверцы. Гардероб его сиятельства поражал разнообразием и богатством тканей. Чудесненько!

Девушка я скромная, потому выбрала себе рубашку белого цвета, из тончайшего шёлка, такой едва ли увидишь на рынке, потому что безумно дорогой и редкий. По длине она мне достала до колен, а рукава пришлось закатать.

Штаны его сиятельства оказались великоваты, но делать нечего, иного выбора у меня нет. Потому подвязала их на поясе шейным платком, а снизу пришлось так же подвернуть.

Теперь я чувствовала себя намного уверенней.

Герцога не стала дожидаться, приступила к трапезе в гордом одиночестве. Тем более по найденным приборам стало ясно, что ужин предназначался только одной персоне.

Здраво рассудив, что кроме меня здесь иных персон нет, налила себе вино и приступила к еде.

Надо отдать должное повару его сиятельства, мясо так и таяло на языке, а в сочетании со вкусом овощей и фруктов — наслаждение незабываемое. Вину тоже отдала должное, оно в герцогском особняке особенно удивительное, наверное, дорогое.

Насытившись, и не дождавшись никого, отправилась сама искать хозяина дома.

Но каково же было моё разочарование, когда дверь в комнату оказалась заперта. Сначала я просто не поверила и дёрнула посильнее. Когда же пришло понимание, что меня просто заперли, и, судя по всему, не собираются выпускать, впала в

отчаяние.

«Это что он себе удумал?»

— Я не игрушка для постельных утех! — закричала, что есть мочи, барабаня в дверь. — И никогда ею не буду!

Мне ответило лишь эхо пустых коридоров. Напоследок, ещё раз хорошенько саданув по деревянной двери, отправилась искать что-нибудь острое и тонкое.

Наивный, неужели думает, что я не вскрою этот замок? Да в два счета!

Но мои поиски, увы, не привели ни к каким результатам, вернее, результат был, но отрицательный. Единственное, что нашлось острое — это вилка, да ещё нож. Но ими замок не вскроешь. Какой предусмотрительный!

Только разве меня это может остановить? Есть ещё окна. Неужто он полагает, что после всего я буду послушной и не воспользуюсь ими?!

Через пару минут я была уже с другой стороны окна. Спускаться вниз по стене дома гораздо труднее, чем подниматься вверх. Потому недолго думая, полезла к ближайшему балкону на втором этаже, кажется там его рабочий кабинет или библиотека. Впрочем, мне главное, выбраться из этого дома.

Влезая на балкон, с радостью отметила приоткрытую дверь. Спрыгнув, уже хотела зайти, как до моего слуха долетели голоса. Присела, дабы не быть замеченной и став на четвереньки, подползла к двери.

Разговаривали двое. Первый голос принадлежал явно мужчине, хотя и был довольно высоким, а вот второй был мне хорошо знаком. Потому замерла, вся превратившись в слух. Сначала ничего не могла разобрать. Лорды говорили о политике, о каких-то непонятных для меня вещах, даже заскучала немного. Но тут моё ухо непроизвольно из общего диалога выловило интереснейшую для меня фразу.

— Тебе пора женится, — заявил высокий голос, и в библиотеке на время повисла тишина.

Его сиятельство не отвечал, и собеседник продолжил свою мысль:

— Неужели грозный герцог чего-то боится? — произнесена фраза была с изрядной долей издёвки, и я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Ваше высочество, все мы чего-то боимся, — лениво растягивая слова ответил герцог.

А у меня всё внутри замерло. «Ваше высочество», — назвал он второго. Это ж получается сам наследник у Давея в гостях! Волосы у меня на голове зашевелились.

— Дав, в женитьбе нет ничего страшного, — начал нравоучительно принц.

Он, кажется, принял слова герцога за чистую монету. У меня мнение о наследнике и до этого было невысоким, а сейчас и подавно стало катиться еще ниже.

А тот меж тем продолжал:

— Чем тебе плоха Элоиза? И красавица, и умница, да и приданое не маленькое.

Принц сделал паузу в ожидании ответа, а я внутренне напряглась.

— Что вы, ваше высочество! Как я могу! Ещё ваша постель не остыла от её присутствия, и сразу в жёны… — это прозвучало настолько нагло, что зажала рот, ожидая праведного гнева.

Но последовал, к моему изумлению, лишь смех и довольно искренний вопрос:

— Откуда ты всё знаешь? — и наследник продолжил хохотать.

Даже представила себе, как он, смеясь, грозит герцогу пальчиком. Но мне это веселье показалось зловещим.

— Хотя, — протянул он успокоившись, — тебе же по должности положено всё знать.

Далее они ещё немного поговорили о вопросах женитьбы, а я переваривала новую для себя информацию. То, как Давей говорил о девушке, это было с пренебрежением.

Такое облегчение накатило. Если Элоиза любовница наследника, а принц ответственный за покушение на герцога, значит, они — враги и вся та разыгранная утром передо мной сцена была фарсом. Жаль только, что Дав не посвятил меня в ситуацию, заставив страдать и мучиться.

Почувствовала себя жутко умной и догадливой, а на сердце расплывалось такое тепло, что захотелось прямо сейчас войти и кинутся ему на шею и зацеловать.

Блаженно улыбалась я недолго. Внезапно вернулись воспоминания о запертой двери, и злость накатила с новой силой.

«Ну, знаете, ваше сиятельство, — заявила в пространство шёпотом, дабы мужчины, находящиеся внутри комнаты не услышали, — придётся вам меня поискать!»

Решительно перелезла через перила на внешнюю сторону и осторожно спустилась на землю. Короткая пробежка по саду к калитке, и вот я уже на свободе.

Вдохнула полной грудью и улыбнулась. Жизнь, кажется, налаживается. Не знаю, что ждёт нас впереди, но сегодняшние открытия вселили в меня вновь надежду на лучшее.

По дороге домой забежала к Шкету. И здесь меня ждало очередное потрясение. Невероятное и удивительное!

Мальчишка мне с упоением рассказал новость, о которой целый день гудит весь город. Его сиятельство подал на рассмотрение королю и совету, так называемый «Закон о свежей крови», согласно которому аристократы могли жениться и выходить замуж за безродных, дабы обновлялась кровь, потому что нынешнее высшее общество отличается болезненностью молодого поколения. Дети всё чаще рождались слабыми и безвольными, и этот закон должен был изменить ситуацию. Неравные браки могли обеспечить свежую сильную кровь следующим поколениям граждан нашей страны. Короче, все во благо будущего.

Это была такая сумасшедшая новость, что я даже не могла сразу её осознать. Меня накрыл с головой такой восторг, что на эмоциях сплясала прямо на рынке, вызвав недоумение торговцев и удивлённый смех Шкета.

Неужели этот закон из-за меня?! Неужели Давей пошёл на такой шаг, чтобы… Дальше я даже думать боялась. Но сердце забилось быстрее, и мир стал сказочно прекрасным.

Закрытая дверь была моментально прощена и ещё я поняла, как же я его люблю!

Но чисто из женской вредности назад в особняк не вернулась, а побежала, почти полетела на крыльях любви к своим родным. Счастьем стоит делиться, тогда оно умножается и становится ещё большим.

* * *

Проснулась я от неясного шороха. Сон, как ветром сдуло. В комнате кто-то был. Страх прокрался и заполз под кожу. Лежала, не шевелясь, пытаясь в темноте рассмотреть посетителя. Неожиданно мне рот закрыли, но не успела я как следует испугаться, как на услышала тихий шёпот у самого уха:

— Не бойся, это я.

И он убрал свою руку с моего лица. Хотя мог и не зажимать рот, у меня нет привычки визжать от страха. И вообще, в критических ситуациях я действую молча — в полной тишине могу заехать чем-нибудь тяжёлым по голове.

— Дав?! — моему удивлению не было предела. — Что ты здесь делаешь?

— Т-сс… — Приложил он палец к губам. — Пойдём!

И потянул меня за руку. Я охотно пошла за ним, лишь накинув на себя тёплую шаль. В одной ночной сорочке разгуливать я уже привычная.

Мы прокрались по ступеням, но не вниз, как я предполагала, а на крышу. Выбравшись наружу, ахнула в восхищении. Луна сегодня была невероятно красивая — оранжевая, огромная, и даже звёзды как будто стали ближе и ярче.

Герцог лишь улыбнулся и повёл меня дальше. Свернув за угол, остановилась, не веря своим глазам: небольшой закуток крыши был весь украшен цветами, кругом горели свечи. Посредине, на расстеленном одеяле возвышался поднос с вином и фруктами.

От цветов исходил упоительный аромат, перемешиваясь с ночной прохладой. Я как будто попала в сказку, в свои мечты и фантазии. А рядом был он.

— Мари! — герцог стал на одно колено.

У меня дыхание перехватило: «Что это он делает? Неужели это то?»

— Марион-Джемма Голдман, — начал он официально, — ты станешь моей женой?

И протянул бархатную черную коробочку.

— Ты с ума сошёл! — вырвалось у меня от избытка эмоций.

Герцог хохотнул.

— Обычно отвечают: «да» или… — он сделал паузу. — Лучше — «да» и никаких «или»!

— Но как? — я хотела так много сказать, но язык перестал меня слушаться, слова не складывались в предложения, а в голове творился полный кавардак!

— Мари! — протянул его сиятельство, и в его интонации прозвучало столько всего: и надежда, и нежность, и предупреждение.

Боюсь, моему герцогу никогда не отказывали.

— Да! — прошептала еле слышно, захлёбываясь от переполнявшего счастья.

Он одел мне на палец кольцо с бриллиантом удивительной голубизны. Только сейчас я поняла, что все камни мира меркнут перед таким простым и таким сложным явлением под названием — любовь!

А дальше была ночь, полная разливавшегося по венам желания, умопомрачительного блаженства. Мы взлетали к звёздам и парили в небесах на крыльях любви!