Глава 21

Неожиданно с улицы послышался тихий свист. Шкет вмиг стал серьёзным и, не сказав ни слова, скрылся за дверью.

Мы остались с девушкой одни. Повисло неловкое молчание, ни я, ни она не знали, что сказать. Я вообще понятия не имела, как с ней общаться. Уже одно то, что нахожусь в доме терпимости, вызывало в душе неприятные ощущения. Вроде никогда не была ханжой, а теперь столкнувшись лицом к лицу с предстательницей древней профессии, веду себя словно дева, лишь вчера переступившая порог монастыря.

Нехорошо так, некрасиво. И только я придумала, о чем бы поговорить, как Тина сделала шаг к двери:

— Я пойду! — первой нарушила она тишину. — Вы отдыхайте!

И опустив низко голову, развернулась уходить. Меня охватило неприятное беспокойство, всё-таки это дом терпимости, а что если сюда кто-нибудь забредёт, а я ещё в таком неприглядном виде.

— Тина, — позвала встревожено.

Она обернулась и, как будто догадавшись о моих страхах, поспешила меня заверить в обратном:

— Не волнуйтесь, сейчас в доме нет гостей, да и вообще это моя комната, сюда клиенты никогда не поднимаются.

От её слов сразу стало легче, и в тот же миг сделалось стыдно перед девушкой. Она мне, что говорится, жизнь спасла, а я…

— Спасибо вам! — поспешила отблагодарить и сгладить свою досадную оплошность.

— Не стоит, — она махнула в ответ рукой и торопливо скрылась за дверью.

Как только осталась одна, лавиной нахлынули воспоминания. Почему-то первым всплыло в памяти лицо герцога, там на мосту. Его взгляд, казалось, был полон тепла, но неуловимо чувствовалось что-то ещё, как будто он еле сдерживается. Только вот что? Может он не хотел показать, как рад поимке опасной преступницы? Сдерживал рвущееся наружу торжество? Или же наоборот, он лишь желал мне помочь? А я просто не поняла. Может, стоило сделать к нему шаг, и сейчас была бы в своей тёплой кроватке, или тёплой кроватке герцога. Второй вариант мне даже больше нравился.

М-да… Далеко же заведут меня мои мечтания. О чем думаю?! Глава Тайной канцелярии и хотел помочь… Как можно быть такой наивной?! Скорей я окажусь за решёткой в тёмном сыром подвале Тайной канцелярии, чем в его объятиях. Его сиятельство устроил настоящую охоту, и то что, не поймал — чистая случайность. А все его ласковые слова и нежные взгляды — просто игра, чтобы усыпить мою бдительность. И ведь у него получилось. Я в какой-то момент расслабилась и перестала опасаться Змея. В последнее время вела себя просто-таки безрассудно, в глубине сердца веря, что он никогда мне не причинит вреда. Какая же глупая и смешная! Ведь слышала же столько историй о нём, знала же, что коварство — его второе имя. И чем я отличаюсь от всех остальных дурочек, попавшихся на удочку его обаяния?

Только как же больно от подобных мыслей, куда легче думать, что всё не так. Что загоняли меня совсем не люди герцога, и совсем не они стреляли. Я ведь слышала его крик: «Не стрелять!» Или мне показалось? Или я желаемое выдала за действительное?

Как всё запуталось…

Единственное, что понятно — надо держаться как можно дальше от его сиятельства. Подальше от его глаз и рук, от его манящей близости, от сумасшедшего стука сердца, и будоражащих кровь объятий и поцелуев.

Зажмурилась. Какие отвратительные мысли, от них тошно и гадко, и жить не хочется.

«Зачем я влюбилась? Зачем поддалась на его чары?»

Неожиданно меня осенило: «А ведь его сиятельство ни разу не сказал, что я для него значу. Ни разу не заверил в своих чувствах. Он всего лишь стремился к тому, чего хотела его развращённая натура. И шептал те слова, на которые я поймалась, и одаривал такими взглядами, от которых я вязла всё больше, как муха в меду. Может, я всё напридумывала себе. А на самом деле, он всего лишь ловил рыжую воровку. И не гнушался при этом ничем. На войне, как говорится, все способы хороши. Он не из тех, кто отступается, и это значит, что пока он меня не посадит, не успокоится. Всё! С завтрашнего, нет, уже с сегодняшнего дня залегаю на дно. Надолго, на год или больше. Никаких похождений и приключений! Хватит, набегалась».

На лестнице послышался шум, прервав печальные рассуждения, и я с тревогой уставилась на дверь. Она растворилась с грохотом и как вихрь ворвалась Кетти.

— Девочка моя! — охнула она, приближаясь, обняла крепко и заголосила, перейдя на высокие тона.

Далее шла тирада упрёков и сожалений, начавшаяся слезами счастья от встречи и заканчивающаяся строгими выговорами.

— Авантюристка! — закончила она свой долгий монолог и в страхе прикрыла рот ладошкой.

Похоже, моя бедная экономка решила, что это самое страшное ругательство, и сама испугалась, что его произнесла.

Забежавший вместе с ней Шкет еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Я тоже прикусила губу, стараясь не улыбаться, дабы не обидеть мою дорогую няню.

Во время своей тирады, Кет выложила на стол содержимое принесённой с собой корзины. Я с радостью отмечала все нужные мази и эликсиры. Далее нам предстояла процедура обработки ран, потому мальчишка направился к выходу.

— Шкет, — позвала его, пока не успел исчезнуть. — Что это было за оружие?

Спросила совсем тихо, страшась ответа.

Он вернулся, понимающе кивнул, и присел рядом, пока Кет вела приготовления к перевязке.

— В тебя стреляли из пистолета, это такая железная штука. Стреляет маленькими свинцовыми горошинами, называемыми пулями.

Он показал на пальцах и продолжил:

— Несмотря на свой крошечный размер, могут и быка убить наповал. Тебе повезло, что попали в ногу.

— А это оружие продаётся в оружейных лавках? — задала самый главный вопрос, что сейчас меня интересовал, и замерла в ожидании ответа.

— Нет, — качнул головой мальчишка. — Такое только у людей Тайной канцелярии. Я всего лишь раз видел и то…

Он многозначительно замолчал, не желая вдаваться в подробности.

Сбылись мои худшие опасения. Значит герцог отдал приказ задержать меня любой ценой. Вот и всё значение его слов и поступков. Конечно, можно списать на то, что кто-то из его людей ослушался, да только сомнительно всё это.

Что-то мне совсем плохо стало, опустила глаза, не желая больше продолжать разговор.

— Да ты не бойся, — по-своему расценив моё состояние, решил приободрить меня Шкет. — У тебя пуля насквозь прошла, мне Тина сказала. А это совсем не опасно, все заживет.

— Выходите, молодой человек, — перебила строго Кетти, стоя наготове с мазями и бинтами в руках.

Тот мне подмигнул и выскочил за дверь.

Экономка, сделавшаяся в одночасье и лекаркой, принялась за моё лечение. Пока она обрабатывала и перевязывала рану, я старалась не мешать. Трудно всё же быть больным, когда ты целитель. Меня всё время тянуло посмотреть, потрогать, помочь, что раздражало лекаря несказанно. После того как Кет строго меня отчитала, лежала далее тихо-тихо, почти не дыша.

Кет, наконец, закончила, и тяжело вздохнув, вручила мне пузырёк с эликсиром.

— Горе ты моё!

— Прости! — сделала я жалостливые глазки, попивая целебный отварчик, — «Ох и горький же он! И как его сиятельство пил, даже не морщась?»

Опять я о нём вспомнила. Зажмурилась, постаравшись выбросить все мысли о коварном предателе из головы. И неожиданно почувствовала, что меня неуклонно потянуло в сон.

«Это ж тот самый состав, что я для герцога готовила, с приличной дозой снотворного!

Во так вот! Не рой яму другому!»

Сопротивляясь сонливости, попыталась объяснить Кет, что она взяла не то зелье. Но, увы, кажется, мне это не удалось. Последнее, что помню перед тем, как уснула, лицо экономки, внимательно меня рассматривающую.

Проснулась поздним утром, разбуженная тихим шорохом. Открыв глаза, успела заметить только закрывшуюся дверь. На столе обнаружила кувшин молока и хлеб. Должно быть Тина заходила.

Позавтракав уже успела заскучать, когда явился Шкет. Он был весёлый, взбудораженный и, не дав мне ни слова сказать, принялся рассказывать о вчерашних событиях.

— Когда ты рванула, там такое началось! — вещал, подпрыгивая от переполнявших его эмоций. — Я даже не сразу понял. В таверне завязалась драка, потом ещё одна, потом ещё. В общем, люди герцога сцепились с наёмниками Принца. А всё получилось, как: Принц не доверяя Змею, притащил своих людей, герцог в свою очередь тоже не доверяя Принцу, велел окружить заведение со всех сторон. В погоне за тобой они выяснили, что у всех свои интересы, и никто никому не собирается уступать. Завязалась такая драка!

Далее Шкет в лицах рассказывал кто кого и как. Перескакивая с места на место, как заправский фехтовальщик, размахивая руками, словно в них были шпаги. Объясняя в лицах, как всё происходило. И даже выкрикивая, когда в его головокружительно-приключенческом рассказе кого-то ранили.

Какой же всё-таки он ещё мальчишка. Пацанёнок, которому пришлось срочно повзрослеть. А ещё я ему добавляю проблем.

Когда он от очередного «удара» свалился на пол: и притих немного, печально спросила:

— Принц всё-таки меня сдал?

— Ты ещё сомневаешься? — насмешливо поднял одну бровь Шкет, и став серьёзным добавил: — Кстати, он утверждает, что пытался тебя защитить от Змея, которого ты и привела на хвосте. А он де, благородный такой, хотел помочь.

— М-да… — протянула я многозначительно. — И как? Ему верят?

— Может, и поверили бы, — ухмыльнулся мальчишка, — да только я не позволю.

Кивнула понимающе. Команда моего мальчишки спуску не даст. Тем более, таким оружием массового поражения, как сплетни, владеют они в совершенстве. Не Принцу с ними тягаться.

— Ещё он пытается всех уверить, что ты утонула, погибнув в неравной схватке со Змеем. Но это я пока не отрицаю… — прищурил он глаза, пристально на меня глядя, в ожидании ответа.

Задумалась на минуту. Что мне это даст, если меня будут считать погибшей?

— Правильно, — подтвердила его догадку. — Пусть пока думают, что меня больше нет. Воскреснуть всегда успею.

Не успела я договорить, как дверь со стуком распахнулась и на пороге появилась испуганная и запыхавшаяся Тина. Окинув нас ошарашенным взглядом, ничего не сказав, заперлась на замок, и только после этого, с трудом переводя дыхание, выдала:

— Там внизу стражники!

Мы с мальчишкой переглянулись. Он вскочил, и рванул было к двери, но девушка его жестом остановила.

— Все выходы перекрыты! — выдала, замогильным голосом…

Мы со Шкетом вновь посмотрели друг на друга. В экстремальных ситуациях, мои мозги начинают работать быстрее, чем я успеваю опомниться.

— Тина, — начала я в волнении, — у вас есть какое-нибудь платье и всё для макияжа?

Я вскочила с кровати, забыв о ране, и тут же поморщилась от боли, она сразу же о себе дала знать.

— Решила стать звездой борделя? — хихикнул пацан, у него на нервной почве, должно быть, обостряется способность острить.

Ткнула его локтем в бок, продолжая с надеждой смотреть на девушку.

— Нет, — еле выдавила та, обведя несчастным взглядом комнату.

А ведь действительно, в комнатушке была только кровать, стол и стул, даже завалящего сундучка не имелось, не говоря уже про шкаф. Странно очень… Где же она хранит свои вещи? Но мне сейчас нет времени со всем этим разбираться.

— На чердак, — неожиданно прохрипела Тина, указывая глазами на потолок, но, не сходя с места. Всё это время она подпирала дверь, как будто не впуская непрошенных гостей.

Синхронно с мальчишкой взглянули наверх. Там действительно оказался небольшой люк: с первого взгляда совсем не заметный.

Шкет сориентировался самым первым. Быстро придвинул стол и, взобравшись, надавил на предполагаемую дверцу. Та со скрипом, но поддалась. Подтянувшись на руках, заглянул в тёмную средину чердака.

— Сгодится, — поведал нам и добавил, махнув мне рукой: — Залезай.

Я, усиленно пыхтя попыталась, взобраться на стол. Но с одной здоровой ногой это было проблематично. Шкет, видя мою бестолковую возню, спрыгнул и, поддержав, помог залезть. Со второй попытки нам удалось. Пришлось упираться на больную ногу и жмурится от боли, кусая губы, чтобы не стонать.

Далее нам помогала уже и Тина. Вдвоём они подсадили меня к отверстию. С трудом, но я таки взобралась на чердак и легла на живот, пытаясь поудобнее пристроить раненую ногу. Потревоженная, она теперь непрестанно болела.

Шкет шустро взобрался следом за мной, тут же закрыл чердачную дверцу и свалился рядом.

Прильнув носами к отверстиям в досках, наблюдали как Тина перетащила назад стол, убрав все следы, легла на кровать.

Глубоко вздохнув, перевела дыхание и, неожиданно ощутила запах пыли.

Чуть не выругалась, у меня ж от пыли чихание начинается. Лишь успела подумать, как вырвался чих.

— Тише, — зашипел мальчишка.

— Не могу, — вновь чихнула я. Надо было срочно спасать положение, иначе нам недолго прятаться придётся.

Потянула рукав рубашки, почти высвободив руку, и прикрыла тканью нос. Сорванец лишь понимающе кивнул. Немного полегчало, но ещё несколько раз не сдержалась. Ещё никогда в жизни меня так не подводил мой организм, разве что при общении с его сиятельством. Воспоминания о герцоге немного отрезвили: даже чихать перестала.

— Надо отсюда убираться, — прошептала я мальчишке и обернулась, в поисках выхода.

Но, увы, такового не нашлось. Да и было поздно. Буквально через минуту послышались шаги и стук в дверь, после которого она широко распахнулась.

Я замерла, боясь пошевелиться и вздохнуть.

— О! Какие у меня гости! — протянула томно Тина, проведя пальчиком по груди и притягивая к себе внимание двоих вошедших стражников, и кокетливо продолжила: — А я только проснулась, не ожидала в столь ранний час увидеть такую приятную компанию.

Только стражники даже бровью не повели в ответ на ее заигрывания. Они сосредоточенно обследовали каждый уголок небольшого помещения, даже под стол и кровать заглянули. Так что Тине пришлось ноги поджать.

Какие злые. Наверное, получили нагоняй от его сиятельства с утра.

— Вы никого не видели прошлой ночью? — неожиданно пробасил один, равнодушно глядя на девушку.

Истуканы какие-то. Перед ними такая красота, а эти. Даже я выглядывая в щелочку с чердака, была возмущена их поведением.

— Прошлой ночью у нас было много посетителей, — многозначительно ответила Тина, уже даже не пытаясь с ними любезничать, но, не теряя вежливого тона.

— Девушка не забегала?

— Нет, к нам девушки не ходят, — поспешила ответить та.

Слишком поспешно, я даже зажмурилась. Не умеет она играть.

Но стражники, похоже, не обратили на это внимания. Ещё раз зорко все осмотрев, так же нагло и молча, вышли из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

— Доложи его сиятельству, что здесь чисто, — послышалось с лестницы, а мы со Шкетом уже в который раз переглянулись.

По спине просочился нехороший холодок.

— Уходить надо, — прошептала вновь, мальчишка утвердительно кивнул.

Какое-то время мы лежали, не двигаясь с места. Тина тоже не спешила подниматься. Выждав ещё немного, она встала и тихонько на цыпочках подошла к двери. Открывала с особой осторожностью, а мы со Шкетом, кажется, даже затаили дыхание.

Но за дверью никто не прятался, к нашему облегчению, и вообще, со стороны коридора и лестницы не было слышно ни звука. Наша хозяйка затворила дверь на засов, и принялась подвигать стол к дверце на чердак. Шкет сразу же открыл и ловко повиснув на руках, спрыгнул на пол. Помог Тине со столом. Когда место для моего спуска было готово, они одновременно подняли головы.

— Спускайся, — прошептал мальчишка.

Да уж, как будто это так просто. Я даже не знала, с какой стороны подойти к этому вопросу. Вперёд головой не получится, боюсь больно стукнуться макушкой. А голова мне ещё нужна. Опускать первыми ноги не выходит, не удержусь.

— Не могу: — ответила ему, так же стараясь говорить, как можно тише.

Шкет осмотрелся вокруг, схватил стул и водрузил на средину стола. Влез сам сверху и улыбнулся мне, его голова оказалась как раз на уровне моей.

— Давай ногами вперёд, я буду поддерживать, — сказал он чересчур бодро.

Я всё не торопилась слезать, боясь свалиться, и в раздумьях несчастно посматривала на мальчишку.

— Слезай, а то сейчас сам Змей как нагрянет! — пригрозил тот.

Не, ну обидно! Что он со мной, как с маленькой девочкой. Я, между прочим, старше его лет на пять. Но как ни странно, угроза возымела действие, и, развернувшись к дверце задом, стала потихоньку просовывать в него ноги. Шкет, как мог, поддерживал. Вернее, без его помощи, мне бы никак не выбраться. Тина уперлась руками в стул, давая дополнительную опору. Потихоньку, помаленьку я спустилась сначала на стульчик, затем уже намного живее на стол. От радости, даже голова закружилась, или это от упадка сил. Может, сказалась потеря крови. Пока стояла, закрыв глаза, успокаивая буйную головушку, мальчишка уже спрыгнул на пол. Помог мне спуститься, чуть ли не подхватив на руки.

Далее нужно было выбираться наружу. Как я буду передвигаться, если еле на ногах стою — даже не представляю. Присела на кровать, чтобы хоть немного утихомирить вновь разыгравшуюся боль в ноге. И так мне себя жалко стало, до слёз. И я б, наверное, всплакнула, да стыдно было перед Шкетом. Потому плакать передумала.

Тина сбегала вниз, разведать обстановку. Вернулась запыхавшаяся.

— Стражники обыскивают соседние дома, — доложила она, переведя дыхание, и со словами «это моё старое» вручила мне платье и продолжила, как будто отвечая на мои мысли: — И на всех дорогах патрули.

До её прихода, как раз размышляла, как поймать карету и незаметно в неё сесть, когда вокруг шныряют стражники. Как же нам теперь выбираться?

— Ждите меня здесь, — заявил Шкет и исчез за дверью.

Пока я переодевалась и приводила себя в относительный порядок, после пыльного чердака, он успел вернуться. Да не один. С ним был такой же чумазый беспризорник, смуглый, черноглазый, с давно не стрижеными, сбившимися в птичье гнездо волосами.

— Привет! — сказал черноглазик и улыбнулся.

Отсутствие одного зуба дорисовало его образ маленького разбойника.

Вдвоём с моим беспризорником они скрестили руки так, что получилось некое подобие носилок. Шкет кивнул мне.

— По улицам нельзя, мы отправимся задворками, там такие узкие проходы, что можно только пешком преодолеть.

Какой же он сообразительный! Всё гениальное просто! Я б ни за что не додумалась до такого способа передвижения.

Как только я взгромоздилась на импровизированные носилки, двинулись в путь. Тина пошла впереди, разведывая путь. Так мы спустились на первый этаж, прошли через коридор к черному выходу, далее почти бегом достигли ближайшего узкого прохода. Там нас девушка покинула и, пожелав удачи, удалилась. Эх, надо будет её отблагодарить, но об этом подумаю потом, когда окажусь дома.

Мальчишки передвигались довольно быстро, а я все волновалась, что им тяжело. Оказалось, напрасно волновалась, после очередного поворота, нас встретила целая толпа подростков и я перекочевала на «другие носилки».

Далее дорога стала намного веселей. Шкет подгонял «коняшек»; беспризорники друг над дружкой посмеивались, а я хохотала, как заведённая. Кажется, сказываются последствия стресса.

Радостней путешествия у меня ещё не было. Я кочевала из рук на руки, и была просто счастлива с этими замечательными мальчишками. По их взглядам понимала, они знают, кто я, и относятся с огромным уважением, а ещё просто счастливы участвовать в таком увеселительном, по их представлениям, мероприятии. Вот у кого нынешним лордам стоит поучиться: благородству, щедрости души, огромнейшему оптимизму и доброте…

Так с ними было легко и свободно. Захотелось вместе с этими вольными детьми улиц пробежаться по городу, чтобы ветер свистел в ушах, и казалось, что за спиной вырастают крылья. Упасть на мягкую траву у городских окраин, вдохнуть аромат свежескошенного сена. Зарыться с головой в стог и дрыхнуть весь день напролёт.

Поделить на всех буханку хлеба и сварить уху из свежевыловленной рыбы в огромном где-то позаимствованном котелке. Вечером у костра затаив сердце слушать страшные истории и пугаться до дрожи. А ночью разглядывать звёзды тихо переговариваясь и вдыхая полной грудью воздух свободы.

Я так размечталась, что не заметила, как мы подбежали к моему дому. Меня осторожно опустили у калитки черного хода. Мальчишки по одному стали разбегаться, кто кивнул на прощание, кто просто улыбнулся, а несколько самых смелых поцеловали ручку, неловко и несмело, совсем не грациозно, но так тепло и по-детски мило.

Возле меня остались только Шкет и тот чернявый маленький разбойник. Они вдвоём помогли мне добраться через сад до порога дома.

— Шкет, спасибо тебе! Я хочу твоих мальчишек отблагодарить, — начала, когда мы остались вдвоём.

Но босоногий кавалер меня перебил:

— Ладно тебе, — махнул он скромно рукой. — Мы здорово развлеклись! Кому сказать: моя шайка утащила Лису из-под носа у самого Змея. Одно это чего стоит!

Я рассмеялась. Действительно, чем ни повод для гордости.

Шкет убежал, а я вошла в дом. И сразу ведомая невероятно вкусными запахами, доносившимися с кухни, проковыляла туда.

Знала бы, какой устрою переполох, прошла бы первым делом к себе наверх. Кетти запричитала, меня увидев. Кухарка подхватила, и они дружно так запели в два голоса. На крики прибежали мужчины. Общими усилиями меня унесли в мою комнату. Сил сопротивляться, совершенно не было, потому я покорилась судьбе и с удовольствием принимала заботу близких.

Меня накормили, раздели, искупали, натянули тёплую ночную рубашку, уложили в постель, не забыв обработать рану, и на последок заботливо напоив моим же целебным отварчиком. Утихомиренные уселись на кровати слушать, где меня, как выразилась Хетер, «черти носили». Кажется, они с Кет нашли друг друга. Хотела было насочинять с три короба историй. Это я могу, в детстве много книжек читала. Но как-то незаметно меня стало клонить в сон. «Опять герцогский отварчик! Когда же он у нас кончится?» Глупо улыбаясь, обвела всех присутствовавших сонным взглядом. Соули подлезла мне под крылышко, и, обняв свою малышку, я впервые за эти дни сладко уснула, без кошмарных снов и треволнений, спокойная и умиротворённая.

Проснулась я ближе к вечеру проспав обед. Вернее, разбудила меня опять встревоженная Кет Глаза у неё горели, на щёчках румянец, испуганная и заикающаяся. Меня посетило какое— то странное чувство, как будто всё это уже было. Может это мне снится?

— Тт-там внизу, гг-герцог! — еле выговорила она, теребя фартук

Ну, точно было! Сейчас я должна вскочить, как ошпаренная, одеться на бегу, и быстро придумать себе легенду, а Кет отправить к его сиятельству, дабы заняла гостя в моё отсутствие.

Приснится же такое! Блаженно улыбнувшись, перевернулась на другой бок и вновь погрузилась в сон.

— Мари, — экономка тихонько потрепала меня по плечу. — Он, правда, тут.

— Скажи, что меня нет дома, уехала, надолго, навсегда… — сонно протянула я, поглубже зарываясь в подушки.

— Он не уйдёт, — пискнула Кет приглушенно и всхлипнула для полного эффекта.

И это её «он» звучало с придыханием и ужасом, как будто к нам наведался сам черный рыцарь из детских страшилок.

Даже зарычала от досады. Пришлось срочно просыпаться и выбираться поверх одеяла. Села, пытаясь разлепить глаза. Вот всё-таки замечательное зелье я сварила, свалит, думаю, даже лошадь. Вообще: спать могу на ходу. И даже присутствие в моём доме его сиятельства никак не волнует. Кажется, с успокоительным слегка переборщила.

— Кет, мне нужно чего-то принять для бодрости духа и разума, — попросила экономку, всё так же с закрытыми глазами.

В таком состоянии мне никак нельзя предстать герцогу пред светлы очи. Он ведь коварный чего-нибудь спросит, а я ведь отвечу… Вот только голова совсем не соображает, могу ляпнуть всё, что угодно.

— Чайку может? — заботливо спросила Кетти.

— Да, Кет, сделай-ка мне чай с лимоном и имбирём, и умыться бы не мешало…

Экономка тут же быстро, как будто только ждала сигнала, подсунула мне тазик с холодной водой.

Умывшись, почувствовала себя немного легче, хоть глаза открыла и вернулась способность мыслить, только очень медленно.

— Чай? — тут же ловко подала чашку моя замечательная няня.

Какая предусмотрительная! Мой удивлённый взгляд на предмет сервиза в моей руке, должно быть, многое ей сказал, потому что Кетти поспешила оправдаться:

— Так я давно тут, уже успел остыть.

Отпив едва тёплого чая, начала понемногу приходить в себя.

— Кет, а как же я спущусь к нему, у меня ж нога? — спросила, с надеждой глядя на экономку, как будто она могла ответить на этот вопрос.

Та вновь всхлипнула, приложив к глазам фартук.

— Положение безысходное, — подытожила я задумчиво, допивая чай, и не испытала ни капельки волнения.

У меня тут жизнь, что говорится, летит в тартарары, ведь герцог, узрев мою раненую ногу, обо всём догадается, если ещё не всё понял, а я тут спокойно чаёк попиваю…

Да уж…перемудрила с отварчиком…

Чай закончился, а умные мысли так и не посетили мою бедную головушку.

За окном яркое солнышко, в приоткрытое окно тянет ароматами лета — мятой и мёдом. Неожиданно чихнула, и прозрение ко мне пришло с этим чихом, как будто весь туман из головы моментально выветрился. «Как же я раньше не додумалась?»

— Кет, быстро неси с чердака запыленную какую-нибудь тряпку, — приказала экономке, но она не двигалась с места, недоверчиво на меня глядя. — И обязательно побольше пыли.

Я указала пальцем на свой нос.

— Сию минуту, — просияла, наконец, Кетти.

Уж кому как не ей лучше всех знать о моей реакции на пыль. Не раз бедной экономке приходилось самой заканчивать уборку, когда я с чихами, слезами и заложенным носом, убегала на свежий воздух.

Стратегия придумана. Пока Кет занимается поисками на чердаке, решила привести себя в надлежащий вид: на голову нацепила старый чепчик, скрыв под ним волосы. А пусть его сиятельство гадает: рыжие они там или нет. На плечи тёплую рубаху, вокруг шеи повязала шарф.

«Ну, и вид у меня!» — хихикнула, увидев своё отражение.

Приложила к носу платочек и сделала несчастным взгляд. «То, что нужно!»

Вернулась Кетти со старой пропыленной скатертью. Взяв у неё из рук: вдохнула поглубже и замерла, ожидая эффекта. Но он не последовал. С тревогой переглянулись с экономкой. Это что ж получается? Сколько я лечила, лечила эту болячку, она не проходила, а тут, когда так нужно, организм опять меня подводит.

Потрепала старую тряпку хорошенько и вновь вдохнула. Прошла пара томительных минут, в которую мы с ужасом разглядывали скатерть. Наконец, долгожданный чих последовал. Никогда ещё так не радовалась подобной особенности моей организации.

Глаза стали слезиться, нос заложило, чихи последовали один за другим.

Счастливая улеглась в постель.

— Зови герцога, — проговорила в нос, и поднесла к глазам платок. — Только предупреди, что я очень больна.

— Добрый вечер, — произнёс, входя в комнату герцог, и склонил голову в вежливом поклоне.

— Ваше сиятельство, — прохрипела приветственно в ответ больным-больным голосом, а потом добавила капризно, сильно гнусавя: — Какое уж тут доброе…

И застонала для достоверности.

Давей более не церемонясь, прошёлся вдоль кровати и присел на постель, с состраданием заглядывая в глаза:

— Как же такое с вами случилось? Просквозило где-то? — задал вопрос и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Раннее лето — такое коварное время, того и гляди простуду подхватишь. Теплее одеваться надо. Как же вас так угораздило?

И так он это назидательно произносил, будто моя экономка. Только открыла рот, чтобы ответить, но его сиятельство не дал произнести ни слова:

— Или в холодной воде искупались? — задал ещё один коварный вопрос, хитро щуря глазки, и от этих слов озноб по коже прошёл, а он ещё и добавил: — Погода нынче обманчива: решишь, что вода тёплая, а от неё ещё несёт весенней прохладой.

«Он ведь знает, гад! Знает…Внутри всё замерло, даже сердце, казалось, перестало биться».

— Да что вы?! — ответила кисло. — Какое купаться?! Даже и не думала.

Громко высморкалась в платочек. Может хоть это отобьёт у него охоту задавать вопросы, да вызовет желание уйти поскорее.

— Да, ну?! — приподнял этот ирод бровь, пытаясь сдержать улыбку, как будто что-то очень смешное разглядел.

«Ещё и издевается!»

— Что вы! Я с детства воды боюсь, — заверила его. — «Эх, врать, так врать. Что мне ещё остаётся?!»

Герцог в ответ лишь недоверчиво хмыкнул.

— Это я лихорадку подхватила, — заявила с важным видом и чихнула для достоверности.

— Где же вы так умудрились? — сдвинул брови его сиятельство, изображая сочувствие, а в глазах черти заплясали.

Захотелось двинуть его, что есть силы в глаз. Ещё и потешается надо мной, такой больной и немощной!

Странная у нас с ним игра получается. Он знает, что я — Лиса. Ну, или догадывается. И даже источник моей странной болезни подозревает. Я знаю, что он все знает, или почти все. Но мы оба продолжаем нести чушь, и лишь взгляды да полуулыбки выдают истину.

— Больного одного лечила, — поведала почти шепотом, делая вид, что дышать мне тяжело и закатила глазки, якобы от накатившей слабости.

— И как больной? — чуть ли не хихикая спросил герцог.

— Умер, — ляпнула со злостью. — «Не позволю надо мной подшучивать».

— Как же так? Не удалось исцелить? — протянул тот с отчаянием в голосе и смешинками в глазах.

— Нет, — ответила серьёзно. — Ему уже было не помочь. Тяжелый случай. Очень тяжелый!

Последние слова произнесла с угрозой. А потом, когда этот инквизитор взял меня за руку и принялся еле ощутимо проводить пальцем по ладони, от чего все внутренности пришли в трепет добавила:

— Вы бы держались от меня подальше, это очень заразно. Тоже умереть можете!

— Меня никакая зараза не берёт, — заверил он, и поднес мою руку к губам, наблюдая за моей реакцией.

И она последовала, да ещё какая: сердце бешено забилось, разгоняя по венам кровь, дыхание сбилось, и я предвкушении следила за его губами, ожидая, когда же они коснутся кожи на моей ладони.

А этот искуситель медлил, обдавая дыханием кисть.

«Ну, же!» — захотелось поторопить, невольно взглянула ему в глаза и… пропала. Этот взгляд гипнотизировал, манил и обещал так много.

Сердце на секунду сбилось с ритма, и вновь бросилось вскачь. «Ой, пропала ты, Лиска! Кажется, окончательно!»

Спас меня вновь мой нос: в нём начало крутить, свербеть и я смачно чихнула, еле успев прикрыться платком.

— Будьте здоровы! — пожелал его сиятельство с неожиданной хрипотцой в голосе.

Но я не успела в полной мере оценить его охриплость.

— Спа…сии…бо! — еле выдавила из себя, ловя ртом воздух, и собираясь вновь разразиться чиханием.

— Ай-ай-ай, — протянул его сиятельство, то ли с сочувствием, то ли издеваясь. — Как вы больны! Необходимо срочно открыть окна, свежий воздух пойдёт вам на пользу.

Поднялся с места, наконец, отпустив мою руку. Легкий туман, создаваемый теплом его ладоней и распространявшийся по всему организму, из головы тут же исчез. И пришло понимание надвигающейся катастрофы.

— Нет! — возразила я, повысив голос от испуга. — Не нужно открывать окна, я сквозняка боюсь!

Я демонстративно укуталась в одеяло. «Никак нельзя открывать окна, комната проветрится и от запаха пыли не останется и следа, а значит и моя мнимая болезнь развеется».

Но герцог даже и не думал меня слушать.

— Ну, что вы раскапризничались, совсем, как ребёнок, — заявил снисходительно, и открыл окно.

— Сейчас мы вас лечить будем.

— Как лечить? — опешила я ещё больше, наблюдая, как он свободно передвигается по комнате, шторки раздвигает, чтобы впустить побольше света и свежего воздуха.

— Долг как говорят платежом красен. Вы меня выходили, теперь я вас на ноги ставить буду, — пообещал: уже снова возвращаясь к постели.

«Не надо меня на ноги ставить!» — промелькнула в панике мысль.

Но он, кажется, решил не оставлять мне права выбора.

— Я сама в состоянии себя вылечить, — предприняла попытку освободиться от назойливого гостя, не хватало мне ещё герцога в лекарях. — Вы забываете, что я сама целительница.

— Как я могу подобное забыть, но только видя, в каком вы плачевном состоянии, не могу оставить вас в одиночестве.

«А как было бы хорошо, чтобы вы оставили меня в покое».

— Не стоит, — продолжала сопротивляться обществу его сиятельства. — У вас должно быть много своих дел… государственной важности.

«Попросту: шли бы вы, ваше сиятельство, куда подальше!»

— Сейчас самое важное моё дело — это вы! — улыбнулся герцог, и так многозначительно прозвучала эта фраза, что мне сразу же вспомнилась и погоня, и моё ныряние с моста, и его фраза о том, что за решёткой мне красота совсем не понадобится.

Даже не нашлась, что ответить, и страх холодом пробрался под кожу. «Ох! Глупая моя головушка! И с каких пор я решила, что смогу переиграть главу Тайной канцелярии?! Когда умудрилась расслабиться и забыть, что он за фрукт? Парочка удачно проведённых операций вскружила мне голову. Возгордилась и совсем забыла, с кем имею дело. А он всего лишь охотился всё это время: изучал мои привычки: ходил зигзагами: запутывая следы: приманивал лживыми надеждами, ослаблял моё внимание страстными взглядами, ставил капканы нежными прикосновениями, окутывал туманом влюблённости сознание, а сам расставлял ловушки. И вот я попалась. Когда и почему решила, что останусь безнаказанной?! Как я могла так глупо поддаться его чарам?

В груди больно сжалось от осознания действительности и собственного бессилия.

— Сейчас прикажу сделать вам целебного чаю, — с этими словами его сиятельство пошёл к двери, чем вывел меня из задумчивости.

— Я сама в состоянии распорядится… — начала резче, чем следовало, но Змей перебил.

— Лежите, лежите, вам вредно вставать, — произнёс назидательно, и меня бросило в жар от страха, теперь в каждом его слове слышался скрытый подтекст.

Бросив на меня хитрый взгляд, широким жестом открыл дверь.

За нею оказалась Кет От неожиданности она слегка растерялась, но тут же приняла смиренный вид, опустив глазки в пол. Давей удивлённо приподнял одну бровь, но не сказал ни слова, лишь жестом пригласил её войти.

Экономка вошла, остановилась посреди комнаты и с тревогой взглянула на меня.

«Моя бедняжка, переживает за меня». Постаралась взять себя в руки, дабы не добавлять ей волнений.

— Кет, будь добра, приготовь мне чай с имбирем и лимоном, и добавь в него моего фирменного эликсира.

Надеюсь, она догадалась какого. Если «герцогский» отварчик ещё остался, я быстро усну, и тогда гостю ничего не останется, как вежливо удалиться.

— А для его сиятельства… — и взглянула на Давея, ожидая его пожеланий.

Хотя самой так хотелось попросить подать ему чай со слабительным или ещё какой-нибудь гадостью, чтобы всего обсыпало с ног до головы такими мелкими жутко зудящими прыщами. Я бы ему тогда с радостью заявила: «Знаете, у моей подруги было такое за неделю до смерти!»

Должно быть, все эти мстительные мысли отразились у меня на лице, потому что, его сиятельство многозначительно хмыкнув, заявил:

— Мне, пожалуйста, такой же чай, как и Мари, только без фирменного эликсира, — и последние слова особо выделил, явно подозревая нас с милой экономкой в заговоре.

Я сделала совершенно невинный взгляд, Кет подражая мне, с самым честным видом послушно кивнула, присела в реверансе, а потом поспешно удалилась.

— А зачем вы, — хотела сказать «припёрлись», но я же воспитанная девушка, потому предельно вежливо произнесла: — пожаловали в мой дом с визитом?

Он улыбнулся, как-то уж очень понимающе.

— Хотел вас увидеть, — произнёс так нежно, что я даже и не уловила, с подтекстом сказал или искренне.

— Совсем недавно вы не горели желанием меня видеть, — съязвила, с обидой вспомнив свой визит в Тайную канцелярию.

— Я всегда горю желанием вас видеть, — протянул загадочно его сиятельство, обжигая взглядом. — Ну, что ж, начнём процесс лечения!

Заявил герцог нагло, с самым злодейским видом потирая ручки. Я лишь моргала испуганно, а он меж тем продолжил:

— Сначала будем вас хорошенько растирать.

И стал медленно приближаться.

«Это он, о чем сейчас?» — панически завертела головой, ища спасение.

— И начнём с ног! — продолжил его сиятельство, а я от страха даже икнула.

— Н-не надо м-меня растирать! — предприняла ещё одну попытку сопротивления, и прижала к себе ноги.

— Ну, не ведите себя, как маленькая капризная девочка, — ласково, с улыбкой змеи, завораживающей свою жертву, сказал герцог и залез руками под одеяло, и добавил, выловив под оным мои конечности: — Меня вам не стоит стесняться.

Какое-то время мы боролись, но мои усилия оказались тщетными, и вырваться из его крепкого захвата не удавалось. Когда я смирилась с неизбежным, прекратив сопротивление, он уселся в ногах, тяжело вздохнув.

— Да, вы совсем озябли, вон как дрожите, — поведал его сиятельство, принявшись растирать стопу, начал, правда, со здоровой ноги.

Я затаила дыхание. Само то, что Змей запустив руки под одеяло, массировал мои ноги, приводило меня в состояние легкого сумасшествия. Все мои представления о герцоге в одночасье рухнули, словно карточный домик. Я его совершенно не знаю, а уж понять этого властного, твёрдого, уверенного в себе и одновременно заботливого и обаятельного человека, наверное, не могу никогда.

Постепенно тепло от его рук, начало разливаться по всему телу. Даже дрожь поутихла, хотя она и имела иную природу, не имеющую никакого отношения к лихорадке и болезни.

— Расслабьтесь, — прямо-таки промурлыкал, его сиятельство.

— Как я могу расслабиться, когда вы… — замялась, не зная, как назвать этот процесс, и не придумав подходящего названия, недовольно промычала: — В конце концов, это неприлично.

— Когда вы меня обмазывали своими лечебными мазями, вряд ли задумывались о приличиях.

— Это разные вещи! — возразила упрямо, но уже совсем не уверенно, пытаясь держать открытыми в блаженстве закрывающиеся глазки. — Всё-таки вы мужчина и…

— Какое ценное замечание, — слегка охрипшим голосом промолвил его сиятельство.

И от этого будоражащего кровь тембра побежали мурашки по коже, а сердце в очередной раз опять сбилось с ритма. Ничего не ответила, боясь, что моя речь сейчас будет больше напоминать мурлыканье разнеженной кошки.

— Такие маленькие ножки, а так резво бегают, — очень тихо проговорил Давей.

— М-мм, — всё, что я смогла выдавить в ответ, так и не открыв глаза.

— Никогда не подозревал, что мои руки обладают таким целебным эффектом, — изрёк герцог громче, и не сразу поняла, о чем это он, из-за расходящегося по телу блаженства.

А он, не прекращая процедуру массажа, продолжил:

— Смотрите, у вас и насморк прошёл, и чихать перестали, — и затих как-то загадочно.

— Что? — переспросила расслаблено и, приоткрыв глаза, вновь замерла, только теперь с иными чувствами.

Герцог прожигал меня таким страстным взглядом, что вся кровь прилила к голове. Даже ушки: кажется, стали красными и горячими.

А руки его сиятельства начали своё путешествие вверх по моим ногам, прибавляя мне жара во всем теле. Боюсь представить, что случилось бы дальше, не войди в этот момент Кет в комнату.

Давей остановил свои поползновения, произнеся под нос что-то явно не для женских ушей, вынул руки из-под одеяла, и сделал вид, что просто сидит у моих ног.

Я даже застонала от досады, правда, мысленно, так не хотелось, чтобы он останавливался. А с другой стороны была рада явлению экономки, по крайней мере, мы не успели совершить непоправимого.

Кетти, ни на кого не глядя, прошла к прикроватному столику и принялась расставлять приборы. Боюсь, если бы она обратила внимание на то, где в этот момент находятся руки его сиятельства, был бы этот поднос у него на голове. Она у меня не посмотрела бы, что перед ней сиятельный герцог.

Пока я отвлеклась на действия моей экономки, Змей воспользовался ситуацией, дернув меня за больную ногу. Не больно, еле ощутимо, но если бы это была здоровая нога, я бы даже не заметила. А вот рана отозвалась болью, и я невольно вздрогнула. И в тот же момент испуганно посмотрела в глаза его сиятельству и поймала его цепкий взгляд.

Он всё понял! Этот гад всё понял и сейчас торжествовал победу! Я увидела это так ясно в его глазах. У, змей! Такая злость объяла! В ту же минуту решила: я буду не я, если не вынесу из его дома все фамильные драгоценности. Он мне поплатится за это!

— Ваш чай: — присела в реверансе экономка, но осталась стоять у столика.

Давей подозрительно взглянул на предложенный ему напиток.

— Пожалуй, я откажусь, — проговорил неожиданно озорно. — Вы правы, Мари

Мужчина сделал длинную паузу пристально изучая моё лицо, и продолжил уже серьёзней:

— У меня действительно много дел. Прошу извинить за внезапный визит, — поднявшись, подошёл ближе и взял мою руку нежно поцеловав в прощальном жесте. — Скорейшего выздоровления!

И вежливо поклонившись, стремительно вышел. Мы с Кет лишь с удивлением смотрели ему вслед.