Глава 23
Проснулась от ощущения пустоты, провела рукой по постели — герцога не было. Сон как рукой сняло, я вскочила, страх объял душу. Никогда так не боялась потерять близкого человека, никогда так не боялась остаться одна. Сердце острыми молниями пронзили жуткие подозрения: «А что если он ушёл? Что если, для него я всего лишь очередное приключение?»
Но шум воды в ванной комнате вернул меня к жизни. Облегченно выдохнув, упала вновь на простыни. С интересом принялась рассматривать помещение, в котором мы оказались. Простая комнатка, явно не особняк герцога, такие часто сдаются приезжим.
Пока занималась созерцанием, моё внимание невольно привлёк умопомрачительный запах еды. Принюхавшись и проследовав на четвереньках на запах, я оказалась на краю кровати у небольшого столика. Приоткрыла салфеточку, под которой оказался такой вкусный набор разных блюд, что мгновенно начавшееся слюноотделение отбило всякие другие желания. И я потянулась за кусочком мяса в каком-то аппетитном соусе. Уже начав жевать, сообразила, что неприлично в голом виде кушать. Но есть хотелось так сильно, что тратить время на гардеробы не могла, потому по-быстрому натянула кружевные панталончики и рубашку герцога, а то свое платье одевать слишком долго. Устроилась удобненько на кровати и с удовольствием приступила к трапезе. Только я набила полный рот пищей, как отворилась дверь ванной, и вышел глава Тайной канцелярии. Он был в одних штанах, и я невольно забыла, как жевать.
Так и застыла, глазами пожирая красивый обнаженный торс герцога. Наблюдая за одинокой каплей, которая медленно скатилась с его мокрых волос и продолжила свой извилистый путь по мускулистой груди я даже, кажется, моргать перестала. Представляю, какой видок у меня тогда был — полуобнаженная, с набитым ртом, и откровенно пялящаяся на практически голого мужчину. Неудивительно, что герцог тоже на время остолбенел от подобного зрелища.
Когда он с довольной ухмылкой двинулся ко мне, я очнулась и активно зашевелила челюстями в ускоренном темпе. Давей присел рядом и принялся меня кормить руками, а я — его. Но долго это не могло продолжаться, и вскорости мы уже вновь целовались. Я промычала, что мне тоже нужно помыться, но он не отпустил. И меня вновь накрыло с головой, и мы снова, позабыв обо всём на свете, пустились в безумные любовные игры.
На этот раз первой проснулась я и, выскользнув из его таких уютных и родных объятий, на носочках убежала-таки в ванную комнату. Когда вернулась, герцог с аппетитом уже поглощал наш поздний завтрак или ранний обед. Я всё в той же его рубашечке присела рядышком, но он притянул меня к себе и усадил на колени. Так мы и поужинали, точнее, позавтракали, судя по просыпающемуся рассвету за окном.
Когда оба насытились, вновь принялись целоваться. Это безумие какое-то, я за всю свою жизнь столько не целовалась, и мне всё было мало.
— Мне нужно на службу, — сказал он вдруг печально, глядя на мои губы, и вновь потянулся, но остановил себя и поцеловал в шею. — Тебе очень идёт моя рубашка. Пожалуй, подарю ее тебе, но сейчас мне она нужна.
Резко встал и начал собираться. Я тоже вскочила, стянула через голову рубашку и в спешке натянула на себя платье. Неожиданно мне стало неуютно, и страх вновь пробрался под кожу. Пуговицы никак не хотели застёгиваться под моими сделавшимися неловкими пальцами. Я нервничала всё больше и больше, и в этот момент на мои плечи опустились родные руки. Давей развернул меня лицом к себе и принялся сам осторожно застёгивать неподдающиеся пуговки.
— Посмотри на меня, — попросил он.
Я подняла голову и встретилась с его тёплым ласковым взглядом.
— Теперь ты от меня никуда не денешься. Сейчас я отвезу тебя домой, а вечером заеду.
Облегченно выдохнула, падая в его объятия.
Выйдя из гостиничного двора, мы долго искали наёмный экипаж. Оно и понятно, в такую рань ещё все спят. Я бы отправилась домой пешком, но его сиятельство даже не обратил внимания на мою слабую попытку предложить ему этот вариант передвижения.
Всё это время, пока разыскивали повозку, Дав держал меня за руку и через каждую минуту, только мои губы начинали остывать, целовал, не обращая внимания на редких в этот час прохожих. Потом мы целовались всю дорогу в экипаже и даже когда приехали не могли какое-то время расстаться. От этого дорога получилась долгой, но такой приятной.
Дома я украдкой пробралась к себе в спальню и в блаженстве упала на кровать. «Люблю его», — с этой мыслью и уснула.
Проснулась ближе к обеду такая счастливая! Весь день словно на крыльях летала. Это заметили все. Слуги улыбались, встретившись со мной, и перешептывались за спиной. Думаю, они за меня радовались.
Даже Соули сегодня была какая-то особенно озорная. Сначала она потерялась и заставила нас всех немного поволноваться. Но так, как потерялась в доме, мы не сильно переживали. Нашлась так же неожиданно, как и потерялась, причем в таком неожиданном месте, что привела нас в состояние умиления и радости.
Обнаружила её кухарка и, стараясь не спугнуть, позвала нас с Кет. Когда мы взволнованные прибежали в кладовку, куда нас и привела Хетер, нам открылась очень забавная картинка. Наша девочка восседала на мешке с сахаром, погрузив руки и рожицу в оный. Услышав шум от нашего присутствия, она вынырнула, улыбнулась нам, продемонстрировав два верхних зуба, и вновь с явным удовольствием на личике, опустила ручки в сладкую массу. Всё её лицо и руки были в сахаре, но ребёнок был так счастлив, что наказать малышку не посмели. Мы с Кет только хихикали, когда отмывали замазурку.
Потом мы играли в саду и, Соули, переняв моё настроение, резвилась, как маленький котёнок. Она оживала с каждым днём и всё больше, и становилась такой похожей на меня, словно, и правда, была моей дочуркой. Нет, не внешне, конечно. Внешне она вырастет белокурой красавицей, а вот характер будет точно мой. Такая же шебутная и непоседливая.
Вечером, уложив малышку спать, надела самое лучшее свое платье, сделала высокую прическу, слегка подкрасилась и уселась перед зеркалом в ожидании его сиятельства. Долго, правда, усидеть на месте не смогла, и, глянув на себя в очередной раз в зеркало, рассмеялась. Я словно одна из тех мечтательных девиц из романов для юных леди. Но переодеваться не стала.
Очень хотелось быть красивой для герцога. А он всё не шёл. Бродила по комнате взад— вперёд, не находя себе места. В голову стали лезть совсем уж нелепые мысли. Весь день мне безумно хотелось сбегать к Шкету, узнать, что и как происходит в городе, чем закончилось вчерашнее собрание. Но я себя одёргивала, ведь так могла разминуться с Давеем, а это было бы для меня смерти подобно.
Когда пробила полночь, поняла, что мои ожидания напрасны. Со злостью стала вынимать шпильки из прически, выдрав даже пару волос себе.
Сижу тут вся такая расфуфыренная, а он даже и не думает приходить. «Невозможный человек! Вот как такому доверять можно?» Стянув платье, завались спать. «Пусть только появится, не знаю, что с ним сделаю!»
Рядом мирно сопела Соули, а ко мне сон так и не шёл. Покрутившись в постели какое-то время поняла, что не суждено мне сегодня уснуть. Поднялась, накинула халат, и отправилась к себе в лабораторию.
Внутри зародилось непреодолимое желание сделать его сиятельству какую-нибудь пакость. Ну, хотя бы в чай слабительного подсыпать. И довольно поглядывать, когда он каждую минуту будет срываться в уборную. А потом так участливо спрашивать: «Дорогой, что с тобой? Съел что-то несвежее?»
От таких сладких мыслей на моем лице сама собой расцвела злобная улыбочка.
«Кем он себя возомнил? Он что же думает я буду тут сидеть и ждать его каждый день, а он;когда захочет тогда и появится. Нет! Не позволю со мной так поступать!»
В лаборатории принялась перебирать свои скляночки и бутылочки, а мысли становились всё чернее.
«А вдруг он там с другой?! Вдруг я ему уже наскучила, и он снова ищет новых приключений?» Так жалко себя стало, до слёз.
«А что если его приворожить?» — проникла в мою буйную головушку коварнейшая мысль.
Открыла шкаф с травами, стала пересматривать, перебирая в уме свойство каждой. «Так, эта — укрепляющая. Эта — останавливает кровотечение, а вон та — от всякого рода болей, а вот эта действует успокаивающе. Всё не то». Залезла поглубже. «Что тут? От желудочных колик, от нервных расстройств, от бессонницы. Опять не то».
Задумалась. «Нет, нужно сначала почитать в бабулиной тетрадке, так быстрей процесс пойдёт». Увлёкшись поиском нужных записей, а после ингредиентов, на время даже не позабыла о его сиятельстве. Сколько загадочного и непонятного скрывала тетрадочка моей любимой ба. Здесь были такие рецепты, что моё удивление и интерес с каждой страницей всё возрастали. Хм… Кажется, я много не знаю о своей милой бабушке.
«Потеря памяти» — вот это название!! Далее описывался состав и приготовление. А в конце шло предупреждение о том, что отвар вызывает краткую потерю памяти, и надо строго следить за временем. «Окаменение ног» — ого! Эликсирчик на время обездвиживал человека. Все жуткого предназначения зелья действовали только короткий промежуток времени.
Интересно, когда, где и на ком она всё это применяла?
Теперь стало понятно, почему она учила меня всё больше по всяким книгам по врачеванию, а свои записи хранила подальше от моих загребущих ручек. Ай, да ба!
Когда нужный состав мною был найден и даже немного доработан, присела на небольшой диванчик, дабы собраться с мыслями. Теперь нужно правильно приготовить. Я вернулась к записям моей любимой ба, и последняя фраза под рецептом привела меня в уныние. Там писалось, что если «объект вашей привязанности уже испытывает к кому-то чувства, то приворотное зелье на него не подействует».
Вот, и откуда мне знать, влюблён он или нет? Может и влюблён, но, судя по всему, только в самого себя.
Неожиданно в окошко прилетел камушек. Так обычно Шкет меня вызывал. Сейчас обрадовалась ему, как никогда. Мальчишка имел свойство развеивать все мои грустные мысли. Распахнула на радостях широко окошко и только открыла рот, чтобы поприветствовать пацанёнка, как осеклась.
Под окном стоял его сиятельство и улыбался одной из самых своих очаровательных улыбок. Захотелось тут же стереть проклятущую с его лица.
«Эх, окатить бы его водой, — даже обернулась в поисках оной, — чтобы не сильно веселился!»
— Мари! — позвал он громким шёпотом. — Впусти меня, здесь так одиноко!
— Поздно уже, ваше сиятельство, — язвительно зашептала в ответ, почти вываливаясь из окна. — Порядочные люди давно спят!
— Мари, я весь день скучал! — пожаловался герцог в его голосе послышалась легкая хрипотца, и у меня от этих завораживающих звуков мурашки побежали по телу — Открой скорее дверцу!
И посмотрел с такой мольбой во взгляде, что захотелось сразу же пригреть, как потерявшегося котёнка.
В голове проскользнула предательская мысль впустить несчастного, и сердце стукнуло было победно. Но я стойко выдержала все вероломные проявления моего организма.
— Нет-ушки! — заявила ему. — Слишком долго вы где-то бродили. Где были всё это время — туда и идите!
Сказала, как отрезала, и скрылась, чтобы он меня не видел.
И тут же испугалась: а вдруг он возьмёт и уйдёт? Чуть было не рванула через окошко вниз, но схватилась руками за подоконник. Нет, моё решившее дезертировать тело, падкое на герцогские ласки, не одержит верх над разумом.
Выглянула удостовериться, что его сиятельство не ушёл и в удивлении застыла.
— Мари! Как ты жестока! — воскликнул глава Тайной канцелярии, и принялся взбираться ко мне прямо по стене дома, хватаясь за выступы. — Я изнывал весь день…
Кряхтел он и подтягивался, а я: не зная, как реагировать на такое ребячество, молча наблюдала.
— Я томился в ожидании этих минут, — уцепился герцог за новый выступ. — Весь день думал об одной маленькой гадкой девчонке…
Хотел ещё что-то добавить, но неожиданно его нога соскользнула, и из уст вырывались не предназначенные для моих ушек ругательства, а сам его сиятельство чуть не полетел вниз.
Я в страхе замерла у окна, и как только он обрёл устойчивость, ринулась искать верёвку, по которой обычно ко мне на чердак забирался Шкет.
Найдя, выбросила один конец в окно, другой был давно уже прикреплён к дивану.
— Оу! — Увидев верёвку, выдал странный звук герцог, но сориентировался быстро, и его восхождение намного ускорилось.
Конечно, небось, не впервой ему взбираться таким образом в окна к девушкам.
На меня вновь накатила злость, но перерезать верёвку не стала, а так хотелось хоть как-то наказать этого нахала.
Довольно быстро он выкарабкался наверх, и как только оказался в помещении чердака, тут же сгрёб меня в охапку.
Я, надувшись, даже не думала его так быстро прощать. Скрестив руки на груди, замерла, превратившись в соляной столб.
Правда, моё сопротивление длилось совсем недолго. Руки сами разомкнулись, чтобы заключить в объятья ночного гостя. Я прижалась щекой к его груди и облегченно выдохнула. Что этот мужчина со мной делает? Совершенно не могу ему противостоять…
— Тебя так долго не было, — пожаловалась ему в рубашку.
— Служба, — ответил он односложно, и зашептал на ушко: — Милая леди, а теперь ответьте на один волнующий меня вопрос. Что здесь делает верёвка и кого это вы по ней в дом впускали?
А у меня мурашки по коже от его дыхания побежали табуном, потому не сразу и поняла вопроса. Герцог отодвинулся, заглядывая мне в глаза. Сообразила, что ждёт ответа по напряжённому взгляду.
— А, что это вы, ваше сиятельство, никак ревнуете? — быстро нашлась, что сказать, ввернув герцогу его же шпильку.
— Безумно! — глаза герцога угрожающе сузились. — Мари, я — ужасный собственник!
В подтверждение своих слов он крепко сжал меня в объятиях.
— Запру в своём особняке! — пригрозил напоследок, а я рассмеялась в ответ.
— Мне льстит ваша ревность, — начала игриво, но продолжила уже серьёзней: — Поверьте, тот, кто взбирается по этой верёвке, не представляет для вашей чести никакой опасности, он вам не соперник.
Герцог какое-то время пристально смотрел мне в глаза, а потом принялся целовать и у меня все мысли вылетели из головы. В ушах зашумело, ноги сделались ватными и попытались подогнуться, такая слабость накатила, хорошо, что он держал крепко. Внизу живота загорался огонь, который необходимо было немедленно погасить. В этот момент порадовалась, что на мне нет того красивого платья с сотней пуговиц, а лишь лёгкая ночная рубашка и халатик, которые в секунды оказались на полу.
Мой диванчик на чердаке слишком мал, чтобы на нём спать вдвоем, но мы и не спали всю оставшуюся ночь.
Лишь забрезжил рассвет, герцог ушёл тем же путём, что и явился. Я пыталась было возразить, что ещё жуткая рань, и можно пробраться по парадной лестнице, нас вряд ли кто— либо заметит. Но Давей был неумолим.
— Конспирация — прежде всего, — прошептал он, обняв меня напоследок. — Не хочу, чтобы о тебе судачили.
Я ничего не ответила. Его сиятельство забыл, что обо мне давно идут пересуды — ребёнок без мужа. Вряд ли после такого в этом городе найдётся желающий взять меня замуж. К тому же я давно уже не слыву порядочной девушкой, с тех самых пор, как связалась с Принцем.
Печальная потеря, но не столь страшная. Сейчас мне совершенно наплевать на все эти условности нашего мира.
Он стал приходить каждый вечер, и это были самые счастливые дни моей жизни. Весь день в ожидании герцога я летала словно на крыльях. Жила лишь одной мечтой — вечером увидеть его.
Скоро нам уже ночей стало мало, и его сиятельство стал являться и днём, чем приводил поначалу мою прислугу в состояние лёгкого шока. Но ему очень быстро удалось завоевать их доверие. Достаточно было сказать кухарке, что приготовленные ею блюда выше всяких похвал, и что он непременно переманил бы её к себе, но из уважения к моей персоне не растаяла, как мороженое летом.
Морису заявил, что такого великана видит впервые в своей жизни, что тот украсил бы собой Тайную канцелярию, и этим навсегда завоевал сердце моего дворецкого. А потом шёпотом сообщил, что принимает его на службу и приказал беречь меня, как зеницу ока, и даже сунул монету в руку.
Горничной даже говорить ничего не надо было, в его присутствии она начинала строить глазки, краснеть и заикаться одновременно.
Я лишь похихикивала в кулачок, как ловко же это у него получалось. Пред силой обаяния его сиятельства никто не мог устоять.
Только Кет держалась долго, но и её сердце великому герцогу удалось растопить. Он быстро подружился с Соули — лишь только Давей показывался в поле зрения, как малышка тянула к нему ручонки. Моей экономке ничего иного не оставалось, как сдаться и тоже принять его сиятельство.
Это время я даже не вспоминала о своей профессии. Все драгоценности из своего сейфа герцог собственноручно принёс мне и с явным удовольствием наблюдал процесс примерки, причем не только украшений, но и прилагавшихся к ним платьев.
Мы часто с ним бродили ночами по тихим улицам города, обнимались и целовались в свете фонарей.
— Зажмурь глаза и смотри сквозь ресницы, — учила его, когда мы впервые выбрались в ночной город.
Он смешно жмурился и хитро поглядывал на меня.
— Да не на меня: смотри на свет фонарей! — Смеялась я. — Они становятся как будто огненные снежинки; с горящими лучиками!
Он делал вид, что сосредоточен на созерцании ночных светильников, а на самом деле при первой возможности переводил взгляд на меня.
Какое же это удивительное чувство, когда ты любишь, и тебя любят Я жадно ловила его влюблённые взгляды, вызывавшие во мне приятную внутреннюю дрожь. И даже когда смотрела в сторону, знала — сейчас обернусь, а он смотрит на меня, да так, словно я — единственная во Вселенной. Моё сердце в эти минуты пело такой нежный и невероятно счастливый мотив.
Мы забирались на крышу и рассматривали звёзды. И любили друг друга при их таинственном свете. Рядом с ним я чувствовала себя самой красивой и самой желанной. Я рассказывала ему о созвездиях, тыкая пальчиком в небо, а он молчал и вновь и вновь смотрел лишь на меня. Если бы Давей был поэтом, наверное, заявил бы: «Все звёзды меркнут по сравнению с тобой!», но он не был поэтом. Не знал стихов, и развеселить меня мог лишь забавными случаями из жизни Тайной канцелярии.
Помнится, когда я впервые потащила его сиятельство на крышу, он пошёл за мной с недоверием. Но с каждым разом ему нравилось всё больше и больше, хоть герцог и старался не демонстрировать свои чувства. Кажется, я открыла ему новый мир романтики ночных приключений, где можно не только ловить преступников, но и любоваться на открывавшийся с высоты вид города, считать звёзды, и просто любить.
Всё было слишком хорошо, чтобы длиться долго…
* * *
Однажды, во время завтрака, раскрыв очередную газету, я на время застыла, боясь вздохнуть. Прочитав статью, от которой внутри всё похолодело, ждала в тот вечер герцога со страхом в сердце.
Заметка была совсем небольшой, даже не на первой полосе. «Кража века!» — кричало название. «У известной баронессы Б. вновь похищен знаменитый бриллиант «Маркиза». Леди обнаружила пропажу накануне приёма у графа Ф… куда собиралась надеть свою любимую драгоценность, но та неожиданно выскользнула из её рук и разбилась на тысячи мелких осколков. В какой ужас пришла благородная дама, поняв, что всё это время хранила в сейфе подделку. «Лиса!» — первое, что вскрикнула бедняжка, обливаясь горькими слезами. — «Она в моём доме!» Как только о происшествии стало известно в Тайной канцелярии, поместье баронессы было оцеплено доблестными стражами порядка. А вся прислуга взята под домашний арест.
Его сиятельство герцог Лаисский лично приехал к вдове, чтобы разобраться с этим ужасным инцидентом. Напомним читателю, именно им был найдено уникальное украшение после первого похищения.
Приехав на место, глава Тайной канцелярии задал единственный вопрос потерпевшей: «Когда в последний раз она надевала украшение?» и, получив ответ, удалился.
Ведётся следствие, работники ведомства всю ночь напролёт обыскивали особняк баронессы и допрашивали всех проживающих в доме.
«Неужели вновь объявилась известная воровка Лиса?» — задается теперь вопросом каждый. Ходят слухи, что под этой воровской личиной скрывается целая банда преступников. Сможет ли герцог и в этот раз разобраться с преступниками и вернуть украденное?
Вся общественность застыла в ожидании дальнейших действий его сиятельства, и искренне надеется, что бриллиант будет вновь возвращен законной владелице».
Я отложила газету. Как же тяжело на душе, как будто этот самый камень туда положили. Что мне дальше делать? В растерянности ходила по саду, пытаясь придумать достойный выход из ситуации.
«Скорее всего, Давей потребует камень назад. Если я ему откажу, то навсегда разрушу наши отношения, ведь это дело его профессиональной чести.
Нет, только не это! Если он уйдёт, как я буду жить?!
Нужно отдать ему этот камень пока не поздно, это восстановит его репутацию. Но тогда я потеряю себя. Я буду уже не я…»
И совета спросить не у кого. «Деда! Как же ты мне сейчас нужен! Ты бы обязательно что-то придумал!»
Время приближалось к вечеру, и я всё больше нервничала, прокручивая в голове картинки возможных событий одна страшнее другой. К его приходу я так себя накрутила, что чуть не сбежала из дома. Остановилась, увидев своё отражение в зеркале. На меня оттуда смотрела взлохмаченная особа, бледная, как перед смертью, с каким-то ненормальным блеском глаз и дрожью во всех конечностях. Это меня слегка отрезвило.
«Стоп! Не раскисать! — приказала себе мысленно. — В конце концов, где наша не пропадала! Я выкручивалась из ситуаций посложнее, выпутаюсь и сейчас. Только в те разы, так сильно не болело сердце. А если не пол учится… Что ж, если это последний мой с ним вечер, то нужно сделать его незабываемым!»
Установки пошли мне на пользу, и уже через несколько минут, я, приведя себя в порядок, спокойно накрывала стол на чердаке. Сегодня не нужно ничье присутствие. Хочу провести этот вечер только с ним.
Его сиятельство, как чувствовал, явился не через парадный вход, а в окошко. С тревогой смотрела, как он поднимается. Но, как только его ноги ступили на деревянный пол, кинулась к нему и, не давая возможности говорить, зацеловала. Давей не возражал, и мы так увлеклись, что на время я забыла о своих страхах.
Когда первый любовный пыл спал, придвинула к диванчику, где мы еле уместились, столик с едой и напитками. И вновь, не давая ему заговорить, принялась кормить руками. Вина сегодня я не жалела. Может он расслабится и забудет об этом чертовом камне?
Герцог улыбался загадочно, но принимал все мои ухаживания. Когда я в очередной раз наполнила его бокал и поднесла ко рту, неожиданно остановил мой порыв, перехватив руку.
— Мари, что с тобой? — задал вопрос, внимательно заглядывая в глаза, а у меня внутри всё оборвалось.
— Ничего, — ответила, как можно небрежнее и поднесла виноградинку к его рту.
— Ты сегодня сама не своя, — добавил его сиятельство, съев ягоду.
«Это уж точно!» — застонала мысленно. Мои уловки не прошли: увы. Этот мужчина, кажется, видит меня насквозь.
— Тебе не нравится? — спросила немного обиженно и надула губки, продолжая игру.
Он забрал из моих рук бокал с вином, и виноград, которым я вновь собиралась его кормить, и развернул к себе лицом. Взяв за подбородок, заставил на него взглянуть.
— Мне не нравится, когда моя женщина так нервничает, — сказал твёрдо и в то же время ласково.
Я мало не расплакалась, и чуть было не выложила всё, как на духу. Но в последнюю минуту собралась и произнесла совсем другое:
— Соули немного приболела, вот я и волнуюсь…
И ведь не соврала почти — моя девочка, действительно, капризничает эти дни, иногда даже жар поднимается. Но это потому, что зубки режутся.
Я опустила взгляд, делая вид, что выбираю, каким лакомством его ещё накормить. На самом деле было просто стыдно смотреть в глаза. «М-да… Что со мной творится? Раньше я могла врать ему прямо в лицо, ни капли при этом не смущаясь».
Давей ещё какое-то время сверлил меня недоверчивым взглядом, но продолжать допрос не стал. Взяв бокал со стола, поднёс мне.
— Всё будет в порядке и с тобой, и с твоей девочкой, — вымолвил, как только я отпила.
И мне показалось, что в его словах был какой-то тайный смысл.
А потом он успокоил меня самым лучшим способом на земле. Опять всю ночь мы любили друг друга, уснув только перед рассветом. Проснулись от криков торговца, что привозил нам продукты. С ужасом обнаружили, что практически полдень. Так что уходить герцогу пришлось через сад, тайными тропами, укутавшись глубоко в плащ.
В следующие несколько дней я всё ещё ожидала трудного разговора, но он так и не состоялся. Потихоньку я расслабилась и вновь обрела покой и радость. А вскорости и вовсе сделалась снова такой счастливой.
Чтение утренних газет плотно вошло в привычку, потому собираясь пить чай и засунув сушку в рот, открыла очередной номер и тут же забыла, как жевать.
Снова мое внимание привлекла одна статья, точнее даже небольшая заметка. Прочитав ее, я не знала, куда себя девать от охватившего восторга. А ещё безумно хотелось узнать, как?! Как ему это удалось?
Статейка гласила, что на днях великолепный бриллиант «Маркиза» возвращён законной владелице, шайки, орудовавшей в городе под громким названием «Лиса», больше не существует, а её главарь навсегда отправился в застенки Тайной канцелярии. Общественность вновь аплодирует его сиятельству герцогу Лаисскому и верит, что наш город может спать спокойно, пока на страже его мира и покоя стоят такие самоотверженные слуги правосудия.
Я не могла усидеть на месте в ожидании Давея. Это ж получается, он кого-то засадил вместо меня? Нехорошо, но я верила, что его сиятельство не посадит в тюрьму невинного. «Шайка» — это ж надо! Таким хитрым способом он отвел от меня все подозрения и всех запутал. Воровская братия теперь будет думать, что Лиса работала не одна и, возможно, не станут меня больше искать, решив, что я залегла на дно или вообще покинула город. А Тайная канцелярия, судя по всему, вообще закрыла дело.
Это всё ладно, но камень! Его же невозможно подделать, это не просто редкий, а единственный в своём роде бриллиант.
На мгновение у меня закралось сомнение: а вдруг его сиятельство обнаружил дедовы тайники и вернул настоящий камень? Пока я спала, он потихоньку обыскивал мой дом и нашел мое секретное хранилище. Идея, конечно, бредовая, но в тайник я всё же заглянула — мой камешек был на месте. Сразу сделалось стыдно за свои предположения. Неужели я так до конца и не научусь ему верить?
Вечером еле дождалась, когда мы остались одни. Как только за Кет с Соули закрылась дверь, и экономка оправилась укладывать малышку спать, я подскочила к герцогу с единственным вопросом: «Как?»
Однако Давей не спешил с ответом. Пока я топталась в нетерпении, положив перед ним газету, его сиятельство внимательно прочитал статью. Вот ведь хитрец, как будто впервые её видел! Потом перевёл взгляд на меня и заявил:
— Хорошо работают мои ребята! — и расплылся в такой довольной улыбке.
— Дав! — притопнула я ножкой.
— Дорогая, — потянул меня за руку Давей, и, усадив себе на колени, и начал строго: — Разве я тебе не обещал, что решу все проблемы?
— Но… — я попыталась вырваться, но мне было безумно интересно, как ему это удалось.
— Значит так, для начала успокойся, — велел он, не обращая внимания на мои слабые попытки, которые я не прекращала. — Что ж ты такая беспокойная?
По-моему, ему просто нравилось мучить меня, держа в неведении.
— Но, камень?! — наконец удалось выкрикнуть мне и вскочить. — Его же невозможно подделать!
— Марион Джемма Голдман, вернитесь на место! — заявил он неожиданно слишком официально, и я послушно снова уселась к нему на колени. — Так-то лучше.
Улыбнувшись, этот деспот наклонился ко мне и зашептал на ушко:
— Нет ничего невозможного в этом мире — это, во-первых, а во-вторых, твой мужчина уже давно жаждет ласк, — и нежно поцеловал в шею, от чего по телу пробежали сотни мурашек.
— Но, Дав… — сделала я слабую попытку возразить, да только в следующее мгновение все мысли вылетели из моей ветреной головы, и я забыла и о статье, и о камешке, и даже о Лисе.
Какой же он коварный…
Каким образом ему удалось подменить камень, герцог так и не признался. Ну, и ладно, у меня есть и другие надежные источники. Без ювелира в этом вопросе никак не обошлось, а потому в ближайшее время я намеревалась посетить дядюшку Фейта.
Всё вновь стало сказочно, я пребывала в эйфории от счастья, не замечая, что гроза уже нависла над нами. Первые ее раскаты нагрянули неожиданно.
— Мари, ты должна переехать ко мне! — заявил герцог категорически, однажды поздним вечером.
— Нет! — ответила я, не задумываясь.
— Мари, — продолжил настаивать Давей, словно не замечая моего отказа. — Я уже не мальчишка, чтобы лазить в окна.
— Для своего возраста ты неплохо сохранился и лазишь просто отлично, — попыталась отшутиться, мысленно моля его не продолжать этот неприятный для меня разговор.
— Я хочу приходить домой, видеть, как меня встречает любимая женщина, — развивал он свою мысль, а я внутренне съёжилась, в ожидании неминуемой катастрофы.
— Но я всегда тебя встречаю, — сделала ещё одну попытку переубедить его.
— Я очень хочу, чтобы ты жила в моём доме, — прошептал его сиятельство, коварно обняв меня сзади и, согревая шею своим дыханием.
Мое тело тут же отозвалось приятной дрожью, а мозг стало обволакивать туманом. Сильно зажмурилась, не позволяя себе расслабиться. А он продолжал коварно завлекать ласками, запустив руки под легкую ткань моей ночной рубашки.
— Давай оставим всё, как есть. Я не одна, — собравшись с духом, выдавила из себя. — Как же Соули, Кет… Не могу их оставить.
— Да, забирай всех, — перебил герцог и добавил преувеличено бодро: — И даже этого своего великана. В моём доме всем хватит места.
— Я не могу, — прошептала еле слышно, но его сиятельство услышал.
— Но почему? — развернув меня лицом к себе, заглянул в глаза.
А я молчала, отведя взгляд.
Не могла я сказать правды, чувствовала себя последней дрянью. Он ради меня на должностное преступление пошёл, а я…
Но, как представлю его дом роскошный, прислугу, чванливую и высокомерную, свысока взирающую на меня и моих родных, сердце кровью обливается. В качестве кого я войду в его дом? В качестве любовницы и содержанки? Ладно бы я, возможно, ради любимого все терпела бы, но презрение распространится на моих родных, а этого я уже не вынесу. Если бы я была хотя бы аристократкой, тогда бы роль любовницы не была так тяжела, слуги бы шептались за спинами, но не посмели бы вести себя иначе. А простую девушку они и в грош не будут ставить. Хорошо, если в отсутствие герцога не отправят мыть полы на кухню. Да, я пережила бы это, и даже счастливо полы мыла, дожидаясь его со службы, ни словом бы не упрекнула. Только как подумаю, что это отношение коснётся и моих близких… Не смогу спокойно смотреть, как моя девочка растёт в презрении, как Кет по ночам втихомолку плачет, как Хетер смотрит с немым укором… Кем они будут в доме герцога? Ведь даже последняя горничная или конюх не преминут напомнить об их положении. Не хочу, чтобы моя девочка в таком росла!
А по-другому, уверена, не будет, даже если герцог прикажет всем воспринимать меня, как хозяйку дома. Согласятся, дабы не перечить, но не примут. Мне никогда не стать законной женой герцога, и он сам это прекрасно понимает. А роль любовницы в доме лорда не по мне.
— Нет! — ответила твёрдо, но в глаза так и не смогла посмотреть.
Он какое-то время ещё держал меня за плечи, как будто ожидал: что передумаю. Но всё же отпустил и начал спешно собираться.
— Уже уходишь? — спросила в отчаянии, стараясь сдержать слёзы.
Перед моим мысленным взором рушился выстроенный мною воздушный замок. Я даже слышала печальный звон разбивающихся надежд.
— Да, — ответил он, даже не взглянув на меня, добавил холодно: — Завтра у меня трудный день, надо быть пораньше на службе.
Так и не посмотрев на меня, и не поцеловав на прощание, вышел. Дверь за его спиной захлопнулась с грохотом, вздрогнула всем телом, как от раскатов грома. Но не обернулась. Пусть уходит.
Вот и рухнуло моё хрупкое счастье. Можно, конечно, побежать за ним, молить остаться, даже согласиться на переезд, а потом мучиться в агонии долгие дни, ожидая неизбежного. Но лучше так, раз и навсегда. Не побегу, моя гордость не позволила мне даже сдвинуться с места.
Всю ночь проворочалась в ожидании рассвета, снова и снова прокручивая наш разговор.
Лишь первые лучи заглянули в окошко, я была уже на ногах.
«Главное не думать о нём!» — решила с утра твёрдо и принялась активно трудиться по дому, в надежде, что за работой меня не станут преследовать мысли об одном коварном Змее.
Дабы не разбудить своей бурной деятельностью весь дом, ушла работать в сад. Сначала прополола все цветники, потом замела дорожки, очистила лужайки от опавших листьев. День, как назло, тянулся невыносимо долго. Когда Кет позвала завтракать, я оглядывала сад в поисках, чего бы ещё сделать.
Во время завтрака, глядя на добродушное лицо Роджера, подумала, что неплохо было бы почистить конюшню. Но, увы, меня опередил Морис. К тому моменту, когда добралась до них, он уже стелил свежее сено. Великан вопросительно на меня взглянул, а я, тяжело вздохнув, заискивающе спросила:
— Морис, а гнедую не надо почистить?
Он настолько удивился, что не сразу нашёлся что ответить. Наконец, кашлянув, вежливо с поклоном произнёс:
— Роджер уже её выгулял и почистил, леди, — при этом в его глазах читалось: — «Чего вам только взбрело в голову?»
В досаде постучав пальчиками по ограждению, улыбнулась ободряюще и медленно поплелась к дому.
Взглянув на окна, внезапно вспомнила, что давно пора перестирать шторы. Чем сразу же и занялась. Пообедав, ринулась помогать Хетер мыть посуду, но та прогнала меня с кухни чуть ли не тряпкой. Да что ж такое, человеку и поработать не дают. Моя деятельная натура никак не хотела успокаиваться. Почему бы, действительно, не помыть полы? Как только Кет с Соули отправились на рынок, сразу же взялась за уборку.
К тому времени, как всё закончила: была так вымотана, что вернувшись в свою комнату, дабы переодеться, прилегла отдохнуть и нечаянно уснула.
Проснулась, когда солнце уже клонилось к закату. Скорей бы этот бесконечный день закончился! Мне никак не удавалось выбросить герцога из головы, он словно настоящий змей заполз туда, и ничем его было не прогнать.
Выдёргивая утром сорняки в саду, в мыслях продолжала спорить с ним, вымещая на растительности своё негодование. Заметая дорожки, доказывала этому околдовавшему меня человеку что я не хочу быть содержанкой, это не моя роль.
Стирая шторы, приводила ему кучу аргументов в пользу наших встреч в моём доме.
Правда, когда мыла полы, была уже настолько уставшей, что даже не спорила, лишь просила прийти поскорее. Я так соскучилась, а он…
Но его сиятельство меня не услышал. Сегодня впервые он не пришёл. Ждала его полночи, выглядывая в окошко. Луна была яркой и такой же, казалось, одинокой, как я.
На следующий день проснулась поздно, сказалась дневная усталость и всенощная у окна. Задумалась, чем бы занять себя сегодня. Все дела в доме были переделаны еще вчера, в кухню и на конюшню решила даже не соваться, дабы не тревожить своих помощников, а то они и так вчера подозрительно косились на меня весь день.
Неплохо было бы повидать Шкета. Этот мальчишка сможет отвлечь меня от тоскливых мыслей. Да и к ювелиру заскочить было бы неплохо, узнать все же, как им удалось подменить «Маркизу». Возможно, это даже лучше, чем убивать себя работой. Ведь как бы я не старалась, коварный герцог всё не уходил из моей головы.
Наскоро выпив чаю, отправилась на рыночную площадь. Прикупила в знакомой кондитерской вкусных пирожных, чтобы порадовать дядюшку Фейта и, поймав извозчика, поехала для начала к ювелиру.
Встретил он меня, как всегда, радушно. А увидев гостинцы, и вовсе просиял, и принялся щебетать словно птичка. Только я сразу же чувствовала какое-то беспокойство, что-то с ним было не так.
— Дядюшка Фейт — перебила я очередные его излияния на совершенно посторонние темы. — Что случилось?
— А, что случилось? — ответил он вопросом и тут же попытался перевести разговор. — Ты слышала: что учудили мои девочки? Эти две безобразницы…
— Фейт! — резко остановила его болтовню, и строгим тоном приказала: — Признавайтесь немедленно, что происходит?
Какое-то время он молчал, как будто, собираясь с духом.
— Джемма, девочка моя, — у дядюшки в глазах блеснули слёзы. — Он прижал меня к стенке.
Я молчала, ожидая дальнейшего рассказа. Всхлипнув, ювелир продолжил:
— Но я ему ничего не сказал! Ни словечка о тебе не проронил! — добавил, схватив меня за руки и преданно глядя в глаза.
Я лишь непонимающе моргала в ответ на его тираду. Видя, мой вопросительный взгляд, поспешил объяснить:
— Змей!
Одного этого слова оказалось достаточно. Наконец, я начала медленно соображать, что к чему. Заметив проблески понимания в моих глазах, немного спокойнее продолжил:
— Он всё о тебе знает, — заявил устало и, наконец, выпустив мои руки, упал в кресло и добавил обреченно: — Глава Тайной канцелярии всё о нас знает!
Облегчив совесть, старик прикрыл глаза ладонью, измучено зажмурившись.
И как мне теперь его успокоить, не выдав при этом моей связи с герцогом? Глупо его убеждать, что глава Тайной канцелярии может покрывать воровку просто так, за красивые глазки.
— Дядюшка Фейт, успокойтесь, — начала я, хотя в голове не было ни одной стоящей мысли, потому решила разведать, что известно милому ювелиру. — С чего вы взяли, что герцог всё о нас знает?
— Ох, Джемма, он пришёл ко мне и попросил сделать дубликат камня, причем именно того самого! — ювелир сделал большие глаза. — Вот так просто. Я, конечно же, с самым честным лицом заявил, что никакого камня никогда не видел. Да только ж разве его обманешь? Этот его взгляд, Джемма! Пронзает насквозь! Вот, что я скажу тебе, девочка моя, он — страшный человек! Держись от него подальше!
Уже второй человек предупреждает меня держаться от герцога подальше, только это запоздалое предостережение, уже поздно.
Кое-как успокоив Фейта и заверив, что никакой опасности для нас нет, правда, для этого мне понадобилась вся моя выдержка и фантазия, наконец, я вытянула из него всю историю. Оказывается, его сиятельство ни капли не сомневался в том, кто сделал стеклянную подделку и для кого. Нагло заявившись в дом ювелира, напугал того до полусмерти, и бедняга сдался под его напором. Тут же мне пришла в голову мысль, что за меня герцог, кажется, так и не брался всерьёз. Или этого ему было и не нужно, и без того раскусил меня. А я ещё считала себя неуловимой. Ох, наивная моя головушка…
В общем, дядюшка Фейт сделал точную копию Маркизы, только теперь из полудрагоценного горного хрусталя, принесенного самим герцогом. Причем ювелир заверил, что тот камень очень высокого качества и совсем недешевый. Разбиться в ближайшее время он вряд ли разобьётся, но если его отнести на экспертизу… Хотя, вряд ли кто-то это будет делать, вряд ли найдётся смельчак, что усомниться в словах его сиятельства. Ай да, Змей!
Я могла бы, и сама додуматься до такой подделки из натурального камня (хотя, конечно, использовала бы более дешевый заменитель), только на тот момент преследовала иные цели. Мне было необходимо, чтобы фальшивку обнаружили побыстрее, и о краже узнали, и не только в узких кругах.
Пока я размышляла, ювелир опять впал в уныние, и я решила его немного порадовать.
— Дядюшка Фейт, а как вы отнесётесь вот к этому? — и я вынула из кармана настоящую «Маркизу».
Что с ним сделалось! Глаза ювелира засияли, он, казалось, и ростом стал выше, и в плечах раздался, а на лице заиграло такое блаженное выражение, как будто перед ним ни больше, ни меньше, а звезда с неба.
— Джемма! — его голос дрогнул, когда я торжественно вручила ему бриллиант.
Дрожащими руками, он поднёс камень к свету.
— Ох! Джемма! Это же она — «Маркиза»! Я видел её всего один раз в жизни, в пору своей юности, но забыть это невозможно.
Глядя на счастливого ювелира, и сама не могла сдержать улыбки. Дядюшка замер, любуясь сиянием идеальных граней уникального бриллианта, и как будто пропал из этого мира на время. Я смотрела на него и немного завидовала, ведь совсем недавно сама испытывала подобные чувства к этому камню. Странно, сейчас он меня волновал гораздо меньше.
Пока дядюшка пребывал в прострации, я успела съесть парочку пирожных.
Вернув с огромным сожалением мне камень и, печально проследив, как он исчезает у меня в кармане, дядюшка Фейт стал намного спокойнее, а затем с присущим ему аппетитом принялся уплетать принесённые сладости.
Выпив с ним на прощание ещё по чашечке чая, отправилась к своему дорогому мальчишке.
Шкет увидел меня ещё издали, и вприпрыжку побежал навстречу.
— Привет! — радостно поздоровался он издалека.
По нему видно было, что пацанёнка переполняют эмоции. Его так и распирало, но он, сдерживаясь, чинно расспросил как у меня дела, а потом заговорил о погоде.
— Выкладывай! — смеясь, остановила его вежливую беседу ни о чем.
В ту же секунду плотину словно прорвало. Шкет принялся рассказывать последние новости взахлёб, перескакивая с одного на другое, ярко жестикулируя, от нетерпения переступая с ноги на ногу, и даже подпрыгивая.
Из его не очень связной от избытка эмоций речи, поняла следующее. После той заметки в газете обо мне вновь пошли слухи, один загадочнее другого. Причем народ разделился на несколько лагерей. Одни, доверившись газетёнке, утверждали, что Лиса — это целая преступная группа, ведь в одиночку сотворить столько дел и так долго не попадаться Тайной канцелярии не по силам никому. Другие с пеной у рта доказывали, что Лиса — просто выдумка воров, миф, и на самом деле никакой рыжей плутовки нет. Третьи же твердо стояли на своем: Лиса реально существует и работает одна, просто она профессионал в своём деле (и я догадывалась, кто источник этих слухов). А что касается поимки, то мало, кто поверил в озвученную версию, тем более что лично его сиятельство ещё никакого заявления не сделал.
Под конец Шкет с гордостью заключил, что моя персона ещё больше обросла тайнами и слухами, а я засмеялась:
— Чем больше таинственности — тем лучше!
Были ещё и другие новости. О том, что Принца взяли в тот же самый день, когда состоялась сходка. Теперь воры подозревают один другого, и вообще пошёл раздрай в их рядах.
А упекли моего бывшего, оказывается, за организацию нападений на мирных граждан. Его сиятельство таки поймал того, кто в меня стрелял, и тот рассказал ему много интересного, в том числе и имя заказчика. Всплыло тогда много других его грешков. Так что теперь он надолго загремел за решётку.
В доме Принца полноправной хозяйкой теперь является Беана, бывшая актриса. Хватка у неё оказалась железная. Хитрая бестия успела на себе женить Принца, и стала сразу богатой и почти вдовой. Компанию, что завсегда собиралась в его доме, девушка разогнала, даже Лиззет ретировалась, и теперь обитает в одной из таверн.
Общение с мальчишкой пошло мне на пользу, и я возвращалась домой уже не в таком угнетённом состоянии.
Но вечером вновь накатила тоска. Его сиятельство так и не пришёл. А я вновь ждала его полночи. На третий день не выдержала и, переодевшись мальчиком, припустила к зданию Тайной канцелярии. Так как чемоданчика с приборами чистильщика в спешке не взяла, то прохаживалась по площади взад-вперёд, в надежде хотя бы увидеть этого несносного
человека.
И увидела, но совсем не так, как я себе понапридумала. В моих фантазиях он обязательно должен был выйти со своим другом, и так невзначай тому сказать, что сегодня вечером он занят, и улыбнуться загадочно. А Аден (именно его я представляла рядом) таинственно подмигнёт, мол «знаем мы, куда ты направляешься». И Давей обязательно сразу же направится ко мне, а я прицеплюсь к задворкам кареты и прокачусь вместе с ним. Когда карета остановится возле моего дома, слезу и пойду следом за ним к дому. Он обязательно обернётся и спросит: «Что это ты, пацан, тут делаешь?», а я рассмеюсь. Тогда Дав узнает меня и с ходу заключит в жаркие объятия. А потом…
Я так ушла в свои фантазии, что когда послышался тихий свист, не обратила на него никакого внимания. Но свист повторился, и я с удивлением обернулась. У двери Тайной канцелярии стоял его сиятельство, как будто из моих грёз, и манил меня к себе пальчиком. Поначалу так обрадовалась, что припустила к нему бегом, и только приблизившись на расстояние, что смогла рассмотреть его лицо, поняла по его удивлённому взгляду, что он меня не узнал. Резко затормозила, ещё немного и моей конспирации пришёл бы конец. Ну не мог беспризорник, что совсем недавно пытался скрыться от пристального внимания герцога, так радостно к нему бежать. Это ж надо было так проколоться! Ещё и разулыбалась, как дурочка, точнее дурачок.
Неожиданно поняла, что совершенно не хочу раскрывать своё инкогнито. Потому склонилась в подобострастном поклоне. Пусть лучше думает, что мальчишка, то бишь я, после нашего последнего разговора воспылал к его сиятельству искренними почтительными чувствами.
— Иди за мной! — приказал герцог, удивленно приподняв одну бровь.
Развернувшись и не оборачиваясь, уверенный, что я непременно последую за ним, направился по коридору к своему кабинету.