Глава 24

Я, немного робея, отправилась за ним следом. «И как я могла так подставиться? Понеслась к нему со счастливой улыбкой. Весь образ насмарку! И как теперь быть? Корчить из себя недоумка? Не поверит. Разыграть дружеское участие? Тоже не то, после одной вместе выпитой кружки пива, вряд ли оно появилось бы. Ладно, выхода всё равно нет, буду действовать экспромтом. Неплохо было бы комкать в руках кепку, как мой стеснительный дворецкий. Вид у него тогда бы потешный и простоватый. Только кепку мне вообще снимать нельзя. В самом крайнем случае откроюсь. Или все же не стоит?

Даже не представляю, что будет, если он меня узнает?! Убьет! Точно, убьёт! Только медленно, с особым наслаждением», — даже представила его лицо со злорадной ухмылкой. — «Б-рр… Не-ет. Никак нельзя сознаваться! Лучше промолчу и будь, что будет. Когда-нибудь потом расскажу, когда будет возможность отбежать от него подальше».

Семеня за ним, судорожно пыталась придумать повод своей странной радости при виде его сиятельства. Может просто прикинутся сильно голодным, и моя радость оттого, что герцог всегда был щедр ко мне … Не очень достоверно, но за неимением лучшего и так сойдёт.

Когда следом за герцогом я прошмыгнула в кабинет, первое что увидела, улыбающуюся физиономию рыжика.

— Ба! Какие люди! — воскликнул он, поддавшись вперёд.

— Драсьте, — буркнула я хамовато.

— Есть хочешь? — уточнил Аден, наливая в чашку чай.

Я быстро закивала головой, дабы моя роль проголодавшегося беспризорника выглядела правдоподобней.

— То-то ты мне обрадовался, как маме родной, — догадался его сиятельство.

А у меня словно гора с плеч, пронесло. Главное, хорошо, что с утра не поела, глаза голодные, пусть и не особо, но тут уж актёрское мастерство поможет.

Рыжик, всё так же с озорным выражением лица, сунул мне в руку кусок колбасы и ломоть хлеб.

Колбасу тут же сунула в рот, с остервенением откусила, и принялась быстро жевать, да ещё отошла подальше, для верности, типа чтобы не отняли. Какое-то время жадно ела, насторожено зыркая на своих благодетелей. Надеюсь, вид у меня был достаточно красноречивым. Несколько бессонных ночей ожидания дали о себе знать — темные круги под глазами, красные воспаленные веки. Как раз всё идеально вписывалось в образ, и грима не надо. По глазам видела, что они мне поверили. Теперь, главное, не переиграть.

— Э, да ты давно ничего не ел, — сочувственно протянул рыжик и поставил передо мной на столе чай. — Ты садись, ешь нормально.

Подсела поближе, но еду из рук не выпустила, пока не доела всё до остатка. И даже с ладоней слизала крошки. Хоть и неприятно это, но я поборола природную брезгливость. У беспризорника руки никак не могут быть чистыми, потому и у меня они для конспирации были вымазаны в саже. Было бы нелепо попросить водички, для мытья рук.

Эти двое переглянулись и пододвинули ко мне миску с пирожками. Удачненько я к ним попала в самый обед, теперь точно знаю, чем лорды питаются на службе. Не очень-то правильный у них рацион. Будь моя воля, я бы чего горяченького из дому носила его сиятельству. «Так! Стоп! О чем это я?»

Съев ещё пирожок (ох, умру я сегодня от обжорства!), продолжала на них поглядывать, попивая чай. Пусть думают, что наесться-то я наелся, а вот с собой взять тоже не мешало бы. Моя рука, вроде бы, сама собой потянулась за лакомством. Но герцог неожиданно её перехватил. Даже вздрогнула, ощутив его такую родную руку на своей.

— Ты думаешь, мы тебя просто так тут кормить будем? — спросил грозно.

А у меня мурашки по телу побежали, когда он меня коснулся. Ох! И жар по всему телу разлился. Невпопад вспомнились объятия на моём скромном чердаке. Как же я соскучилась по его прикосновениям, ласкам, по его горячему дыханию, и нежным взглядам. Кажется, у меня уже выработалась зависимость от одного очень непостоянного, но такого невыносимо близкого мужчины.

«Держи себя в руках!» — одёрнула мысленно чересчур разыгравшуюся фантазию.

Изобразила на лице взгляд волчонка и попыталась вырвать ладонь. Но не тут-то было, его сиятельство держал крепко, и взглядом таким пронизывал, как будто видел насквозь. «Неужели узнал?» — судорожно сглотнула, а сердце в груди ёкнуло.

Неожиданно он низко наклонился, почти к самому лицу, так, что я даже ощутила дыхание и запах его тела с нотками лимона и мяты. И голова слегка закружилась.

Стиснула зубы, чтобы не выдать своего состояния.

— Тихо, тихо, не дёргайся! — меж тем продолжал Саблер, держа меня в железной хватке, и с ехидцей в голосе заявил: — Еду придётся отработать.

Вот же два жулика, один кормит, а второй потом цену спрашивает. И не отвертишься.

— Не было такого уговору, — протянула обиженно, надув губы, и поглядывая на них из-подо лба.

А внутри меня начала бить мелкая дрожь и возникло непреодолимое желание раскрыться. Может, пронесёт и он не будет сильно гневаться? Ну, пошумит немного, а может, наоборот, обрадуется да посмеётся.

Но я сдержалась. А вдруг придёт время, когда мне этот образ очень пригодится?

Герцог видно почувствовал, что я дрожу, потому слегка ослабил хватку. Надеюсь, он решил, что это всё от испуга.

— Не было, значит, будет, — холодно произнёс его сиятельство и, наконец, отпустил мою руку совсем.

Даже дышать легче стало, поняла, что всё это время сдерживала дыхание. Жар стал проходить, оставив после себя мокрую спину. Отодвинулась от него подальше. В этот момент осознала, что если я могла уловить его запах, то он тоже мог. Вон как настороженно смотрит, как будто не верит своим глазам. Хотя, может, все же не учует, я пару раз подходила к костру на площади, а там дым едкий, вряд ли я сейчас пахну фиалками. Этим себя и успокаивала.

Немного посверлив меня своим странным взглядом, Давей продолжил:

— Что скажешь насчет небольшой услуги? — полувопросительно произнёс и, не дожидаясь ответа, принялся объяснять: — Надо всего лишь следить за вот этим домом.

Он сунул мне бумажку с адресом под нос, а я незаметно скосила глаза, чтобы прочесть.

— Тебе ведь всё равно где шататься. А так сможешь заработать. День наблюдения — один серебряный. Наблюдаешь: кто пришёл, кто ушёл и докладываешь мне. И за такую простую работу будешь иметь серебряный в день.

Я бы присвистнула, ведь это большие деньги для беспризорника. И будь на моём месте кто другой, согласился бы без промедления. Но именно в этот момент я впала в ступор — на клочке бумаги был написан мой адрес.

В душе поднялась такая буря эмоций!

«Вот ведь гад! Это что же он за мной собирается слежку установить?!» — моему возмущению не было предела, еле сдерживалась, тупо глядя на лист. — «Ну, я ему покажу! Такую ему слежку устрою! Собственник несчастный! Я ему такое расскажу! Заявлю, что по десять штук мужчин в этот дом входило, и, причем, трое по верёвке поднимались, четверо через черный ход, а ещё трое к парадному в карете подъезжали. Нет, трое маловато, пусть будет семеро!»

Пока в моей голове роились черные мысли, герцог всё ожидал ответа. Но его так и не последовало.

— Ты что, читать не умеешь? — по-своему расценил мое молчание его сиятельство.

— Мы грамоте не обучены, — процедила я сквозь зубы, стараясь не смотреть на этого змея. А то ведь не выдержу, в глаз заеду.

— Тогда запоминай, — и он несколько раз четко выговаривая, произнёс мой адрес, а потом уточнил с сомнением в голосе: — Запомнил?

— Запомнил, — проворчала я и повторила за ним ещё раз, дабы убедить его в своих способностях, а про себя отметила: — «И ведь даже не сомневается, что буду на него шпионить, вот ирод!»

Решив, что наш разговор на этом закончен, Давей слез со стола, на котором всё это время восседал, снял сюртук и устало потянулся, а я открыла рот, глядя обозначившиеся линии его мускулистого тела под лёгкой шёлковой рубашкой.

— Поспать бы тебе, — в ответ на его действия произнёс Аден. — Уже вторую ночь без сна.

Тот лишь отмахнулся и, сев за стол, принялся сосредоточенно просматривать бумаги.

Опомнившись, отвела глаза в сторону, а то не ровен час заметят мой странный интерес к герцогской персоне. А внутри всё сжалось. «Где же это он ночи проводит?»

Если бы у другой женщины, рыжик бы по-другому сказал. А он с сочувствием, значит… скорей всего на работе. Даже веселей стало на душе от такого открытия.

Не зря я сюда на разведку явилась, и что не раскрылась тоже правильно. Может, ещё не раз пригодится мне маска босоного оболтуса.

Когда уж было собралась отклоняться (миссия моя на сегодня выполнена, вылазка прошла успешно), как мой взгляд случайно наткнулся на небольшой треугольник светло-розовой бумаги, выглядывающий из кармана, повешенного на стул сюртука его светлости.

И так мне захотелось взглянуть на него, что просто мочи нет. Но как назло эти двое не сводили с меня глаз.

«Наглеть, так, наглеть», — подумала я, и попросила сипло чаю, горло де промочить.

Рыжик ухмыльнулся, и ничего не ответив, принялся наливать напиток. Его сиятельство именно в этот момент отвлёкся на какие-то свои бумаги.

«Сейчас!» — решила я и молниеносно нырнула под стол, на ходу незаметно вытащив нужный мне листок из кармана.

Оказавшись под столом, раскрыла письмо. А это было именно письмо, при чем точно от леди, судя по цвету бумаги и запаху духов, которым оно благоухало. Посредине красивым почерком выведена лишь одна фраза: «Ты должен выбрать меня». Не успела я подумать о смысле послания, как мои действия были замечены.

— Эй, ты что там делаешь? — удивился Аден.

Я тут же вынырнула с совершенно равнодушным видом.

— Вот, — сунула рыжику под нос уже сложенный, как и было, листок. — У вас выпало.

Тот уж было протянул руку за бумажкой, как его успел перехватить герцог и, не глядя на нас, засунул письмецо под стопку бумаг.

Тут меня злостью накрыло. «Это что ж за тайные послания такие?»

— У его сиятельства сегодня намечается весёлый вечерочек?! — ухмыльнулась нагло и понимающе подмигнула.

Вроде, я ж тоже мужчина, значит, солидарен с ним. А у самой кошки на душе скреблись, и улыбочку пришлось держать из последних сил.

— Это с кем же? — удивился и Аден, чем поддержал мою игру.

Я тоже поддалась вперёд, уж больно интересен ответ.

— Не ваше дело, — заявил его сиятельство.

Мы с рыжиком переглянулись, как два заговорщика.

— А ты вообще кыш отсюда! — поднял Давей лицо от бумаг и глянул на меня грозно. — Придёшь завтра за своим серебряным.

Правильно, пора и честь знать, вскочила и попятилась, а его сиятельство проводил таким жутким взглядом, до костей пробирающим. «Неужели таки узнал?»

Вылетела пулей из кабинета, пронеслась по коридору, миновав холл и двор с разбегу, и лишь за воротами перевела дыхание.

Если узнал, почему ничего не сказал, не схватил за шкирку и не встряхнул хорошенько? Эти действия были бы вполне понятны. «Значит… скорей всего, не узнал. Ох!» — даже в жар кинуло.

Маскировка у меня на высшем уровне, он может догадаться, только уловив знакомый жест или взгляд, или тот же запах. Надо быть внимательней. Что-то в его глазах поменялось, это точно, но что, я никак не смогла разгадать. Какие мысли роятся в этой тёмной голове с такими светлыми и ясными глазами — попробуй, разберись.

И всё же отношение его к беспризорнику в моём лице как-то изменилось, едва уловимо, но все же изменилось. «Неужели догадался, кто под маской? Только делал вид, что не узнал? Но зачем это?» Да уж, с его замысловатыми играми и многоходовыми комбинациями, мне совсем ничего не понять.

Неожиданно в памяти всплыло злосчастное письмо на розовой бумаге. От злости сжала руки в кулаки и перед глазами мушки замелькали. Это что ж ему за дама пишет? «Ты должен выбрать меня», — вспомнила текст послания. И к чему это? Неужели, Давей ходит не только ко мне, а ещё к какой-то… И та другая узнала о моём существовании и решила ему подсказать, как тому поступить? Или это тонкий шантаж? Нет, как-то не логично получается. Женщины обычно не пишут подобные записки, они разбираются во всём радикально. Приходят домой к сопернице, и устраивают грандиозный скандал или, на худой конец, расцарапывают той лицо. Или же воздействуют на мужчину своими тайными приёмами, стараясь привязать покрепче и отбить охоту ходить налево.

Тогда, о чем эта записка? И почему в груди словно камень образовался? Я не буду не я, если не разберусь во всём.

Всю дорогу домой строила коварные планы. Одно ясно: я никогда не буду одной из… И он должен это осознать и принять.

Дома весь оставшийся день размышляла: и когда смывала с себя грим, и когда игралась с Соули, и во время обеда и ужина мысли были заняты одним и тем же. Уложив малышку спать, вновь поднялась на чердак в ожидании герцога.

Солнце скрылось за горизонтом, выглянула луна, а его сиятельство так и не пришёл.

А у меня внутри зарождалась буря. Как представлю его с другой, всю передёргивает, даже пальцы на руках немеют. Дальше ждать не было сил. Что ж, хоть потешу своё самолюбие и испорчу ему свидание.

Собиралась я быстро. Для моего похода платье — совсем не подходящая одежда, потому надела мужские штаны и рубашку. Глянула на себя в зеркало. Штаны неприлично сильно обтягивали бёдра, а ворот рубашки был слегка великоват, открывая больше нужного. Понятно, что в таком виде на улицу лучше не показываться, но зато для моего дела очень удобно, а плащ, накинутый поверх, скроет неподобающую одежду.

До особняка его сиятельства добиралась в наёмном экипаже. В это время суток их, как никогда полно. Балы ещё в самом разгаре.

Карету остановила недалеко от дома, и остаток дороги прошла пешком. У парадных ворот в скуке маялась стража, потому, не замедляя шага, прошла к черному ходу. Но и там меня ждало разочарование — он тоже хорошо охранялся. Надо же, а в день кражи никого не было, а все потому, что тогда меня ждали. А вот сегодня, похоже, не ждут.

Обходить весь забор по периметру в поисках лазейки слишком далеко, да и лень. И еще неизвестно существует ли она. Потому найдя довольно тёмное, скрытое от фонарей место, легко перемахнула через забор. Со Шкетом мы и не такие преграды преодолевали. На время затаилась, если кто-то смог меня заметить, то скоро объявится. Просидев в кустах пару минут и убедившись, что за мной никто не следует, поднялась и двинулась через сад к дому.

Далее, крадучись, проследовала к окнам кухни, где в прошлый раз обнаружила открытое окно. Но и здесь меня ждала неудача. Все окна были закрыты наглухо.

Да только для нас, профессионалов своего дела, это сущий пустяк. Хотела уж было тихонько вскрыть замок, как мне в голову пришла совсем шальная идея. Обойдя вновь дом по кругу, высмотрела два единственных светящихся окна на втором этаже. Вспомнив расположение комнат, высчитала, что именно это — окна спальни его светлейшества.

Ага, значит, не спит. Вот мы сейчас и проверим, чем это сиятельная особа занимается в это время суток.

Злость придала мне сил, и я принялась карабкаться по стене дома, цепляясь за выступы и обвивший стену дома плющ, продираясь к заветному окну.

Добралась. Вцепившись за выступающие камни подоконника, заглянула внутрь.

Комната пребывала в полумраке, освещаемая всего двумя свечами. Одна стояла у изголовья кровати, и к моей огромной радости, там никого не было, и даже постель не была смята, значит Давей не ложился. Вторая освещала стол, где и находился в данный момент его сиятельство, склонившись над какими-то бумагами, он сосредоточенно водил пером.

«Работает мой герцог», — улыбка сама собой расплылась на моём лице. Прижалась лбом к стеклу и замерла. В неровном свете свечи, он казался ещё более загадочным. Но долго мечтать в подобном положении не получилось, стали затекать руки. Потому я тихонько поскреблась по стеклу. Давей поднял голову и обвёл пространство вокруг невидящим взглядом, и вновь наклонился, вернувшись к работе. Постучала сильнее, на этот раз он резко поднял голову. Какое-то время пытался разглядеть, что же его потревожило.

По мере того, как его глаза стали различать мой силуэт за окном, выражение их кардинально менялось. Сначала появилось удивление, затем пришло понимание, и наконец, глаза стали увеличиваться, и в них промелькнул испуг. Герцог так резко вскочил, что только чудом не перевернул стол. Подлетев к окну, с такой силой рванул на себе створку, что, казалось, высадит и раму. Хорошо, что окно открывается внутрь, иначе лететь бы мне вниз.

— Мари! — выдохнул он и, схватив меня в охапку, втащил внутрь с такой скоростью, что я успела только ойкнуть.

Давей обнял так крепко, что мой нос оказался расплющенным о его грудь. Какое-то время мы стояли не шевелясь. Я вдыхала его терпкий аромат, в блаженстве закрыв глаза, а он учащенно дышал мне в макушку.

— Задушишь, — прохрипела приглушенно, когда действительно воздуха перестало хватать.

Он отстранился, но из рук не выпустил.

— Никогда больше так не делай! — приказал грозно, встряхнув за плечи.

Хотела ответить, что лазить по стенам умею профессионально, но увидев его встревоженный взгляд, промолчала. Да и не стоит так уж явно при главе Тайной канцелярии поминать о моих навыках, потому лишь улыбнулась, и обняла его за плечи.

— Поцелуй меня! — прошептала, заглядывая ему в глаза — они, еще минуту назад метавшие грозовые молнии, тут же осветились улыбкой.

Дав наклонился и нежно провёл губами по моим губам. И сознание моё тут же затуманилось, тело сделалось тяжёлым, и коленки подогнулись.

— Я так соскучилась, — выдохнула ему в губы и добавила, прижимаясь к нему всем телом: — Почему ты так долго не приходил?

— Работа, — ответил он хрипло, но заминка перед ответом и нежелание говорить, сказали о большем.

И я поняла, в чем истинная причина — мой мужчина просто хотел меня наказать за непослушание, хотел заставить изменить своё решение. Только одного он не учел — упрямства мне не занимать, но что важнее — этот вопрос касается не только меня.

Все эти мысли промелькнули и тут же улетучились из моей головы.

— Ты в таком виде разгуливала по улицам? — протянул он томно, проведя рукой по моему бедру. Поднимаясь выше и забираясь под рубашку.

А когда руки его сиятельства прикоснулись к обнажённой коже на спине, я и вовсе утратила возможность думать, и лишь выгнулась на встречу этим сводящим с ума прикосновениям.

Он с жадностью принялся меня целовать, и по телу разлился пожар, сердце бешено застучало, отдавая в виски. Как мы расстались с одеждой и оказались на кровати, осталось для меня загадкой. Одно ясно — рядом с ним я совершенно теряю голову и себя не контролирую.

После всплеска страсти, мы лежали тихо, не выпуская друг друга из объятий. Я слушала стук сердца его сиятельства, или это моё отдавало в ушах. Постепенно шум стихал и дыхание выравнивалось.

Когда я уж решила, что Давей уснул, и попыталась тихонько высвободиться, он прижал меня крепче, поднялся и, поцеловав в висок, сонно выдал:

— Надо еще немного поработать.

Мне стало неловко, что я своими безрассудными действиями отвлекла его от важной работы. А он ещё ж и которую ночь без сна.

Пока я себя корила за легкомысленность и неразумную беспечность, Дав, довольно быстро, стряхнул с себя заторможенность, оделся, вновь сел за стол, и замер в той же самой позе, что я его застала, склонившись над бумагами.

У меня тоже вся сонливость куда-то делась, а лежать одной в остывающей постели было неуютно. Нацепив на себя его рубашку, ведь она удобнее моей — во-первых, длиннее и прикрывает меня почти до колен, а во-вторых, и это главное, пахнет его сиятельством.

Он поднял голову, и улыбнулся как-то загадочно, или мне так показалось в неровном свете свечей.

— Есть хочешь? — спросил с такой нежностью в голосе, что у меня по телу вновь пробежала приятная дрожь.

Я качнула головой утвердительно. Дав, не отрывая от меня взгляда, взялся за колокольчик и позвонил. И мне вновь стало неловко — ночь на дворе, слуги уже, наверное, спят.

Но к моему удивлению, Берт или как там его, почти мгновенно явился на зов. Тихо постучав и получив разрешение войти, он с поклоном осведомился, что его светлость желает. Меня он даже не удостоил взгляда. Надо же, факт моего присутствия в спальне герцога его даже не удивил. «Видать, такое не впервой…» — промелькнуло в моей затуманенной голове.

Сегодня меня этот факт совершенно не смутил. Даже не сомневалась, что напыщенная прислуга герцога примет меня с презрением, а в данном случае совершенно игнорируя.

Теперь я даже с некоторым злорадством его рассматривала. Он выглядел заспано, и хоть волосы были в порядке и сюртук застёгнут на все пуговицы, на лице выделялись полоски от чего-то, видно спал не на удобной подушке, а скорее всего на собственной руке.

Пока я нагловато разглядывала управляющего, герцог приказал принести легкий ужин на двоих. Теперь ему ещё и сварливую кухарку придётся будить. Вспомнив ту, мысленно пожелала ей проснуться в дурном настроении и передать оное парой неласковых слов Берту. Хотя, вряд ли, в доме его сиятельства слуги смеют так своевольничать.

Наш поздний ужин принесли довольно быстро, и зря я так нехорошо подумала об управляющем. Видно было, что всё он приготовил сам. На подносе был сыр, копчёный окорок, фрукты, и бутылка вина. Поклонившись, Берт незаметно исчез. Вот что значит вышколенная прислуга! Моя Кет не только поворчала бы, а ещё бы долго и нудно давала наставления.

Всё оказалось безумно вкусным, особенно вино. Терпкое, тягучее, с медовым вкусом и виноградным послевкусием. Я закрывала глаза от удовольствия, смакуя каждый глоток. Ужинали мы в тёплой умиротворяющей атмосфере, бросая друг на друга нежные взгляды. Лишь одна мысль все же начала меня немного беспокоить. Судя по поведению управляющего, он не раз вот так приносил еду ночью, и скорей всего на две персоны.

Отужинав, Давей снова вернулся к своим бумагам, а я, взяв с полки первую попавшуюся книгу, завалилась на кровать. И лишь умостившись поудобнее, прочла название — «Трактат о преступлениях и наказаниях». Меня даже передёрнуло. О преступлениях было бы неплохо почитать, может, почерпну для себя что интересное, а вот о наказаниях совсем не хотелось.

— Интересная книга? — ухмыльнулся Дав, поглядывая на меня с хитрецой.

Хотела бы я знать, сколько времени он за мной уже наблюдает.

— Очень! — в ответ гордо задрала носик и сделала равнодушный вид, болтая в воздухе ногами.

Он вернулся к своим бумагам, но улыбка так и продолжила блуждать на лице.

Я с деловым видом попыталась углубиться в чтение. К сожалению, язык произведения был настолько скуп и скучен, что уже через пару страниц, мне захотелось её закрыть. Да уж, это не развлекательная литература.

Перевела взгляд на стол его сиятельства, и неожиданно вспомнила об одном розовом письме. Взял ли он его домой, и так же прячет в бумагах? Желание узнать стало непреодолимо. Поднявшись, приблизилась к нему на цыпочках. Ходить тихо — моя профессиональная фишка. Так и получилось, заметил меня Дав не сразу, а лишь, когда я неосторожно подвинула какой-то лист. Вроде бы того злополучного письма на столе не было, но я не могла с уверенностью сказать, в свете свечи все меняло свою окраску.

Поняв, что герцог ощутил моё присутствие, ткнула пальчиком в документ, что лежал пред ним и авторитетно заявила:

— Это — подделка!

Его сиятельство удивлённо на меня взглянул.

— С чего ты взяла?

По его вопросу поняла, что он и сам прекрасно знает, что перед ним подделка, но ему интересен мой ответ.

— Вот здесь, — я провела ноготком по печати, — края слишком ровные, и нет нужной зазубринки, а вот тут — слишком точный оттиск.

Давей хмыкнул и вынул из вороха бумаг вексель на предъявителя, на довольно таки внушительную сумму.

— А, что на это скажешь? — хитро прищурился, но я уловила в голосе нотки уважения.

— Тоже подделка, — ответила быстро. — Очень топорная. Сделано на дешёвой бумаге. Сразу видно — работал не профессионал, а начинающий художник.

— И ты знаешь кто?! — предположил Давей, скорей не спрашивая, а утверждая.

— Нет, он мне совершенно не знаком.

И это была чистейшая правда. Мой умелец, с которым я работаю, так подделает, что даже Тайная канцелярия не отличит.

— А, кто знаком? — вновь задал коварный вопрос его сиятельство.

Обо мне пусть знает всё, что хочет, но выдавать своих собратьев по ремеслу — последнее дело.

— Никто, — ответила резче, чем следовало.

Меня пробрал озноб от его всёпонимающего взгляда. Непросто скрывать что-то от человека, который видит тебя насквозь. Отвернулась, делая вид, что всё ещё интересуюсь поддельным векселем.

Давей неопределённо хмыкнул и полез в стол. Слегка порывшись, выудила на свет одну весьма знакомую мне бумагу.

— А вот это? — положил передо мной лист, а у меня сердце пропустило удар.

Передо мной лежало свидетельство о праве на баронство, подписанное королём и выданное якобы местному пекарю. Это ж надо было так попасться! Эту самую бумаженцию я принесла банкиру, когда ходила спасать Элеонору, подружку Шкета.

Чертыхнулась в сердцах. Надо было её уничтожить тогда ещё, но увы, всё повернулось так, что мы еле ноги унесли, не до того было.

— Вроде бы настоящая, — попыталась я как можно равнодушнее соврать, но по лицу Давея поняла, что номер не прошёл.

Взгляд его стал серьёзным, а на лбу пролегла складка, на меня он не смотрел.

— Ладно, — вздохнула тяжело. — Эту бумажку я сама придумала. Это фальшивка.

И замолчала, он должен понять, что своего человечка я не выдам. Молчание затянулось. На душе было просто отвратительно. Вот сейчас он встанет и с обидой посмотрит мне в глаза, а я…

Неожиданно ощутила, как моей ноги коснулась рука его сиятельства и продолжила свой путь вверх по бедру, забираясь под рубашку.

Подняла на него немного смущённый взгляд, герцог пребывал в глубокой задумчивости, и смотрел, казалось, сквозь меня.

Всё-таки есть в нём что-то хулиганское. Вот сейчас, например, сложный момент, вроде бы я ему не доверяю, чтобы полностью открыться. Другой бы обиделся, а этот пошалить решил.

Его рука медленно путешествовала всё выше. Закусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, но ничего не вышло, губы меня не слушались.

Когда к левой руке присоединилась и правая, поняла, что задумчивость его ненастоящая. Вот жулик! Вот так просто он разрядил напряженную обстановку, повернув мои мысли в совсем другом направлении.

Герцог притянул меня к себе ближе, поглаживая мягкие места пониже спины. Мне захотелось замурлыкать от такой простой ласки. Но он этим не ограничился, одна рука переместилась на внутреннюю поверхность бедра, и у меня неожиданно вырвался тихий стон.

— Иди ко мне, — хрипло позвал его сиятельство и усадил к себе на колени.

Я плавилась в его руках, как свеча, податливо следуя за каждым движением. А он медленно разжигал в теле огонь, находя такие точки, что я выгибалась навстречу, словно послушная глина в руках горшечника.

К делам сегодняшней ночью он больше не возвращался. Уснули мы вновь в обнимку почти под утро.

Проснулась я первой, и, обнаружив, что солнце давно уже встало, резко села, разбудив этим движением Давея.

— Ты куда? — он обнял меня и уложил назад.

— Мне домой пора, — проговорила, глядя в потолок. — А, кому-то на службу.

Но этот кто-то совершенно не хотел мириться с таким положением вещей. Он приподнялся надо мной, заслонив мне вид довольно таки красивой лепнины. Я невольно перевела взгляд, а Давей с интересом разглядывал меня.

Герцог был такой милый, слегка помятый от сна, с торчащими во все стороны волосами.

— Давай ещё поспим, — выговорив это, он рухнул рядом, обнял руками и ногами, уткнувшись носом мне в шею.

Почувствовала, как глубоко вдохнул, сжал меня в своих объятиях сильнее и затих. Через секунду его сиятельство уже мерно дышал.

— Дав, — позвала тихонько, но ответа не последовало.

Попыталась пошевелиться, но он лишь сильнее стиснул.

— Дав, мы не можем проваляться в постели целый день, — дернула его легонько за ушко свободной рукой.

— Можем, — послышался ответ, и шею обожгло дыханием, а у меня мурашки побежали по коже.

— Ты всё равно не спишь, — гнула я своё.

— Потому что ты мне не даёшь…

И вновь толпа мурашек от шеи по всему телу.

— Я пойду, а ты спи, — предложила выход.

— Не могу, мне одному не спится, — протянул он обиженно, как маленький ребёнок и я хихикнула.

— Она ещё смеётся, — Давей поднялся на локтях, посмотрел мне в глаза и неожиданно философски заметил: — Как же с тобой сложно.

Я сделала невинные глазки, только мне показалось, что его сиятельство не сегодняшнюю раннюю побудку имеет в виду, а совсем иное.

Наскоро приняв душ и позавтракав, засобирались каждый по своим делам.

Как я ни сопротивлялась, Давей настоял на том, чтобы отвезти меня домой, правда в наёмном экипаже, от герцогской кареты я напрочь отказалась. Достаточно того, что сам его светлость стал часто появляться у моего дома, не хватало ещё кареты с его гербом.

Всю дорогу очень хотелось, как бы невзначай кинуть: «вчера у моего дома ошивался какой-то беспризорник», но я вовремя поняла, что этой фразой выдам себя с головой.

Кстати, днём в Тайную канцелярию я так и не пошла, пусть думает, что босоногий оборванец его обманул. Хотя, зная его сиятельство, думаю, он даже не ожидал послушания.

После сегодняшней ночи, герцог вновь возобновил посещение моего дома, а иногда я к нему являлась. Между нами восстановилось негласное перемирие. Вопрос с переездом, к моей радости, больше не поднимался.

Правда, в окна я к нему больше не лазила. Видно его сиятельство отдал нужные распоряжения, потому в особняк меня пропускали беспрепятственно и обычно с холодным молчанием.

Но однажды всё изменилось. Войдя в дом, и на ходу снимая перчатки, развернулась в сторону лестницы, чтобы припустить по ней вверх, как неожиданно над самым ухом прогремело:

— Доброго вечера, ваше сиятельство!

Даже подпрыгнула от неожиданности. Краем глаза заметив тёмный силуэт на лестнице, обернулась к дворецкому:

— Как же вы меня напугали! — воскликнула специально так громко, чтобы услышал не только он. — А, я-то думала, что вы — немой!

И, крутнувшись на каблучках, поскакала наверх. Возможно, в этот момент я нажила себе злейшего врага, хотя по правде, он другом-то и не был. А вот его ледяное презрение уже набило оскомину, потому и захотелось немного ему насолить.

— Давей! — изобразив удивление, вроде бы только сейчас заметила герцога, с улыбкой двинулась ему навстречу.

— Здравствуй. Мари! — улыбнулся он в ответ, а потом так глянул за мою спину, что мне самой стало страшно.

Кажется, кого-то ждёт разнос, и поводом для этого послужили мои слова о немоте дворецкого. Теперь и Дав знает, как ко мне относится его прислуга, только мне нет до этого дела. Человек, не уважающий других только из-за того, что ему удалось получить тёпленькое местечко в герцогском доме, не достоин моего сочувствия.

Только я опять ошиблась, посчитав хмурого дворецкого своим врагом. На следующий раз при моём появлении, он поприветствовал и низко поклонился, чем удивил меня несказанно. В ответ я вежливо присела в реверансе, внимательно наблюдая за ним. Но того надменно-презрительного выражения больше не было в его взгляде, даже наоборот, кажется, появилось какое-то тепло и радушие.

Да уж, умеет его сиятельство воспитывать.

Дни пролетали за днями, я была счастлива и ничего вокруг не замечала. Кажется, мы и дня не могли прожить друг без друга. Иногда только Давей отлучался на пару— тройку денёчков по своим служебным делам, но и в такие моменты умудрялся окружать меня заботой и вниманием. Присылал то корзину фруктов, то сладости из самой лучшей кондитерской, а в сладостях я знаю толк, то огромный букет цветов, но ни разу это не были розы, чтобы я не могла пораниться.

— Завтра я не смогу прийти, — грустно прошептал он однажды, целуя в шею.

Ох, знает этот коварный тип мои слабые места!

— Я буду скучать, — улыбнулась в ответ, а в голове уже созрел план, чем я займусь в этот день.

Давненько что-то не проведывала своего старого друга. Как там Шкет? Интересно, сложились ли его отношения с Элеонорой? Да и вообще, захотелось его срочно увидеть.

С самого утра, надев на Соули красивое платьице, мы отправились на рыночную площадь гулять. Моя малышка предпочитала бежать впереди, именно бежать, потому что ходить медленно у неё никак не получалось. Я продела ей широкие ленты под ручки, чтобы она ненароком не упала, а когда она норовила-таки нырнуть носиком в землю, поддерживала, иногда даже поднимая над землёй, чем очень её веселила. Моя девочка смеялась, болтая в воздухе ножками, и поднимала настроение не только мне, но и попадавшимся на нашем пути прохожим. Так неспешно мы достигли площади, и принялись прохаживаться между рыночными рядами, высматривая мальчишку и интересуясь различными разложенными товарами.

Наконец, увидев вертящегося у прилавка с фруктами нашего босоного друга, поспешили к нему. Шкет в этот самый момент покупал большой пакет со свежей черешней. Завидев нас, перестал торговаться, отдал монету продавщице и поспешил к нам навстречу.

— Замарашка, привет! — присел он к малышке, после того, как важно поздоровался со мной.

— Она уже давно не замарашка, — улыбнулась я ни капли не обидевшись. — Посмотри, какое красивое платьице! А туфельки!

— О, да вы теперь леди! — поддержал мою игру Шкет и смешно поклонился Соули.

Она тут же протянула к нему свои маленькие ладошки, требуя взять на ручки.

Я рассмеялась. Моя малышка гораздо охотнее идёт на руки к мужчинам, причем любого возраста. А если ей отказывают, начинает проявлять характер, топая ножкой, и возмущённо что-то высказывая на своём детском языке. Потому Шкету пришлось взять её на руки, вручив мне пакет с ягодами, иначе маленькая леди никак не желала успокаиваться.

Все вместе мы отошли от ярмарочной площади, спрятались от шума и гама, устроившись на одной из телег у гостиницы. Принялись поедать купленные другом сочные ягоды.

— Что новенького? — спросила, как только мальчишка усадил Соули и сам присел рядом.

— Всё идёт своим чередом, — глубокомысленно заявил Шкет пуляя косточкой от съеденной черешни и добавил: — После того, как Принца упекли за решётку, вроде, и дышать стало легче.

Я кивнула головой в подтверждение, хотя меня это совсем не касалось. В последнее время я практически нигде не бывала, за исключением одного особнячка на Птичьей аллее.

— А ты никак на бал собралась? — хитро прищурившись, спросил подросток.

— На какой бал? — задала вопрос скорей для поддержания разговора, чем из любопытства и тоже пульнула косточкой от ягоды, следя за её полётом.

Мякоть мы с Соули активно жевали.

Меня сейчас балы, да и иные события, мало интересуют.

— Неужели не знаешь? — не поверил Шкет.

— Не-а, — пожала плечами, ничуточку не смутившись.

— Не знаешь?! — беспризорник от изумления даже спрыгнул с телеги.

Стало неловко, что я совсем не интересуюсь городскими событиями.

— Ты же сам говорил, что мне стоит залечь на дно. Вот и залегла, — почему-то хотелось оправдаться.

Но не говорить же мальчишке, что меня увлёк один коварный герцог, потому и не знаю, что в мире делается.

— А-аа, — таинственно протянул пацан, и явно не поверил, судя по хитринкам в глазах. — А я думал, тебе будет интересен бал в доме герцога Лаисского.

От этих слов перехватило дыхание, так что даже ягодка не туда попала, и я закашлялась.

— Где? — переспросила сипло, когда вернулась возможность говорить.

«И каким загадочным образом мы не встретились ни разу с герцогиней, если она всё это время пребывала в особняке его сиятельства?» — пришла в голову ещё одна интересная мысль.

Шкет встревожено на меня посмотрел, и видно, решил рассказать всё по порядку.

— Герцогиня Лаисская даёт бал в честь дня своего рождения, — начала он. — Только это повод для видимости, а на самом деле состоится очередной бал невест для ее сыночка.

— Что? — прохрипела сдавлено, теперь и голос перестал меня слушаться.

— Ну, она всё ещё не оставляет надежды женить единственного сыночка, — добавил устало.

Я замерла, внутри больно сжалось.

— Да она каждый год такие балы устраивает, ты чего? — удивился мальчишка, заметив моё странное состояние. — Только напрасно, ещё ни разу ей сей трюк не удался, наш Змей-то — крепкий орешек!

Последнюю фразу он произнес с уважением, и зашвырнул очередную косточку от черешни через забор. А я уставилась в одну точно, словно фарфоровая кукла, с трудом пытаясь переварить услышанное.

«Меня сегодня не будет», — вспомнились некстати слова его сиятельства. И ведь не соврал ни капли. Я-то решила, что он по службе будет занят, а оно вон как…

— Мне нужен пригласительный на этот бал! — произнесла твёрдо, злость вернула к действительности, и голова стала совершенно ясной, как будто весь любовный туман разом из неё выветрился небольшим сквознячком недоверия.

— Не получится, — категорически ответил Шкет. — Пригласительные герцогиня подписывала собственной рукой — это раз…

Продолжить он не успел, я перебила:

— А украсть?

— Не-а, — мотнул он головой. — Кроме того, что сама выписывала, она ещё и о каждой невесте навела справки. Точно знаю, один знакомый как раз сведения и собирал. Так что я сейчас обладаю редчайшей информацией о лучших невестах нашего города и окрестностей!

Мальчишка гордо задрал подбородок.

— Не отвлекайся, Янг, мне нужен билет! — не обратила внимания на браваду беспризорника, слишком увлеченная своими мыслями.

— Так ты ж мне не даёшь договорить! — возмутился он и уже спокойней продолжил. — Так вот, даже если и украдём, пройти мимо стражей будет невозможно. А кроме того, каждую претендентку герцогиня знает в лицо. Служба разведки у неё не хуже, чем у сыночка.

Да ещё и девицы, небось, так ухватятся за возможность выйти за самого лучше жениха города, что билет у них можно будет отнять только с жизнью, а я на такое не подписываюсь!

Парнишка весело хмыкнул, только мне было не до шуточек, в голове прокручивались один за другим десятки вариантов проникновения в особняк его сиятельства.

Даже если злополучный билет как-то удастся раздобыть, без сопровождения мне туда не попасть. Я буду выглядеть откровенно легкомысленной особой, а это уже нарушение этикета, герцогиня такого не простит. Это вам не весенний бал, куда могли пройти все, кому не лень.

Придется кого-то наряжать с собой, но только кого? Кет? Нет, эта упадёт в обморок, только увидев её светлость. Может, Хеттер? Нет! Кухарка лишена даже задатка манер. Нанять какую-либо актрису? Не успею, совсем нет времени научить, приодеть. Беана на роль дуэньи не подойдёт, да и к его сиятельству она имеет свой интерес. Но самое главное — не хочу ни перед кем больше открываться. Афера с Принцем — это одно, а мои отношения с главой Тайной канцелярии — совсем другое. Если тайну знают двое или трое, то это уже не тайна… Ни один вариант не подходит.

Залезть к нему в окошко? В бальном платье неудобно, да и слишком банально. Надо что-нибудь эдакое. Переодеться прислугой, было уже, но за неимением лучшего…

— А новых слуг набирают? — продолжила я свою мысль вслух.

— Нет, — зарубил на корню мои надежды Шкет. — Прислугу давно набрали, да и её сиятельство основной состав привезла с собой.

— Как же туда попасть? — спросила, задумавшись, скорей саму себя, чем ожидая ответа от друга, но он ответил.

— Разве что прикинутся родственницей самой герцогини, всё-таки это её праздник. Только очень дальней, — видя, что я не в состоянии придумать что-либо путное, предложил паренек.

— А, что, неплохая идея, — наконец ожила я, а в голове уже вырисовывались несколько вариантов и один из них я озвучила: — Вряд ли старушку, слабую на оба уха, стражи прогонят, ведь она давно вышла из возраста женщин, интересных его сиятельству…

Хитро прищурившись, взглянула на мальчишку. Шкет одобрительно улыбнулся в ответ.

— Но мне нужна будет твоя помощь.

План постепенно созревал в моей голове.

— Я всегда «за», — отозвался сорванец, озорно мне подмигнув.