Глава 22

Резкий уход его сиятельства, неожиданно меня встревожил. А что если он побежал за стражниками, и сейчас вернётся с ними. Закуют меня в кандалы, да и отправят за решётку. Моя рана сейчас самое большое и неопровержимое доказательство, иного и не надо. А там и весь дом перероют, скроют все стены, да найдут дедовы тайники, и сидеть мне всю жизнь…

Так страшно стало! Сквозь рой приводящих в ужас мыслей, даже не поняла, о чем меня Кет спрашивала.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Лишь встревоженный взгляд моей няни, да её настойчивые вопросы, вернули к действительности.

Сразу же поняла, что мои страхи беспочвенны. Его сиятельству не нужны помощники, чтобы мена арестовать. Если бы хотел — сам бы собственноручно надел наручники и в Тайную канцелярию отвёз лично. А значит, пока ещё побегаем.

И хотя мои выводы казались разумными и правильными, до конца дня всё же пребывала в тревоге, вздрагивая из-за всякого стука, каждую минуту, ожидая явления в мой дом стражников. Но прошёл вечер, наступила ночь, а меня никто не трогал. Следующий солнечный день развеял мои страхи немного, но тревога не отпускала. Хотя и напрасно.

Прошёл ещё день, потом три, потом неделя, а его сиятельство, казалось, совсем забыл обо мне. Нога моя заживала довольно быстро, даже шрам останется небольшим благодаря бабулиным снадобьям.

Страх прошёл окончательно, осталась лишь обида. Обида, что он ушёл, ничего не сказав, взбудоражив, пробудив во мне тайные чувства, и оставил ни с чем, исчез из моей жизни вновь. Иногда мне казалось, что лучше бы он меня арестовал, ну или выкрал и увёз в свой особняк (в моих мечтаниях чаще проскальзывал последний вариант). Но герцог, кажется, совсем утратил ко мне интерес.

Вновь ловила отголоски его любовных похождений в газетах и сплетнях, вновь он стал для меня далёким и непостижимым. Тоска всё чаще посещала сердце и душу.

Отдушиной мне стала Соули, её проказы и искренняя любовь, возвращали на время к жизни.

Начав самостоятельно передвигаться, первым делом посетила спасшую меня Тину. Помнится, она жаловалась на боли в ногах. Осмотрев её ноги, поняла в чем дело, и мне не составило труда изготовить мазь, которая избавит от болей, а то и излечит полностью. Она попыталась было отблагодарить деньгами, но я пообещала ей сильно обидеться, ведь это было самым малым, что я могла для неё сделать, в признательность за моё спасение. Взяла с неё слово, что когда средство закончится, она обратится ко мне за новой порцией.

Прошёл почти месяц после того памятного дня охоты. Я уже прекрасно бегала, и рана лишь иногда давала о себе знать дергающей внезапной болью, но длилось это лишь мгновение. А вот боль в сердце всё разрасталась. Потихоньку я стала её заменять мечтами о мести. И в один день, по-особенному солнечный, прочитала заметку в утренней газете о том, что его сиятельство увлёкся одной весьма известной особой. И как отмечало издание, волочится за ней вот уже несколько дней, что для него является довольно долгим сроком, пришла в такую ярость, что искромсала газетёнку в мелкие клочки.

«Ненавижу! Как же я ненавижу этого бабника!»

Решение созрело моментально. Далее не откладывая в долгий ящик, начала подготовку по операции под кодовым названием «Сокровища Змея». Название не особо получилось, но не в названии же суть. Главное — обчистить его дом так, чтобы все газеты кричали. Чтобы на каждом углу «славили» его имя. Я ему покажу, как вычеркивать меня из жизни! А когда он заявится ко мне в ярости, нацепить на себя все украденное и с видом победителя встретить его у порога.

Глупые мечты! Конечно же, я немного разумней моих фантазий, и не стану так подставляться. Но все же заставлю главу Тайной канцелярии обо мне вспомнить!

Подготовка заняла всего неделю времени, осталось немного — выждать подходящий момент…

Все эти дни пребывала в подвешенном состоянии, не находя себе места. Раздумывала, как поступит его сиятельство, обнаружив пропажу? Месть местью, но страшновато. Если у него, и правда, есть ко мне какие-то чувства, то не посадит же он меня? А я всё верну при встрече. Зачем мне его драгоценности? Себе дороже — продать их не продашь, и ни один ювелир не возьмётся за это дело. Носить их можно будет только под покровом ночи, у себя на чердаке, да ещё и спрятав под плащом. В общем, кража у его сиятельства — последнее дело, и очень опасное.

А если нет у него никаких чувств, и это всё время была такая игра… Тогда я пропала. Тогда единственный выход — сразу же бежать из города. Но лучше об этом не думать.

Вскоре нужный случай представился. Его сиятельство уехал по срочным делам далеко на север, в какую-то глухую провинцию, и предположительно не вернётся ещё, по крайней мере, пару недель точно.

Сегодняшней ночью я иду на дело…

Проснулась во втором часу ночи. Темень непроглядная. Выглянула в окно. Небо заволокло тучами, самое подходящее воровское время. Быстро собравшись, запрягла единственную нашу гнедую кобылку. Пешком до дома его сиятельства добираться пришлось бы часа полтора, а мне время дорого.

Несясь галопом верхом на лошади по городу, мельком взглянула на телегу на рыночной площади, где обычно восседал Шкет. Зря я с ним не посоветовалась, зря вместе не обговорили дело. Нехорошо получилось, лучшего друга оставила не у дел, но иначе не могу. Задуманное мной дело — опасная штука, и я знаю, что это может быть ловушка, и Шкет знает. Потому и не пошла к нему, не хотела лишних споров. Нет никакого желания ловить укоризненные взгляды и слушать его поучения, ведь меня все равно уже не переубедить. Позже я ему всё объясню, ну, конечно, если меня не посадят. Я должна знать отношение Давея ко мне, и это сильнее страха быть пойманной. Не могу больше пребывать в неведении. Его игнорирование меня просто убивает.

Не далеко от особняка привязала лошадь, дальше отправилась пешком. Пробравшись в сад — прислушалась. Всё как обычно: ветер шумит в листве, ночные насекомые заводят свои трели, под ногами шуршит трава.

У дома сразу же свернула к окнам кухни; помнится, по прошлому посещению, там никогда их не закрывали. Мои догадки оказались верными, осторожно потянув за раму, открыла настежь, хоть окошко было небольшим, но я легко в него пролезла. Далее через кухню, по коридору, вверх по служебной лестнице на второй этаж.

В доме царил покой и безмятежность. Как-то всё слишком просто. Неужели даже никто не охраняет покой такого высокопоставленного семейства?!

Дверь в кабинет к моему удивлению оказалась не запертой. «Да меня тут ждут! Как приятно!»

Вошла и остановилась посредине. Тишина. Странная, какая-то ненастоящая тишина.

Про себя ухмыльнувшись, приступила к вскрытию сейфа, его я обнаружила ещё в прошлое своё пребывание. На сейфы и спрятанные драгоценности у меня особое чутье, дед говорил, что это дар у меня такой. Процесс взлома занял совсем немного времени.

И вот мои шаловливые ручки уже занырнули в таинственные недра железного ящика. В этот момент, как по заказу, выглянула луна, осветив кабинет его сиятельства неярким серебристым светом. По одной вынула несколько коробочек, оббитых бархатом. Разложив их перед собой прямо на полу, открыла. И охнула. Риск стоил того, чтобы подобную красоту увидеть: ожерелья, диадемы, броши, браслеты, кольца и серьги. Здесь был целый ворох сокровищ. Самые дорогие редкие драгоценные камни и всё в обрамлении серебра и золота. Какое-то время просто любовалась.

Охотники что-то не торопились хватать преступницу с поличным. В ожидании стражей, нацепила на себя, всё, что нашла. А пусть вовремя являются.

Вся такая красивая влезла на стол и замерла в ожидании.

Ну? И где вот это: «не двигайтесь, вы окружены…» Или как там они выражаются?

Посидела немного, потом ещё немного. Может они случайно уснули?

Постучала по столу, должен же хоть кто-то проснуться, хотя бы прислуга, или дворецкий.

Но ответом мне была вновь полная тишина. Ничего не понимаю. Ещё немного посидела… В конце концов мне стало скучно.

Слезла с воображаемого пьедестала, подошла к сейфу, похлопала ещё дверцей.

— Не хорошо спать на службе! — заявила в пустоту, а ответом мне было лишь эхо собственных слов.

М-да…

Обвешанная драгоценностями, как праздничный столб, вышла в коридор. Тихо, как в склепе. Что ещё нужно-то? Вот я, вся в ворованном, рядом со вскрытым сейфом, и никого!

Нет, ну, это вообще ни в какие рамки не лезет! Может герцог, правда, в отъезде, а вот слуги и охрана расслабились, и спят себе непробудным сном.

Прошлась по коридору туда-сюда. Не может быть, чтобы меня никто не слышал?!

Остановилась напротив двери в спальню герцога.

— Почему бы и нет, — подумала вслух и вошла.

Здесь тоже оказалось не заперто. Какая вопиющая беспечность! Куда это его сиятельство смотрит?!

Комната была пуста: кровать аккуратно застелена. Значит герцога действительно нет дома, а его домочадцы не озаботились охраной. Или слишком уверены, что на имущество главы Тайной канцелярии никто не покусится?

Подойдя к постели, провела рукой по нежному шёлковому покрывалу. И неожиданно мне захотелось пошалить. Вернулась к двери, разбежалась и с разгону плюхнулась на кровать.

Раскинув руки в стороны, разлеглась поудобнее, вдохнула запах свежего постельного белья. Оно пахло свежестью, и немного самим герцогом. От этого сделалась совершенно шальная. Сняв с себя все побрякушки, разложила красиво на постели. Оставила у себя лишь перстень с гербом рода его сиятельства. Вскочив, зажгла свечу. Может, хотя бы, увидев свет, сюда кто-нибудь забредёт.

В свете свечи любовалась драгоценностями. Довольно долго сидела, уже и до рассвета недолго. Но ко мне никто так и не соизволил прийти. Сделав вывод, что у герцога совершенно нерадивые слуги и охрана, засобиралась домой.

Но заметив на столике у окна письменные принадлежности, решила ещё немного задержаться и пошалить. Взяв лист бумаги, и обмакнув перо в чернила, старательно, высунув от напряжения кончик языка, нарисовала на нём лису. Изображение получилось немного кривоватым, но зато особенно удались хитрые глазки.

Закончив с автопортретом, в ожидании пока чернила высохнут, прошлась ещё раз по комнате, душа требовала ещё, каких-нибудь, шалостей.

Открыла шкаф с одеждой его сиятельства. Он был огромен, как целая комната. Всё было красиво и аккуратно развешено. Втянула в себя запах. Даже голова закружилась: пахло мятой, лимоном, и Давеем. Стащив первую попавшуюся рубашку с вешалки, обняла её, как родную и уселась там же в шкафу. Вдыхая аромат закрыла глаза и уплыла в мир своих грёз…

И чуть не уснула. Вот было бы смешно, если бы меня обнаружили, спящую в обнимку с рубашкой его сиятельства. Странный вор, украл драгоценности и уснул в шкафу. Да… Представляю заголовки газет. Я бы сама над подобным хохотала.

Спешно выбралась из гардеробной, повесив на место так заинтересовавший меня предмет одежды. Взяла со стола листочек и, сложив его, сунула под подушку. Украшения так и оставила разложенными на постели, пусть хоть поволнуются. Забрала лишь кольцо герцога с гербовой печатью. Будет что предъявить Принцу.

Тем же путём, никем не встреченная, вылезла обратно. Моя пегая дожидалась меня на том же месте. Всю дорогу домой я недоумевала. Что это было и почему меня не арестовали?

До самого утра промаялась в растерянности. Так и не найдя ответов на мучившие меня вопросы, кинулась на поиски Шкета, лишь забрезжил рассвет. Может хоть он прольёт мне свет на это странное происшествие. Мальчишки поднимаются рано, потому не боялась застать его ещё спящим.

Нашла всю компанию у костра, тихо пересмеиваясь, беспризорники попивали чай на травах. Местонахождение сорванцов определила по запаху. Ароматы мяты распространялись на всю округу.

Увидев меня, Шкет; спешно отделился от своей братии, и пошёл навстречу.

— Рановато ты, стряслось что-то? — поинтересовался, отводя меня в сторону.

— Стряслось, — выдала подавлено, и рассказала мальчишке всю историю странного, можно даже сказать, загадочного ограбления особняка главы Тайной канцелярии.

Сорванец почесал затылок, выдал многозначительное «м-да аа», и замолк, сосредоточенно уставившись на куст жасмина неподалёку.

Пауза затягивалась, а я всё больше нервничала.

— Странно это, правда? — не выдержала молчания первой.

— Ага, — задумчиво протянул Шкет.

— И главное ни охраны, ни замков, меня как будто ждали.

— Действительно, как будто ждали, — подтвердил он всё так же, не выходя из состояния глубокой задумчивости.

— И я ведь почувствовала, что что-то не так ещё на подходе, уж очень всё тихо было…

— Раз почувствовала, почему не ушла? — оживился неожиданно пацан.

— Ну, — протянула, пытаясь найти подходящее объяснение, врать Шкету совсем не хотелось, но и сказать правду не могла. — Я ж слово ворам дала.

— Так тебя ж никто в сроках не ограничивал, могла бы и в другой день, — сделал он предположение.

— Могла. Но тут такой случай подвернулся: Змея нет в городе. Я не могла не воспользоваться:

— развела руки в стороны возмущённо.

— Ага; — подтвердил Шкет, а потом: немного помолчав, продолжил: — Не то слово, что странно. Чтобы Змей да отпустил вот так просто Лису…

Протянул он с намеком в голосе, и с каким-то особенно пристальным вниманием уставился на меня.

Сразу себя почувствовала не в своей тарелке, стало жутко стыдно, что не посвятила лучшего друга в свои дела. Отвела глаза, делая вид, что и меня очень заинтересовал означенный куст.

— Ты мне что-то не договариваешь?! — недоверчиво припечатал мальчишка.

— Прости, — пискнула жалостливо. — Давай не будем об этом. Не могу.

И так на него посмотрела проникновенно, что Шкет тяжело вздохнув, сразу же отступился.

— Ладно, захочешь — сама расскажешь.

Я закивала головой виновато в подтверждение, что расскажу когда-нибудь непременно.

— Одно мне понятно: у вас какие-то особые отношения с герцогом. Только учти, с ним играть опасно, это тебе не Принц, он дожидаться подходящего случая не будет.

— Я не играю, — ответила почти честно. — «Ну, разве что, совсем чуть-чуть!»

— Теперь мне кое-что стало понятно, — впал вновь в задумчивость Шкет.

— В тот день; когда на тебя охотились, много странного произошло, — он опять оживился и принялся рассказывать, бурно жестикулируя руками: — В общем, Принц утверждает, что послал вслед за тобой своих людей, дабы домой проводили, ну, чтобы доставить тебя целой и невредимой. Но тут загвоздочка получается: наёмники Принца пару раз вступали в бой со стражами. Потому тебя долгое время и не могли поймать. Не до того им было. Я тогда подумал, что они дерутся, не могут тебя поделить. Ну, кому ты достанешься. Когда двое загонщиков, и у каждого своя цель, такое бывает. А теперь мне стало ясно: Змей тебя защищал.

— Да, ну! — не смогла сдержаться я.

— Вот тебе и ну! — дразня меня, сделал большие глаза Шкет и продолжил: — И стрелял в тебя кто-то из наёмников. Своих герцог в тот же день собственноручно проверил. Я тогда ещё удивился — зачем это ему. Ну, не удержался кто-то из стражников, запаниковал, поняв, что ты уходишь, да и пальнул. А не так всё было… Это Принц тебя убить хотел! А Змей защитил! Не зря он наутро как озверел. Все дороги перекрыл, все выезды из города. Проверяли тогда всех и каждого. Мы-то решили, что он тебя ищет, а он наёмника искал в тебя стрелявшего

Мальчишка ещё что-то мне долго пояснял и рассказывал. Наверное, очень важное и ценное, но я уже не слышала. «Мой герцог пытался меня спасти!» — от осознания такого неожиданного факта, закружилась в эйфории голова, и сердце пустилось вскачь, отплясывая свой восторженный танец.

— Так что тебя со Змеем связывает? — услышала я сквозь туман грёз и в следующее мгновение меня хорошенько встряхнули: — Эй! Ты где?

Голос Шкета вернул меня к действительности.

— Что? — спросила я, каким-то полупьяным голосом.

— Что тебя с герцогом связывает? — повторил свой вопрос мальчишка и добавил мрачно: — Хотя: можешь не отвечать. И так всё ясно!

Мальчишка опустил голову и тяжело вздохнул.

— Шкетик я… — начала: чтобы хоть как — то попытаться объясниться, но нужные слова никак не шли в голову.

— Да, ладно! — печально отмахнулся он и присел на камне.

Я присела рядом и загрустила вместе с ним. Так мы и сидели некоторое время, каждый размышляя о своём. Пока мальчишке не свистнули, зовя к костру.

Он поднялся, подал мне руку.

— Шкет, а когда очередная сходка у воров? — задала я вопрос, с которым собственно и пришла.

— Так, сегодня, — пожал плечами тот. — Уже в который раз собираются. Всё пытаются разобраться, что тогда случилось. Принц крутится, как уж на сковородке, да только, ему теперь мало кто верит. Закончилось его время, думаю, попрут его с насиженного места.

Ещё и у герцога к нему большая претензия. Теперь понимаю почему. А если уж Змей на кого зуб имеет — пиши пропало, не выпустит…

Мальчишка замолчал, а потом неожиданно спросил:

— Ты сегодня им перстень предъявить хочешь?

— А чего тянуть? Мне его ещё на место возвращать.

Он кивнул; соглашаясь, и добавил вдруг гордо:

— Я там тоже буду!

— Как? — удивилась совершенно искренне.

— Да! — протянул мальчишка. — Моё слово тоже теперь вес имеет!

От его слов мне сделалось тревожно. Как быстро вырос мой пострелёнок, уже в воровской среде своё слово имеет. А я и не заметила. Он хотел успокоить меня, мол, мне теперь нечего бояться, раз он будет там. Но мне стало страшно за него, не за себя.

— Лис, будь осторожна! — Шкет взял меня за руку. — Змей не тот…

Он не договорил, я крепко сжала его ладонь, как бы говоря: «Спасибо, родной, за поддержку!»

Мой беспризорник понял без слов, махнул на прощание и убежал к своим.

Тем же вечером, собираясь на встречу с ворами, в последний раз примеряла на себя образ рыжей Лиски. И как-то даже жаль мне стало с ним прощаться. Столько всего было яркого, сумасшедшего, восхитительного: первый мой одиночный выход в свет, первый бал и первый танец, и в центре всего встреча с герцогом. Могла ли я тогда помыслить, что-то наше столкновение было судьбоносным. Что именно в этом образе меня постигнет участь быть пойманной в сети непреодолимого обаяния его сиятельства. Хотя нет, последнее меня постигло и в других образах. Как он так умеет приворожить, вскружить голову, завлечь? Не успела даже понять, когда это произошло и вот уже все мысли занимает глава Тайной канцелярии. М-да… Бывает же такое, чтобы в голове у воровки, вместо дум о работе и камешках, прочно засел сиятельный поборник правопорядка.

Тяжело вздохнула, прикоснувшись к своему отражению в зеркале. Сегодня последний «рыжий» день. Далее Лиса меняет шубку на бурую. Кстати, среди охотников она даже больше ценится. Глазки будут у нас карие, слегка сделаем раскосыми, совсем чуть-чуть, волосы выкрасим в тёмно— каштановый, кожу надо будет немного затемнить, чтобы не столь сильный контраст был.

За придумыванием нового «лица» время пролетело незаметно. Подмигнула рыжей и зеленоглазой леди в зеркале, и отправилась в гостиницу близ центра, где и должна была проходить очередная преступная сходка.

В наёмном экипаже добралась до рыночной площади. Отпустив извозчика, далее двинулась своим ходом. Сворачивая с центральной улицы, как назло, наткнулась на газетчика. Остановилась на мгновение. Внутри разрывали противоречия. С одной стороны, мне безумно хотелось узнать свежие новости о герцоге, а с другой стороны эти известия могут быть для меня не очень приятными, а в расстроенном состоянии лучше не являться на всякого рода бандитские сборища. И всё же любопытство во мне пересилило здравый смысл.

Кинув монету мальчишке, с нервной дрожью развернула печатное издание. В ту же минуту пожалела о своём опрометчивом поступке. Кричала же интуиция внутри меня «не бери». Так нет же, не послушалась. И вот результат.

На первой же полосе красовалась огромная статья о похождениях сиятельного мерзавца. Газетка гласила, что оный укатил далеко на север к тёплому морю, захватив с собой любовницу, якобы для того, чтобы купить ей домик у самого синего.

— Им, что, писать больше не, о чем?! — зашипела, с ненавистью сминая газетёнку в руках. Всю ярость вымещая на ни в чем неповинном листке бумаги. И с особой радостью зашвырнула бы её куда подальше, но ко мне неожиданно подскочил мужчина, не очень опрятной наружности. Практически выхватил злополучный листок из моих рук:

— Что ж вы творите? — воскликнул возмущённо. — Такую ценную вещь…

Далее шел поток брани, не предназначенной для женских ушек. И принялся выравнивать бумаженцию у себя на коленях. Глядя на этот процесс, скривилась, как будто ощутила в воздухе неприятный запах и, резко развернувшись на каблуках, направилась к цели своего сегодняшнего похода. Злость придала мне уверенности в себе. Окрылённая этим внезапным чувством, двинулась в направлении гостиницы.

На сей раз охраны вокруг было немеряно. Меня останавливали чуть ли не у каждого фонарного столба на подходе к месту сбора.

В саму гостиницу, а после и зал: где проходила таинственная встреча, провожали едва ли не за руку. Моё прозвище и россыпь камней на шее, в ушах и на пальцах, открывали все двери, заставляя воров благоговейно отступать в сторону. Цацки были неотъемлемым атрибутом подобных встреч, и чем дороже, тем достойнее принимали. Перстенёк герцогский пока припрятала, его не стоит светить всем, кому ни попадя.

У нужной двери приостановилась, судя по гомону, внутри находилось множество народа. Но, как только я переступила порог, все разговоры как по мановению невидимой руки стихли.

Взоры присутствовавших сосредоточились на мне. Жутковато находится под таким пристальным вниманием, по спине пробежал холодок. Но отступать поздно.

Гордо задрав носик, и гулко стуча каблучками, прошествовала в самый центр.

Обвела всех собравшихся настороженным взглядом. Почти сразу заметила сидящего в вольготной позе на подоконнике Шкета, но на нём не стала задерживать свой взор, чтобы не вызвать подозрения. Не стоит знать ворам о нашем с ним близком знакомстве.

Сейчас, в отличие от прошлого раза, собрание было не только гораздо многочисленнее, но и более разношерстным. Заметила даже здесь двух женщин: одна — мелкая карманница, иногда наблюдала её на базарной площади, а вторая — мошенница средней руки, из тех, что любят обводить вокруг пальца богатеньких сластолюбцев.

Облегченно выдохнула, увидев старых знакомых, из тех, кто ещё посещал наш дом при жизни деда. Можно теперь не волноваться за свою жизнь, они — люди чести, с другими мой дед не имел дел.

— Приветствую почтенное собрание, — вымолвила, с уважением склонив голову, и выдержала красивую паузу, когда уже за спинами пошёл нервный шепоток, подняла ее.

— Никак сама Лиса к нам пожаловала? — раздался незнакомый голос.

Пристально взглянула на говорившего, и не заметив на его лице ни намёка на непочтительность, улыбнулась:

— Она самая, — подтвердила его догадку.

— Прошёл слушок, что ты утонула… — вновь с вопросительными интонациями в голосе, протянул незнакомец.

— Я хорошо плаваю, — ответила дерзко и перевела злой взгляд на Принца, давая всем понять, кто виновен в случившемся, и медленно, выделяя каждое слово, добавила: — От меня не так просто избавиться.

Думаю, этого достаточно, чтобы Принцу вынесли обвинительный приговор. Он сразу же как-то ссутулился, сник, будто пытаясь стать как можно незаметнее. И мне было его совсем не жаль. Не купи я сегодня ту газетку, может и испытывала сейчас иные чувства, всё-таки от природы я человек милосердный. Но гадкая бумаженция выбила меня из колеи, лишив способности сочувствовать, особенно таким сволочам, каким оказался мой бывший женишок.

После моих слов даже воздух пришёл в движение, кажется, заговорили сразу все. Такой гул поднялся.

— Тише! — шум прекратил сидевший за столом важный дед.

Услышав этот скрипучий, словно несмазанная телега, голос, даже выдохнула с облегчением. С ним вести разговоры мне не впервой.

Как только воцарилось молчание, знакомый мне с детства седовласый мужчина преклонных лет, обернулся ко мне.

— С чем пришла к нам, девонька? — осведомился он, хитро прищурив глазки и переведя, таким образом, разговор в иное русло.

И я мысленно поблагодарила его, пусть судят Грига без меня, нет никакого желания участвовать в подобном процессе.

— Дабы оказать честь собранию и доказать преданность делу, — ответила я высокопарно. Мне претят подобные высказывания, но так уж принято, надо соответствовать. И в подтверждение своих слов, оперлась о стол рукой, с герцогским перстнем на среднем пальце, демонстрируя его всем и каждому.

Воры с любопытством придвинулись поближе, чтобы рассмотреть.

— Хм… — протянул старик Шарп, в этот момент вспомнила, что дед именно так его звал.

Это прозвище приклеилось к нему ещё в молодости. В бытность молодым начинающим вором любил он изображать старика. Эдак подойдёт к ничего не подозревающему прохожему такой вот старческой шаркающей походочкой, и обчистит наивного добряка до нитки. Вот Шарпом его и прозвали за стариковские шажочки, звучавшие как «шарп-шарп». Невольно улыбнулась, вспомнив дедов рассказ.

— Знатный перстенёк! — меж тем протянул старый вор. — Уважила, девонька, так уважила! Не ожидал его ещё раз увидеть.

— А вы уже его видели? — невольно вырвалось у меня.

— Да, — хмыкнул тот хитро. — Было дело.

Но далее свой рассказ не продолжил, а было бы так интересно послушать о его похождениях. Много они с моим дедом накуролесили в своё время. Ну да, не время и не место для таких воспоминаний.

После того, как Шарп подтвердил, что кольцо настоящее, атмосфера в комнате кардинально поменялась. Теперь недоверие сменилось уважением. Это заметно было не только по лицам присутствовавших, но и по их изменившемуся поведению.

Кажется, меня приняли в воровскую среду.

На прощание старик пожурил, что нехорошо быть одной, надо вливаться в «семью», ведь здесь, если что, всегда и помогут, и обогреют. Я мысленно продолжила: «и оберут, и подставят».

На сей позитивной ноте попрощалась с честной компанией и с легким сердцем отправилась домой. Ценное колечко сняла с пальца и спрятала в корсет платья, там понадёжнее будет. Теперь осталось вернуть перстень владельцу. Злость опять накатила при воспоминании об оном.

Как бы ему эдак напакостить, чтобы на всю жизнь запомнил?! Я строила на ходу планы мести, придумывая один страшнее другого. А фантазия у меня будь здоров!

Так увлеклась своими планами, что не заметила, как рядом притормозила карета, и из неё выпрыгнули двое. И схватив меня под белы ручки прямо на улице, запихнули в карету, которая тут же рванула с места. Я не успела даже испугаться, как меня профессионально скрутили, связали руки за спиной, ещё и нацепили пыльный мешок на голову. Гадость какая! Я же от пыли всегда чихаю, что непременно и последовало. Я чихала, слёзы катились градом, а похитители даже не собирались меня помиловать. Наверное, где-то после сотого чиха, послышалась тихая речь. О чём говорили мои похитители, я разобрать не могла из-за своего состояния. Но, кажется, они догадались, что если с меня не снимут эту чёртову тряпку, я просто умру от удушья, не в силах сделать даже вздоха без чихания. С меня, наконец, сдёрнули проклятый мешок.

— Шпачшибо! — вычихнула я благодарно. — Вы чпашли мне чизнь.

Слёзы ещё катились градом, и нос был забит, но чихать перестала. Через некоторое время совсем успокоилась и задышала нормально. И только было хотела рассмотреть своих спутников, хоть в темноте кареты это и сложно, как мне завязали глаза.

Спустя некоторое время, карета начала замедлять ход и остановилась. Кажись, мы приехали. Меня бесцеремонно вытолкали наружу и завели в какой-то дом. Это я сообразила по неожиданно оказавшимся под ногами ступеням. За спиной закрылась дверь, мы прошли по коридору и вновь стали подниматься по лестнице.

Ещё немного пропетляли и, наконец, меня втолкнули в комнату и усадили на стул. Глаза не стали развязывать, тем самым оставив меня в жутком состоянии неизвестности. В душу тут же прокрался страх, а бурная фантазия стала рисовать одну картинку страшнее другой, что со мной может произойти. Ко всему прибавилась боль в глазу, я попыталась проморгаться под повязкой. Только бы не… Так и есть — одна из линз именно в этот момент решила выпасть. Да уж ситуация, хуже не придумаешь…

Сидела тихо, словно мышь. Только сейчас пришло осознание случившегося, и страх навалился тяжелой каменной плитой. Паника пробралась по позвоночнику к затылку и затопила сознание, поставив даже волосы на дыбы. Сердце стучало испуганно через раз, замирая от каждого шороха. Тело прошиб холодный пот.

Ужасные мысли обгоняли одна другую, петляя в моей затуманенной страхом голове, как зайцы от гончих.

Кто меня похитил, а главное зачем? «Может это герцог?» — загорелся маленький лучик надежды, чтобы в ту же минуту погаснуть. — «Нет, он же развлекается где-то у моря со своей новой пассией, а я тут, неизвестно где, и совсем одна…».

Так обидно стало, чуть не расплакалась. «А если меня похитил Принц? Тогда всё! Тогда мне пришёл конец! Хотя: он же остался на воровской сходке и ему сейчас надо думать о спасении собственной шкурки». Вновь воспрянула духом, но тут же опять впала в уныние: «Он-то на сходке, а его люди вполне могли такое сотворить со мной. Он им, наверное, приказ дал меня не трогать до его прихода. А убивать самолично будет. Правда, может и есть у меня небольшой шанс остаться в живых, малюсенький совсем, но есть. Из-за выпавшей линзы Принц узнает кто я на самом деле, и возможно не станет убивать, а вновь решит жениться. Всё-таки свадьба лучше похорон. А там, глядишь, и выкручусь как-нибудь».

А вдруг это кто-то третий, кого я ещё не знаю? Тогда совсем непонятны его действия.

И почему никто не идёт? Минуты ожидания, да ещё в неизвестности — самое страшное. Уже скорей бы знать, кто за всем этим стоит, тогда и пути к освобождению можно было бы продумывать.

Не знаю, сколько времени так просидела неподвижно, уже всё тело затекло. Я начала немного ёрзать, чтобы ослабить онемение конечностей. Кажется, обо мне забыли

Когда мое терпение было уже на исходе, и я собралась было покричать (вдруг, кто услышит и спасёт меня бедную-несчастную), дверь тихонько открылась, и кто-то вошёл. Кричать тут же расхотелось, я замерла, сжавшись в испуге.

А вошедший не спешил представляться или снимать повязку. Судя по шагам, подошёл совсем близко и остановился, напротив. По скрипу и характерному стуку подошвы определила, что посетитель в сапогах, шаги размашистые — скорей всего мужчина.

Неожиданно тёплая рука прикоснулась к оголённому плечу. Угораздило же меня надеть платье с таким большим вырезом. Вздрогнула и инстинктивно отшатнулась, да так сильно, что чуть не свалилась со стула, но меня успели вовремя подхватить и вернуть в исходное положение. При этом «спаситель» наклонился настолько близко, что я уловила чужое дыхание на моей шее. Руки крепкие, точно мужчина.

Далее произошло из ряда вон выходящее! Я даже не успела вскрикнуть, как мужская рука, теперь-то я точно разобралась, что именно мужская, юркнула ко мне под корсет и потянула тот самый герцогский перстенёк.

Я лишь в полнейшем шоке, хватала ртом воздух от такого хамства и наглости. Если бы могла, залепила бы нахалу громкую пощёчину, ну или двинула бы хорошенько куда достала, да, жаль, руки связаны. Знать бы, кто такой самоуверенный.

И ответ тут же последовал.

— Вот он где! — радостно возвестил похититель.

Этот голос не узнать было не возможно.

— Умеете вы, женщины, прятать ценности так, что приятно вас обыскивать! — весело протянул герцог, а это был именно он.

Узнав безобразника, сразу же воспылала праведным гневом, не смотря на своё совсем незавидное положение.

— Ну, знаете! — воскликнула возмущённо. — Кто вам дал право забираться в…

Я запнулась, так как просто не находила слов от переполнявшего гнева.

— Хам! — выдала последнее и в негодовании сжала губы.

Послышался тихий смех. Он ещё и издевается!

— Не смог отказать себе в удовольствии! — промурлыкал его сиятельство.

Его ответ ещё больше возмутил, что я даже забыла об осторожности.

— Может, вы, в конце концов, снимете с глаз эту гадкую повязку и развяжете руки? — спросила дерзко.

— Может быть… — протянул в ответ загадочно, но действовать не спешил.

Я нетерпеливо заерзала на стуле, и мучитель начал развязывать повязку, только как-то уж очень медленно. И только когда повязка оказалась в его руках, поняла всю глупость своего положения. О выпавшей линзе я же напрочь забыла.

Убивать меня, по крайней мере пока, вроде никто не собирался, но только вновь стало страшно. Вот и пришёл конец моей тайне. Я лишь моргала, немного опустив голову, стараясь не смотреть на его сиятельство. А как смотреть, когда один глаз сейчас у меня был зелёного цвета, а другой — тёмно-серого, а предательница-линза прицепилась к повязке.

Герцог странно хмыкнул, двумя пальчиками подхватил предательницу и поднёс к своим глазам, рассматривая. Я совсем сникла и опустила взгляд в пол, боясь его реакции.

Он присел рядом, и принялся теперь меня внимательно изучать. Кожей ощущала этот пронизывающий взгляд, мое тело покрылось мурашками.

— Очень интересно, — наконец выдал его сиятельство, а моё сердце замерло в испуге.

Осторожно взял мой подбородок и приподнял так, что я вынуждена была на него посмотреть. Увиденное, мне совсем не понравилось. Взгляд его был напряжённым, а брови хмуро сдвинуты.

«Ох, добегалась, бедная Лиска…»

Долгих несколько минут мы просто смотрели друг другу в глаза. Потом он поднялся, схватил меня за плечи и, приподняв, поставил на ноги.

Вновь упрямо перевела взгляд теперь на свои ноги в потёртых туфлях.

— С этим надо что-то делать! — заявил грозно герцог, и тут же поволок меня к умывальнику.

Как я ни сопротивлялась, даже умудрилась пнуть его один раз, он умыл меня насильно, затем насухо вытер, тем самым убрав полностью весь мой маскировочный грим. Сжалась вся в ожидании приговора.

— Несносная, скверная девчонка! — первое, что он сказал, вернув мне родной облик.

Герцог вроде, как отчитывал меня, но в его голосе сквозила такая нежность, что моя душа пришла в полный восторг. Осторожно заглянула ему в глаза и тут же утонула в них.

— Несносная, скверная девчонка! — повторил он. — Ты даже не представляешь, как я мучился всё это время!

Давей хорошенько тряхнул меня за плечи.

— Не мог в девушках разобраться? — ляпнула первое, что пришло в голову, и сама сразу же испугалась. — «Ой, как бы мне не поплатиться за такую дерзость».

Глаза его зажглись такой злостью, что я зажмурилась и даже присела.

— Теперь ты за всё ответишь! — прошипел герцог мне в самое лицо.

— А я здесь причём? — нагло удивилась, не рискуя смотреть ему в глаза. — «Эх, помирать, так с песней!»

— Причем?! — он зарычал даже. — Я с ума сходил, не понимая, как могу любить двоих сразу. Я изнывал ночи напролёт боясь выбрать одну и заслужить презрение другой. А ты всё это время издевалась надо мной?

— Я?! — моё изумление было совершенно искренним, даже выпрямилась, гордо задрав подбородок. — Это я-то, издевалась?! Ну, знаете! Это вы не можете разобраться, и не с двумя, а как минимум с десятком девушек. Оно-то и понятно — какой выбор!

Неожиданно он улыбнулся, да так довольно, что я запнулась и вся гневная тирада, что была давно готова, напрочь вылетела из головы.

— Ты ревнуешь! — заявил этот нахал радостно.

— Что?!

«Это ж надо так ловко уметь всё перевернуть с ног на голову. Это, оказывается, не он — бабник, а я ревную!»

— Ни капельки! Больно надо! — выдала обиженно и отвернулась.

— Ревнуешь, ревнуешь! Газетку-то вон так измяла! Попадись я тогда тебе под руку, со мной сделала бы то же самое? А Аден так старался, сочиняя ту статейку.

— Что? — моему изумлению не было предела. — Так вы это специально?! Но зачем?

Мой ошарашенный вид его ещё больше развеселил.

Его сиятельство тихо рассмеялся и, так и не ответив на вопрос прижал меня к груди. Уткнувшись носом и уловив самый любимый запах моего мужчины: блаженно закрыла глаза; упиваясь неожиданно нахлынувшим потоком эмоций, таких радостных и счастливых, сводящих с ума.

Больше в жизни мне ничего и не надо, только находиться в этих родных объятиях. И так захотелось его в ответ прижать к сердцу, ощутить под руками теплоту тела.

— Я так ревновала тебя к Лисичке… — глухо простонала в шёлковую рубашку.

Он снова тихо рассмеялся, прервав поток моих излияний. А потом поцеловал, да так, что я и забыла, как дышать. Сердце в восторге застучало какой-то сумасшедший ритм, а по телу разливался такой пожар, которого я не знала ранее, и потому не умела ему сопротивляться, да и не хотела. Давей поднял меня на руки, отнёс и бережно уложил на кровать.

— Несносная маленькая лиска, — сказал он, рассматривая меня с такой неподдельной нежностью во взгляде.

— Хватит болтать, — прохрипела я, вдруг осипшим голосом.

Он вновь рассмеялся, и принялся целовать с такой страстью, что я опять утонула в вихре чувственных ощущений.

— Развяжи руки, — только и смогла из себя выдавить, когда он оторвался от губ и стал покрывать поцелуями шею и плечи.

Дальнейшее пронеслось как во сне, я не заметила, когда мои руки стали свободны, лишь со стоном наслаждения зарылась пальцами в его густых волосах. Не помню, как мы освободились от одежды. Безумный ураган закружил меня. Казалось, что я умру без его ласк, без его прикосновений.

Последняя мысль, что пронеслась в голове: «какая же я бесстыдная».

Очнулась в самом лучшем месте на земле, на груди герцога, уткнувшись носом во впадинку под ключицей. Наши руки и ноги переплелись.

«Всё-таки он меня поймал», — улыбнулась своим мыслям. — «Поймал во всех смыслах. Гад!»

И даже ругательство «гад» у меня в мыслях прозвучало как-то ласково и нежно.

— А, какого цвета твои настоящие волосы? — спросил вдруг Давей, заметив, что я пришла в себя.

— Тебе нравятся рыжие? — ответила вопросом на вопрос.

Приподнялась на локтях и заглянула ему в глаза.

Он опять тихонько рассмеялся и прижал мою голову к своей груди.

— Мне нравишься ты, — и крепче обнял.

И стало так хорошо. «Нравлюсь!» — пусть хоть так. Украдкой поцеловала маленькую родинку на груди.

Неожиданно меня осенило: «а ведь он не сильно удивился, когда заметил линзу».

— А, когда ты понял? — задала волновавший меня вопрос.

— Что? — переспросил сонно.

— Ну, кто я, — уточнила, и, освободившись из крепких объятий, вновь приподнялась, чтобы видеть его глаза.

— А, — вздохнул он и уложил меня себе на грудь, а немного помедлив, продолжил: — Заподозрил с самого начала. Уж больно выдающийся у тебя дед. Не мог он не воспитать тебя в своём духе. Я ведь знал, что ты ему никакая не приемная, а самая что ни есть родная внучка. Но оставались сомнения: бабка могла ему и не позволить, всё-таки характер у неё был будь здоров. А потом…

Он задорно хохотнул, видать, я сегодня его своими вопросами и поведением сильно потешаю.

— Я так увлёкся одной маленькой плутовкой… Разумом-то понимал, кто ты, а вот сердце отказывалось верить. Я всё-таки страж порядка и по закону должен тебя арестовать.

Вздрогнула и сжалась, а сердце замерло в испуге. Вдруг я всего лишь развлечение, и после всего он запросто отправит меня в тюрьму.

Давей в ту же минуту перевернул меня на спину и серьёзно заглянул в глаза.

— Не смей! — сказал строго. — Не смей, слышишь, никогда больше не смей меня бояться! Я никогда тебя не обижу.

У меня даже слёзы к глазам навернулись от этих слов, и ком застрял в горле, потому я лишь

закивала, не в силах ответить.

— Глупышка! — чмокнул он меня в нос. — Какая же ты всё ещё наивная маленькая девчонка!

А я, получается, развратитель детей! — уткнулся лбом мне куда-то в район ключицы и с шумом выдохнул.

— Точно! — ухватилась за оброненную невзначай фразу. — Уволок к себе в пещеру делал со мной всякие разные чудовищные вещи, развратил наивную бедняжку. Что там у нас по закону подобным злодейским личностям положено?

Он поднял голову удивлённо со смешинками в глазах посмотрел на меня:

— Ах, вот как?!

— Да, ваше сиятельство! Вот, так! И у меня теперь тоже есть, за что привлечь вас по закону! — заявила смеясь. — Похищение — раз, совращение беззащитной девушки…

«Два» произнести я не успела, потому что мои губы были пойманы губами его светлости и увлечены в головокружительный танец, к которому подключилось вскорости всё тело.

Пришла в себя и с удивлением обнаружила, что полностью забралась на герцога, тот вроде бы спал. Чтобы не разбудить потихоньку попыталась сползти, но он поймал и прижал крепко. Открыл один глаз и улыбнулся:

— Куда? От меня теперь не убежишь!

— Дав, — начала я, раз уж он не спит. — А, почему ты меня не арестовал в своём доме?

Он как-то загадочно улыбнулся.

— Я хотел, правда. Но не смог.

Я продолжала пытливо смотреть, ожидая продолжения, и оно последовало, но не такое, как я думала.

— Ты была такая забавная! Но после твоей фразы: «Нехорошо спать на службе!», я бы уже не смог изображать грозного стража, как бы ни старался, — и он расхохотался, сотрясаясь всем телом.

Стукнула его кулачком от досады. Смотрела, как он хохочет, и не знала обижаться или веселиться вместе с герцогом. В конце концов, у меня получилось нечто среднее. Смеяться вместе — это тоже счастье, никогда не думала, что глава Тайной канцелярии умеет так заразительно хохотать.

— Почему ты взяла только кольцо? — спросил он отсмеявшись.

— Смысл брать фамильные драгоценности? Ни один уважающий себя ювелир не станет с ними возиться. Продать их невозможно.

— Там не было наших семейных драгоценностей, я только перстень для достоверности подкинул.

— Но? — протянула удивлённо.

— Это было изготовлено специально для тебя, — пояснил его сиятельство.

И вот теперь я почувствовала себя ужасно глупо. Мне подарок такой приготовили, а я повела себя, как… как…

— Ничего, — по-своему истолковал моё затянувшееся ошеломлённое молчание, герцог. — Потом заберёшь.

— Подожди, — вновь меня посетила умная мысль. — А, почему ты меня с кольцом не остановил?

— Тебе ж надо было его куда-то предъявить?!

Моё лицо выглядело настолько ошеломленным, что Дав продолжил:

— Могу же я позволить моей женщине потешить своё самолюбие! — и пожал плечами, как будто то, что он сотворил само собой разумеющийся факт.

— А Принц? — опять подскочила я.

Герцог сразу же стал серьёзным.

— Не волнуйся, он уже за решёткой, и больше тебя никогда не побеспокоит.

— Но как? Что ты ему предъявишь? — вопросы сыпались из меня, как из рога изобилия.

— Это мои проблемы, они тебя не должны волновать. И о твоих я тоже позабочусь! — сказал, как отрезал.

Сегодня для меня день открытий, и кажется, я в этой жизни ничегошеньки не понимаю.

И он опять уложил меня в постель, обнял обеими руками, ещё и ногой придавил, для верности.

Но я буду не я, если так просто успокоюсь.

— А, когда ты успел? Когда я вышла со сходки? А другие воры? Ты их тоже арестовал? — вновь засыпала его вопросами.

— Да что ж такое?! — простонал его сиятельство, и закрыл мне рот единственным действенным способом — страстным поцелуем.

На время это меня успокоило. Всё-таки удивительная способность у этого мужчины, достаточно ко мне прикоснуться и моё тело отзывается дрожью желания, дыхание перехватывает, а сердце пускается в свой самый смелый танец.

Давей гладил мою спину, опускаясь все ниже и ниже, а я упивалась нежностью и теплотой и выгибалась навстречу, чуть ли не мурча, как сытая кошка. Он улыбался, и такая радость разливалась в душе от его улыбки. Счастливая я закрыла глаза и уснула.