Глава 3

Утро оказалось тяжелым, голова гудела, как с похмелья. Да, нервы беречь надо. А сегодня мне предстоял ещё более напряжённый день — встреча с бывшим женихом, хоть он ещё не знает, что стал бывшим. Мне надо будет изображать всё ещё влюблённую, а потому глубоко наивную девушку и не только перед Принцем, а еще и перед окружающими, и особенно перед одним очень проницательным человеком….

И если Григу будет достаточно изобразить умильную мордашку и пустить слезу, то для герцога придется играть с полной отдачей, задействовав свой врожденный актерский талант на все сто. Посему готовиться к предстоящему действу надо тщательно и со всей ответственностью, промахи могут дорогого стоить.

Умывшись и приведя себя в порядок, надела свое самое простенькое платьице в мелкий цветочек и уложила волосы в незатейливую причёску. Хотела было прицепить еще бант, но передумала. Это будет уже перебор с образом, а выглядеть я должна скромной невинной девицей, нежно любящей своего жениха и мечтающей о скорейшей свадьбе. Б-рр. Меня передернуло от одной только мысли об этом. Ну, сама виновата… Смалодушничала тогда… Надо было в ту ночь не уходить из особняка, тихонько прикрыв дверь, а заорать с порога, чтобы застуканные на горячем испугались до полусмерти и про свои кроличьи забавы забыли на всю оставшуюся жизнь. Представляю их перекошенные физиономии и нелепые объяснения… Теперь можно только фантазировать, а ведь могло получиться забавно… На моём лице невольно расплылась злорадная улыбка.

Спускаясь по лестнице со второго этажа в гостиную, продолжала прокручивать в голове сцену расправы над негодяями. Наблюдавшую за мной Кетти, гримаса на моём лице удивила.

— Детка, ты решила кого-то прибить? — спросила она полушутя, но я уловила нотку беспокойства в ее голосе.

— Пока нет, — отшутилась в ответ и принялась вертеться перед ней, демонстрируя свой незамысловатый наряд: — Как я тебе?

— Хм… Чисто деревенская пастушка, придури в глаза добавь, и можно в окружении стада овечек…

Я расхохоталась, не дав ей договорить.

— Кет — ты просто чудо, — чмокнула её в пухленькую щёчку и села за стол.

— Это ты у нас чудо, — улыбнулась она в ответ, — сейчас будем завтракать.

Поставив на стол дымящийся заварник с чаем, отправилась звать Роджера.

Они вернулись вдвоём, о чем-то споря на ходу, но при приближении к столу, притихли. Пили чай молча, каждый задумавшись о своем. На кухне приятно пахло свежеиспеченной сдобой и душистым травяным чаем, все по рецептам бабули, которая видя мою небольшую любовь к кулинарии и ведению домашнего хозяйства, переключила свое внимание на Кетти и в ее лице нашла благодарную и усердную ученицу. И когда моя мудрая ба ушла в мир иной, именно Кет взяла на себя роль хранительницы уюта этого дома. Надо отметить, что ей это удавалось, а все потому, что бабуля научила ее главному — все делать с любовью и вкладывать частичку души во все, что делаешь. Отхлебнув ароматного чая, я посмотрела на людей, сидящих со мной за столом. Теперь они мои самые родные, и они моя семья. Они любят меня и заботятся. И я это ценю.

После завтрака, встав из-за стола, Роджер посетовал, что скоро осень, нужно заготовить сена для нашей кобылки, а ему одному не справиться и до зимы. Я пообещала нанять помощника, хоть и понимала, что сейчас это для нас накладно. Когда-то наши конюшни были полны лошадей, а по дому и двору сновало не меньше двух десятков людей. Теперь же мы не могли себе позволить даже такую малость, как одного работника…

«Сможем!», — Твёрдо решила я. Разобьюсь в лепешку, но бедствовать мы не будем. Это меньшее, что я могу и должна сделать для этих людей, не оставивших меня в трудную минуту. Я просто обязана обеспечить им достойную жизнь!

Роджер, увидев мою сосредоточенную физиономию, подошел и по-отечески приобнял:

— Не грусти, детка. Это я так, не подумавши, брякнул… Все обойдется, справимся и сами без всяких там помощников.

Я встала и решительно заявила:

— Сказала, что будет помощник, значит, будет!

Кетти в очередной раз обругала «преданных» друзей деда, которые еще до того, как дедулю предали земле, успели разграбить почти все его состояние.

— И вот теперь бедной сиротке, не на что жить, — завершила она свое гневно-обвинительное выступление, и принялась хлопотать по хозяйству, еще что-то бурча себе под нос. Роджер, озорно подмигнув мне, тоже отправился работать.

Я задумалась. Кетти, конечно, права, но не совсем. Остались у деда и настоящие друзья, которые не отказывают мне в помощи, и я всегда могу на них рассчитывать. Да только не пристало внучке самого короля просить милостыню, а потому обращаюсь к ним крайне редко. А что касается тех «друзей», что поспешили поживится на чужом горе, то пусть все останется на их совести, хотя вряд ли она у них есть, но это уже не моя проблема.

Ещё раз взглянула на себя в зеркало, и, удовлетворившись отражением, подмигнула сама себе. Пора на свидание… Вспомнив, что оно состоится в местной тюрьме, по спине побежали мурашки. Ох, никогда бы её не видеть, особенно мне, милой, доброй Лисичке.

Всю дорогу репетировала встречу с Григом. Всё должно пройти по умильно-плаксивому сценарию: «Ах, дорогой, как же так?! Кто мог так жестоко тебя подставить? Как с тобой тут обращаются? и т. д. и т. п. Но тут главное не переиграть. Григ может и проглотит, а вот герцог вряд ли — этот фальшь учует за версту. За долгие годы службы он каких только актеров и актрис не встречал, но, несмотря на их таланты, всегда выводил тех на чистую воду.

Но есть еще один дар у Саблера — очаровывать женский пол. Слышала много историй о преступницах разных мастей, которые беззаветно в него влюблялись, и в дальнейшем, уже выйдя из тюрьмы, в которую он их и засадил, отзывались о нём с теплотой в голосе и нежностью во взоре. Глупость последняя влюбляться в своего палача! И что в нём такого? Роста он совсем не гигантского, и грудой мышц не может похвастать. На лицо тоже не красавчик…

«Так! Стоп! Не о том думаю». Даже остановилась посреди площади, и вовремя — передо мной высилось серое и неприветливое здание Тайной канцелярии, давившее своей величиной, и потому каждый входящий чувствовал себя маленькой букашкой, добровольно идущей в лапы огромного и беспощадного чудовища. «Пришла…».

Пару раз глубоко вздохнув и усилием воли подавив желание сбежать отсюда, решительно толкнула дверь.

На входе меня встретил угрюмый страж. Выслушав мои сбивчивые объяснения, подозрительно оглядел с ног до головы, и провел в кабинет герцога.

Я, как и положено по роли, скромно переступила порог и остановилась в нерешительности. Глава сего страшного заведения поднял глаза на вошедших, и улыбнулся. Что это была за улыбка — меня просто озноб пробил. Этот оскал, иначе не скажешь, говорил: «Попалась, птичка!». Но уже в следующую секунду он вежливо поприветствовал меня, я в ответ присела в реверансе. Далее радушный хозяин усадил меня в кресло и так вежливо, как добрый дядюшка, поинтересовался самочувствием, а потом непринужденно заговорил о погоде. Такая «светская» беседа мне была не по душе, а вот герцог явно ею наслаждался, о чем красноречиво говорил его довольный вид. Я отвечала односложно: «да», «нет», «ну, что вы», потому как для меня каждая его фраза звучала как издевка.

Он спрашивал: «Хорошо ли вы себя чувствуете?», а мне слышалось: «В тюрьме у вас будет отменное здоровье на казённых харчах». Утверждал: «Не правда ли сегодня прекрасная погодка, такое солнышко!», а мне слышалось: «В камере вы больше его не увидите». Б-рр… Тряхнула головой, прогоняя дурные мысли. С каких пор я стала такой мнительной? «Спокойно, Лисичка, — напутствовала себя, — не трусь, и не в таких переделках бывали. Хотя, нет, в подобных еще не были».

Меж тем герцог, закончив разговоры на отвлеченные темы, перешёл к делу и заявил, что сейчас пригласит моего жениха и мы сможем здесь с ним пообщаться. Волосы на моей голове встали дыбом. «Как здесь? Так близко?» Я рассчитывала поговорить с Григом через решётку, находясь подальше и от него, и от герцога. А вот при таком раскладе смогу ли хорошо сыграть? Должно быть все мои переживания отразились на лице, и его сиятельство усмехнулся:

— Милая леди, идя сюда, вы, наверное, представляли тёмные сырые застенки, зарешеченные окна, и прочие устрашающие атрибуты.

«Ну, конечно, юные леди склонны к бурным фантазиям…».

Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, а потом продолжил, немного смягчив свой надменный тон:

— Всё это, конечно, есть у нас, но я ни в коей мере не подвергну вас подобному испытанию, и потому ваше свидание с женихом пройдет здесь.

Герцог вышел отдавать распоряжения. Во время его отсутствия я успела взять себя в руки и попыталась трезво оценить ситуацию. Определив, что мои эмоции и искреннее недоумение мне на руку и полностью соответствуют образу маленькой глупышки, почувствовала себя уверенней.

Тут же сделала еще одно открытие и чуть не задохнулась от восторга: меня ни капли здесь не было настоящей, как только переступила порог сего неприглядного заведения — я играла. Это знание окончательно вернуло мне внутреннее спокойствие и уверенность в себе. С таким настроем и встретила Грига.

— Дорогой! — с этим воплем бросилась к «любимому» и повисла у него на шее, уткнувшись носом в грудь, дабы скрыть улыбку.

Повисло молчание, должно быть «жених» растерялся от моего напора.

— Мари, я так рад тебя видеть, — заговорил он, наконец, со странной, не свойственной ему, нерешительностью и обнял меня.

Каждое им сказанное слово было насквозь фальшивым, даже то, как он произнёс моё имя, пропитано было лицемерием. И даже его объятия — были холодными. Он как будто восковую куклу обнимал, а не меня, живую и настоящую. Мои внутренности сжались в тугой комок от боли и от обиды. Как же я этого раньше не замечала? Вот уж действительно любовь слепа!

Герцог Саблер меж тем пригласил нас присесть друг напротив друга, по разные стороны стола, а сам уселся по центру. Я удивлённо вскинула брови, невинно поморгав глазками. Выраженное таким образом недоумение было замечено нашим надзирателем.

— Увы, милая леди, не могу я вас оставить наедине. Ваш жених находится под следствием, — произнёс с сожалением в голосе и развел руками, но глаза продолжали смотреть с насмешкой.

Я тяжело вздохнула, якобы смиряясь со сложившимся положением и с нотками трагизма в голосе спросила «любимого»:

— Как ты? — ручки сложила на столе, почти в молитвенном жесте.

— Мари, это совершенное недоразумение, — начал он, проникновенно глядя мне в глаза. — Ты же понимаешь, что я не мог украсть этот камень. Меня подставили! Ты не представляешь, что я сейчас чувствую! — закончил с апломбом и взял мои руки в свои.

«От чего же не представляю, очень даже представляю, — подумала я с горечью. — Преданным. Так же чувствовала себя я, когда обнаружила тебя с любовницей».

Герцог в этот момент нахмурился. Неужели и он услышал фальшь в голосе «Принца»?

— Но зачем? — воскликнула с возмущением. — Кому это нужно? Неужели кто-то хочет расстроить нашу свадьбу?

Испуг и замешательство промелькнул в глазах Грига — в эту сторону он даже не задумывался. «Подумай дорогой», а вдруг тебя твоя любовница подставила?». В душе я злорадно ухмылялась, видя его мысленные потуги. Пусть эти двое теперь выясняют отношения, а я погляжу, что из этого выйдет. Коварство — моё второе я!

Скосила глаза на герцога, ведь и ему тоже предназначалось моё представление. В его взгляде прочла некоторое разочарование. «Что это он? Неужели надеялся услышать что-то важное в нашем разговоре?».

— Если ты не виновен, то почему же тебя не отпустят? — продолжила я балаган, грозно уставившись на представителя правопорядка. — Ваше сиятельство, вы же понимаете всю нелепость обвинения против моего жениха?

— Понимаю, милая леди, — ответил он снисходительно, — но отпустить никак не могу.

Я состроила такую плаксивую мину, что он, боясь моих слёз, тут же поспешил добавить:

— Отпустить не могу, пока не пойман настоящий преступник.

— Но как же так, как же наша свадьба? — я в отчаянии принялась заламывать руки.

— Не волнуйтесь, долго заключение вашего жениха, — последнее слово он произнёс с какой-то брезгливостью в голосе, — не продлится. Скоро мы поймаем виновного, а пока пусть он поверит в свою безнаказанность, и совершит ошибку.

«Не дождетесь», — подумала злорадно, а вслух проблеяла:

— Это так несправедливо, удерживать невиновного под арестом…

— Увы, в этой жизни мало справедливости.

Далее еще минут десять дискутировали о вселенском заговоре против «добропорядочного и законопослушного» человека Грига Олстона, выдвигая порой просто фантастические версии. Вскорости герцог заявил, что свидание окончено, и мы с Григом стали прощаться. Я пообещала ему, что буду верно ждать, и даже получилось натурально выдавить слезу практически под занавес моего представления. Мысленно сама себе зааплодировала. «Браво, Лисичка! Как сыграла! Молодчинка!».

«Принца» увели, с его сиятельством мы тоже распрощались и я с легким сердцем, но сохраняя на лице невыразимую муку, выбежала на улицу.

Боль, которую ощутила при виде Грига, постепенно таяла, мне становилось легче с каждым новым шагом, и чем дальше я удалялась от мрачного здания, тем лучше становилось настроение. На своего бывшего теперь смотрела другими глазами, словно пелена спала. Его неописуемая красота и благородные манеры отошли на задний план. Только теперь поняла, что кроме смазливого лица ничего-то в нём и нет. Физиономия симпатичная, а душа совсем гнилая… И почему раньше это не замечала? Но, как говорится, что не делается, все к лучшему. Хорошо еще, что сорвала маску с подлеца до свадьбы, а не после. Обидно, конечно, что так глупо повелась на красивую обертку, внутри которой оказалась совсем не конфетка. Чего уж теперь горевать, пусть будет впредь уроком. Итак, начало положено и оно более, чем удачное. С поставленными задачами справилась на ура. Следующий этап моего плана — работа на чистильном поприще. Взглянув на небо и усмехнувшись солнышку, побежала домой.

Давей сквозь зарешеченное окно разочарованно смотрел вслед вышедшей из здания девушке. «Ничего в ней нет, очередная пустышка. Глупая, влюблённая…Странно и где он нашёл загадку? Должно быть от скуки, ему уже мерещится то, чего и в помине нет».

Неожиданно девушка остановилась, подняла лицо к небу и улыбнулась. Сердце герцога дрогнуло и побежало вспять. В ту же секунду он всё понял. Девчонка играла всё это время, это была лишь маска. «Ах, плутовка! Она провела его! Какова!», — подумал он с восторгом. — «Что же за игру ты затеяла и что за тайну хранишь?!» — на лице главы Тайной канцелярии появилась лукавая улыбочка. «Ну, что же, поиграем…».

* * *

Дома наскоро пообедав, переоделась мальчиком и замаскировала своё милое личико. Открою тайну — есть у меня чудный крем, бабулин рецепт, который я немного усовершенствовала. Когда в него добавить один секретный ингредиент, он обретает свойством стягивать кожу. Так, капнув крем в уголках глаз можно получить миндалевидный разрез, а сверху и снизу намазать — глаза станут круглыми, как два блюдца. Но если добавить другой компонент, получается обратный эффект — кожа как будто набухает. Так, например, тонкие губы можно сделать соблазнительно большими, а впалые щёчки пухленькими. По задуманному образу сегодня у меня были круглые глазки тёмно-карего цвета, за счет линз, и впалые щёки. Посмотрелась в зеркало и поправила немного скулы, чтобы казались тяжелее. Для законченности образа нанесла особый крем на все открытые участки кожи, который делает её цвет серым, ведь уличные мальчишки никогда не бывают чистыми.

Остался последний штрих для окончательного перевоплощения. Надо определиться со звуковым оформлением. Перед выходом потренировалась изображать сиплый говорок, как у подростка. Пару минут специальных упражнений и вот меня по голосу уже даже Кет не узнает. А секрет в том, что диапазон у меня ого-го, целых четыре октавы! С детства я любила подражать разным голосам. Эту мою способность обнаружил дед и помогал дальше развивать, повторяя, что это просто бесценный дар для людей нашей «профессии». Перенимала я не только тембр, но и манеру говорить, и даже дефекты речи мастерски копировала. Мы с дедулей часто развлекались, пародируя соседей или знакомых, и пугали бабулю, из-за чего нам всегда попадало.

Надвинула бодро кепку на глаза и отправилась на площадь.

Побродив взад-вперёд, примеряясь с разных точек, выбрала наиболее удобное место для наблюдательного пункта и разложила свой нехитрый рабочий скарб чистильщика. Наплыв клиентов в ближайшее время не ожидался, да и не нужны они мне особо, потому цену поставила в три монеты, тогда как все остальные брали по две. А что? Мне же не нужна толпа жаждущих облагородить свою обувь, наоборот, хочу спокойно сидеть, наблюдая и слушая. Клиентов я ожидала только из Тайной канцелярии: там народ не бедный трудится, и получают побольше иных чиновников. А то, что любят они покрасоваться — мне на руку. По моим измышлениям, не станут они искать, где дешевле, ко мне пойдут, из желания перещеголять друг друга.

Некоторое время я сидела в одиночестве, но в скорости стали появляться первые любопытствующие и первые клиенты. Ими оказались двое военных: цена их совсем не смутила, на меня они внимания совершенно не обращали, поочередно подставляя свою дорогую обувку мне на стоечку, продолжали свой разговор. Такое неуважительное отношение мне было неприятно, но для моей шпионской деятельности лучшего и не надо. Я убедилась, что моя теория работает — чистильщик обуви так же привычен и безлик, продавец газет или попрошайка на перекрёстке. Этот факт несказанно меня воодушевил. Пока я чистила их обувь, офицеры, а это были высшие чины в армии, судя по дорогой одежде и обуви, обсуждали некую красотку. Та никак не хотела сдаваться ухаживаниям одного из них, и второй давал «ценные советы» по завоеванию оной.

— Будь твёрже! — поучал наставник. — Девицы любят, когда ими помыкают. Чем хуже ты к ним относишься, тем быстрее сдаются.

— Не знаю… — не уверенно ответил поучаемый. — Она такая ранимая, такая нежная, — и мечтательно закатил глаза.

— Ничего ты в женщинах не смыслишь, слушай меня. При встрече держи себя холодно. Не выказывай своей заинтересованности.

— Что ты говоришь? Тогда она вообще прекратит со мной видеться, — возмутился ученик.

— Наоборот! — Настаивал тот и продолжил таинственно. — Сначала она удивится твоему равнодушию, не понимая его причины, потом ей станет интересно, что с тобой случилось, а затем начнёт задавать себе вопросы, а не остыл ли ты к ней. И как результат — сама прибежит.

«Какая интересная теория», — задумалась я.

А наставник продолжал убеждать, и я даже начала с ним соглашаться, хотя поучаемый держался и с ослиным упрямством гнул своё.

Подняла глаза на несчастного ухажёра. Да, красотой не блещет, умом, кажется, тоже. Понимаю девицу, сама бы на такого не клюнула.

Обувь я дочистила, причем для первого раза вроде неплохо получилось. Военные кинули мне монеты и, не прерывая разговора, отправились по своим делам. Неплохо, ещё только полдень, а у меня в кармане уже позвякивает шесть монет.

В течение дня было ещё несколько человек, но меня нисколько не расстраивала моя непопулярность. Я же сюда не работать пришла, а за информацией. Да и к концу дня я пришла к выводу, что эта работа мне совсем не подходит — и ручки уже болят, и спинка ноет. Рассматривала проезжающие мимо кареты, представляла себя в них. Вот это моё — балы, наряды. Из меня бы получилась чудесная графиня или баронесса. Нет, я не жалуюсь, мне моя жизнь нравится, несмотря ни на что. У меня есть дом, родные люди, и детство у меня было счастливым. Даже то, что росла я без родителей, нисколько его не омрачило. Деда с бабулей окружили меня такой любовью и заботой, что большего и желать нечего.

Мои мечты неожиданно прервал возмущённый возглас:

— Ты что это цену такую назначил?

Этот вопрос прозвучал так резко, что я вздрогнула.

Передо мной, уперев руки в боки, стоял невысокий мужичок и злобно меня разглядывал.

Узнала его сразу — это был чистильщик обуви с ярмарочной площади. У него там своя палатка, и сколько себя помню, сидит он в ней безотлучно.

Я только пожала плечами в ответ на его вопрос. Кому какое дело до моей цены, сколько хочу, столько и ставлю.

— Ты кем это, сопляк, себя возомнил?! — продолжал меж тем возмущаться тот.

— А что такое, дяденька? — как можно вреднее протянула я.

— Какой я тебе дяденька? — пошёл он пятнами от злости и начал сыпать такими ругательствами, что у меня уши в трубочку свернулись.

А я никак не могла понять, что ему от меня надо, лишь молча наблюдала, как его корёжит.

Выкричавшись, он успокоился и заявил мне гордо:

— Ничего у тебя не получится! С такой ценой никто не придёт к тебе обувь чистить.

Я опять пожала плечами, не говорить же ему, что я уже неплохо заработала, для первого дня.

— Или ты надеешься, что сапоги у тебя чистить будет королевская семья? — решил он съязвить.

— Нееее, — протянула я хитро. — Для королевской семьи я цену то подниму, как минимум в два раза, это ж неприлично его величеств обслуживать по такой низкой цене.

Чистильщик лишь рот открыл, обескураженный моей наглостью, и, не найдя слов для ответа, ещё раз смачно выругался, окинул меня презрительным взглядом и удалился восвояси.

Остаток дня прошёл тихо и мирно, да и клиентов больше не было. Мимо народ шествовал, но до меня не было никому дела. Должно быть, ко второй половине дня у всех уже чистые ботинки.

Мой рабочий день окончился, а герцог так и не появился в поле моего зрения. Ничего, отрицательный результат — тоже результат. Буду надеяться, завтра повезёт. Мне всего лишь только и надо узнать, где мой камешек сейчас и не вернули ли его временной хозяйке. Ведь от этого зависит, как скоро я смогу прижать его к груди.

А вот следующий день был более чем результативным. С самого утра ко мне подошёл примарафетить свои безумно дорогие сапоги герцог. Я даже замерла на мгновение, а сердце пустилось вскачь от испуга. Лихорадочно принялась чистить его обувь, стараясь не смотреть вверх. Каждое мгновение казалось, что он меня разоблачит. Вот, ещё немного и спросит: «Милая леди, а что это вы здесь делаете?». Он кашлянул, и я вздрогнула, руки стали холодными и отказывались слушаться. «Если сейчас же не возьму себя в руки, произойдёт непоправимое — он присмотрится ко мне внимательней и раскроет обман! Что тогда со мной будет?». Я глубоко вдохнула и выдохнула, приводя расшалившиеся нервы в порядок. «Надо будет пустырничка попить или мятки пожевать».

Спасение пришло неожиданно. Рядом с входом в Тайную канцелярию остановилась карета, и из неё выпорхнула баронесса, та самая. Кажется, мне, наконец, повалила удача.

— Ваше сиятельство! — Пропела она и присела в таком глубоком реверансе, что и мне стала видна не малых размеров грудь. — Как я рада, что застала вас на месте, — дама сияла как новая монета.

— Баронесса Бассет! — герцог скромно поклонился в ответ и припал губами к протянутой ручке, следуя правилам этикета.

Баронесса зарделась, глядя на того обожающим взглядом. Некоторое время царило молчание, должно быть дама забыла, зачем вообще приехала сюда и что ей надо от этого потрясающего мужчины. Я, кажется, хмыкнула вслух, после чего герцог быстро расплатившись, отвёл даму чуть поодаль, чтобы продолжить разговор.

Жаль, надо ж было привлечь к себе внимание, теперь не могу слышать, о чём они разговаривают. Оставалось только наблюдать на расстоянии довольно забавную сцену. Баронесса ластилась к герцогу, как кошка, а тот медленно отступал к зданию канцелярии. Какое-то время дама продолжала его теснить, а я следила, что же из этого выйдет, и тихонько посмеивалась. У главы Тайной канцелярии было такое выражение лица, как будто он лимоном объелся. Он пытался быть вежливым, даже держал улыбку, правда, она больше походила на оскал. Наконец мужчина не выдержал и просто резко и довольно грубо развернул баронессу к карете, чуть ли не впихнув её внутрь. Я засмеялась в голос, тот развернулся, показал мне кулак, и закрыл неподдающуюся дверь кареты за настойчивой дамой. Тут же крикнул кучеру: «трогай» и покинул «поле битвы» почти победителем.

После того, как он мне пригрозил, стало понятно, что великий и страшный герцог Саблер меня не узнал, и даже больше, принял за сорванца, а показав кулак, даже принял в сообщники по своему хулиганскому, по отношению к даме, поступку. На меня накатило такое облегчение, что я опустилась на корточки, прижавшись к забору, и зажмурилась: «Всё-таки я мастер маскировки. Дед бы точно мною гордился».

Вернувшись домой, отдала заработанные деньги Роджеру — пусть хоть на одни день наймет себе помощника. А там, глядишь, я зарабатывать лучше стану, найму побольше прислуги, и ему не придётся в свои немолодые лета так тяжело работать.

Следующее утро началось с дежавю. В комнату с грохотом влетела взволнованная Кет, с порога крикнув: «Он опять пришёл!».

— Кто пришёл? Зачем пришёл? Куда пришел? — прохрипела я, находясь в полусне, голос ещё меня не слушался, а мозг и вовсе спал.

Смачно зевнув, перевернулась на другой бок и попыталась спрятаться под одеяло от назойливой экономки, укрывшись с головой. Но не тут-то было. Кетти одним резким движением сбросила мое укрытие на пол.

— Он! — страшным голосом прокричала она практически мне прямо в ухо. — Герцог Лаиский! И он ждет тебя в гостиной!

В ту же секунду я вскочила.

— Зачем? — ошарашено уставилась на прислугу.

Та недоуменно пожала плечами.

— А это уж вам видней, леди, — проговорила с ехидцей в голосе и важно добавила: — Вы какую-то игру затеяли. Предупреждала я вас, с герцогом играть опасно.

Кетти всегда переходила на «вы», когда собиралась какую-то колкость сказать или когда отчитывала меня за очередное безрассудство, как нашкодившего кота. Как же в эти моменты она мне напоминала мою любимую ба…

— Кет, я ни во что с ним не играю! — заявила тоном, не терпящим возражений. — Мне не до игр сейчас.

— Вот уж не поверю! Думаете, я ничего не замечаю? Думаете, не вижу ничего — как вы убегаете из дома, как глазки горят, и порхаете словно мотылёк?! Деточка, — перешла она на снисходительно-поучительный тон, — ты выросла на моих глазах, я знаю тебя, как облупленную.

— Тогда должна знать — ещё одно твое слово и я взорвусь, — разозлилась уже по-настоящему я.

— Не взорвётесь, — заверила меня Кетти с наглой ухмылочкой на лице, а потом коротко сообщила: — Герцог внизу!

— Ну, так пойди и подай его сиятельству чаю! — приказала с нескрываемым раздражением в голосе. — А я пока приведу себя в порядок.

— Слушаюсь, — сверкнула глазками Кет и, эффектно развернувшись на каблучках, демонстративно медленно побрела к выходу, возмущаясь себе под нос: — Чаем ещё пои этого ирода.

Как только за ней закрылась дверь, мне стало стыдно. Ведь Кетти по сути права, главу Тайной канцелярии нельзя недооценивать, да только моя натура не может без приключений. «Прорвёмся!», — пообещала сама себе и приступила к водным процедурам. Уже через четверть часа я спускалась в гостиную на встречу с герцогом.

— Ваше сиятельство, — присела в реверансе. — Доброе утро! — интонацией специально выделила слово «утро». Хотелось добавить: «И чего это вы в такую рань припёрлись?». Но на лице, естественно, красовалась самая приветливая и дружелюбная улыбка.

— И вам, доброго, — приложился герцог к моей ручке, сделав вид, что не заметил моей колкости, и, не отпуская моей руки, загадочно сообщил: — Леди Марион, у меня к вам есть одно предложение.

И такой взгляд испытывающий, как будто пытается что-то в моём лице рассмотреть.

«Не руки и сердца, надеюсь», — подумала я, освободив свою конечность из плена, а вслух вежливо предложила, дабы выиграть некоторое время на размышления и оценить складывающуюся обстановку:

— Не хотите ли чаю?

— С удовольствием, — откликнулся герцог.

Как будто только и ждала этих слов, в гостиной тут же материализовалась экономка с подносом в руках. Ох, и упрямая! Могла бы в моё отсутствие, и накормить его сиятельство, а не только чаем напоить. Но она предпочла оставить того в гордом одиночестве дожидаться меня. Хотя, возможно, так и лучше — вдруг бы ему вздумалось поговорить с Кет.

Лишь только после того, как экономка сервировала столик и, налив нам чая, удалилась, герцог заговорил:

— Леди Марион…

«Леди меня зовёт, хотя знает, что я не принадлежу к аристократии и подобное обращение к моей персоне неправомочно. Что же он задумал? Хочет уколоть моим низким положением? Или же, наоборот, показать свое расположение? Тонкий ход, но мне совершенно наплевать на мой статус. Может кто-то и жаждет выбиться в люди, и покорить высший свет, а меня это совершенно не волнует».

— Я видел, как вы переживаете о своём суженом, — меж тем продолжал «Змей», глядя на меня с сочувствием. — Понимаю, как тяжело накануне свадьбы потерять возлюбленного…

«К чему это он клонит?».

— Почему же потерять? — как можно натуральней возмутилась. — Он же ни в чем не виновен. И вам, ваше сиятельство, это прекрасно известно.

— Да, да, милая леди, — всё тем же вкрадчивым голосом продолжал он, — но его невиновность нужно ещё доказать. Вот поэтому я и прошу вас помочь следствию.

— Как? — его предложение совершенно выбило меня из колеи, а по телу побежали мурашки.

«Что же он задумал?».

— Это совершенно безопасно, — по-своему понял мой испуг герцог. — От вас практически ничего не потребуется, только быть более наблюдательной, особенно при общении с друзьями вашего жениха, а выводы мы с вами сможем сделать вместе. Посещать его особняк, как официальной невесте, вам не могут запретить…

Он ещё что-то говорил, а у меня в мыслях творился полный кавардак.

«Это неспроста! Коварный тип что-то задумал! И это что-то, боюсь, выйдет мне боком. Никакая помощь ему не нужна — это понятно. Ему нужно, чтобы я всё время находилась под его присмотром? Или хочет иметь своего человека в воровской среде? Нет, глупо, не может же он не понимать, какой бы наивной я ни была, не стану для него шпионить. Тогда зачем?». Стало по-настоящему страшно, поскольку я никак не могла понять мотивов поведения герцога.

Из оцепенения меня вывел его настойчивый вопрос, и повторял он его, кажется, уже не в первый раз:

— Ну, так как? Вы согласны?

Хотелось закричать: «Нет, нет и ещё раз нет! Вы не втяните меня в свои аферы», но роль преданной невесты, жаждущей освобождения любимого, обязывала вести себя по-другому.

— Конечно, я готова сделать всё, лишь бы вытащить Грига из тюрьмы, — заявила пафосно и гордо вскинула голову, но самой было противно от этих слов, не хотелось участвовать в играх «Змея».

Оказывается, Кетти намного прозорливее меня, а я переоценила свои возможности и зря ее не послушалась. Герцог — слишком сильный противник и явно не по зубам самоуверенной Лисичке. Похоже, я сама позволила себя загнать в ловушку…

В этот момент Саблер, видимо, решил меня окончательно добить. Он поднялся со своего места, подошёл и сел рядом со мной на диван, да так близко, что я невольно отшатнулась. Ему этого показалось мало, и он взял мои руки в свои. Я застыла, как соляной столб, даже дышать, кажется, перестала, а глаза от испуга стали, должно быть, огромными.

— Вы разумная девушка, — вкрадчиво протянул «змей-искуситель», нежно держа мои руки и с пониманием заглядывая в глаза.

«Разумная? Да я, сдается, дура редкостная! И угораздило же меня подсунуть этот камень?! Тоже мне мстительница! Надо было сначала разойтись с Григом, выждать достаточное время, а потом действовать. Говорят же, что месть надо подавать холодной, а не дурить сгоряча. Сейчас бы не сидела рядом с герцогом, и не дрожала как кроличий хвост. Наверное, смешно выглядит Лиса с кроличьим хвостом… Что за чушь в моей голове?».

Герцог что-то говорил, но я совершенно не слышала. Могла только осязать его руки, прикосновение которых было приятно.

«Ужас! Приятно!» — От этой мысли я пришла в себя и начала медленно закипать от злости: «Вообще-то я — внучка самого короля, и не пристало мне, как глупой девчонке, так бояться этого человека. Вот дед его не боялся, хотя и считал достойным противником. Меня учил сам король преступного мира, и всегда говорил, что я очень талантливая малышка и далеко пойду. Что мне какой-то герцог? Неужели я его не проведу?!».

— Вы хотите, чтобы я шпионила на вас? — окончательно овладев собой, заявила довольно резко и при этом ловко освободила свои руки.

Он удивлённо на меня взглянул, как будто увидел впервые:

— Шпионить? Ну, что вы? У меня и в мыслях подобного не было! — заметил обиженно.

Герцог так искренне это произнёс, что я чуть не расхохоталась. «Артист! Браво! Да, противник у меня силён, но и я не так проста».

— Именно это вы мне и предложили только, что ваше сиятельство, — воскликнула якобы оскорблённо и вскочила, дабы избавиться от его близости, которая мне мешала твердо мыслить.

Герцог тоже поднялся и подошёл ко мне вплотную, что пришлось задрать голову.

— Вы меня не так поняли… — начал он и осёкся.

И я вновь замерла в испуге, потому что то, что отразилось в его глазах, опять вывело меня из равновесия. Он смотрел так… как никогда на меня не смотрел ни один мужчина, даже Григ. Змей околдовывал своим взглядом, гипнотизировал, я почувствовала себя кроликом перед удавом. Было ощущение, что сейчас он меня обнимет и поцелует. Я даже дыхание задержала. Не знаю, сколько это длилось, мне показалось, что целую вечность. В его взгляде на мгновение промелькнуло удивление, но тут же он стал холодным.

Потом герцог отступил и наваждение спало. Я начала дышать, в голове всё ещё стоял туман, но с каждой секундой становился уже не таким густым.

Герцог вернулся на диван и, как ни в чем не бывало, продолжил смаковать «фирменный» чай Кет, а я с целью собственной безопасности присела в кресло. Мы продолжили разговор о Григе, и я даже пообещала, если «узнаю что-нибудь важное, касающееся похищенного камня», обязательно ему сообщу.

Зачем я это пообещала, не знаю. Окончательно туман в моей голове рассеялся только тогда, когда за герцогом закрылась дверь, а я медленно опустилась на диван. «Что это было? Он ещё и гипнозом владеет наряду с чтением мыслей?».

На душе так скверно стало, слаба я ещё с ним тягаться. «Спокойно! Не паниковать! Это я всегда успею. Надо отвлечь внимание «Змея» от меня, занять его мысли совсем другим. Чтобы ни минутки не осталось свободной. Лиса — вот кто заставит герцога побегать! Пора вновь явить себя свету. Пара громких дел, вернуть мой камешек и его сиятельство забудет о маленькой, бедной мне».

Времени хандрить нет, пора отправляться на работу. Быстро переодевшись и собрав свой чемоданчик чистильщика, пошла к Тайной канцелярии.

По дороге неожиданно для себя заметила украшенные цветами улицы, нарядных граждан и поняла, что за всей этой суетой я чуть не пропустила очередную весеннюю ярмарку. А это же моё любимое событие! Обычно ждала его с нетерпением, считая дни.

Всё, борьба с герцогом откладывается на пару дней. Я, так и не добредя до рабочего места, вернулась домой. Буду готовиться к празднику! Весь остаток дня провела в приятных хлопотах, взяв в помощницы Кетти и заразив и ее своим энтузиазмом.

На следующий утро поднялась чуть свет. В предвкушении праздника и веселья, настроение было чудесным.

Надела шёлковое платье нежно-голубого цвета с широкой юбкой, доходящей мне до щиколоток. «У настоящей леди щиколотки должны быть закрыты», — повторяла часто ба. Но я ведь не леди и иду на ярмарку, где собираюсь веселиться до утра и танцевать до упаду.

Сегодня я оделась Лисой, не стоит мне пока Григ сидит в тюрьме светиться по ярмаркам в собственном обличье. Иначе, увидев меня на празднике, никто не поверит в версию о моей тоске по несчастному, зло оклеветанному и так предательски подставленному жениху. А так хотелось погулять! Назло ему, чтобы весельем выжечь всю боль изнутри. Потому решение пришло сразу. Лису никто не знает в лицо, лишь собирающие для меня информацию сорванцы с улиц. Но они — крепкие орешки, из них правду выудить нереально, зато в распространении легенд о таинственной и неуловимой воровке Лисе они мастаки.

* * *

Легко перекрасила волосы в ярко-рыжий цвет. Образ яркой рыжеволосой красавицы — это моя воровская визитная карточка. Обычно все, что могут вспомнить обо мне свидетели моих «шалостей» — это только цвет шевелюры. А, кроме того, когда все уверены, что Лиса — огненно-рыжая красотка, искать её среди девушек с другим цветом волос не будут. Так что, несмотря на всю яркость образа, он меня маскировал как нельзя лучше.

Краски у меня были собственноручно приготовленные. С их помощью за пару минут я могу стать хоть блондинкой, хоть рыжей, хоть жгучей брюнеткой или вообще иссиня-черной. Смывались краски так же быстро, как и наносились, стоило лишь помыть голову, но с использованием специального мыла. Ведь в моей «работе» может быть всякое, и случаи попадания под дождь я тоже предусмотрела. Цвет глаз изменила при помощи линз, они стали зелёные, как весенняя листва. Теперь несколько штрихов «волшебного» макияжа, и мои черты не узнать в появившейся в зеркале красивой незнакомке.

Красавицей быть — это тоже непросто, тут без актёрского мастерства не обойтись. Все-таки не достаточно иметь (или, в моём случае, нарисовать) красивое личико и обладать стройной фигурой. Главное другое, не только самой верить, что ты до одури красива, а это тоже ой, как нелегко, но и окружающих убедить в этом. Тут надобно уметь себя подать, изменить полностью походку, повадки, да даже поворот головы или взмах рукой, должны говорить всем, что перед ними дева неописуемой красоты и чистокровная леди. И я подобное умела, спасибо деду, да и уроки ба о хороших манерах и правилах этикета не прошли даром.

— Хороша! — дала сама себе оценку, любуясь отражением в зеркале.

Судьба мне подарила удивительную внешность — я могу быть дурнушкой и красавицей, незаметной мышкой и яркой личностью, и все роли играю с упоением и куражом.

Надев туфельки на небольшом каблучке, довершила образ прелестницы. Покрутившись еще чуток перед зеркалом и налюбовавшись отражением, вышла из комнаты. Плавно, с грациозностью леди стала спускаться по лестнице.

— Ах, какая красотка! — послышалось снизу.

Я опустила задранный до небес нос и обратила свой взор на Роджера. Тот, сложив руки на груди, с умильной улыбкой смотрел на меня, и в его глазах светилось столько нежности и тепла, что у меня невольно выступили слезы.

— Дед бы тобой гордился, — добавил он.

— Спасибо Роджер, — я немного смутилась и торопливо смахнула слезу. — Только ты же знаешь, это всё не настоящее.

— О! Нет, нет! Леди, самое что ни на есть настоящее! Ведь это всё тоже вы.

В порыве благодарности я обняла его, роднее Роджера и Кетти у меня теперь никого нет. Они — моя семья, самая настоящая.

— Беги, веселись! — он поцеловал меня в висок и подтолкнул к выходу.

Махнув на прощание рукой, с озорной улыбкой полетела на поиски приключений.

Весь день только тем и занималась, что веселилась как безумная. Объелась до икоты сладостями, просмотрела все представления заезжих циркачей, выпила целый бокал вина, и даже уснула после оного в цыганском шалаше. А вечером началось самое долгожданное и увлекательное — танцы…

* * *

Герцог с замиранием сердца смотрел на шальные танцы цыган, но не смуглые и черноволосые цыганочки привлекли его внимание, хотя они тоже были хороши. В самом центре их круга, как диковинный цветок двигалась в такт музыке фея. Если бы он верил в сказки, то с первого взгляда понял бы, что перед ним какое-то эфемерное существо фантастической красоты и грации. Её движения были изящны и невероятно пластичны. Платье её нежно-голубого цвета выгодно выделялось среди цветастых цыганских нарядов, а вихри ярко-рыжих волос развевались невообразимыми волнами и в свете костров и луны отливали золотом что еще больше усиливало эффект нереальности происходящего.

Давей не мог в сумерках разглядеть её лица, но виделось ему, что оно тоже прекрасно. У такого хрупкого, нежного, неземного создания лицо не может быть некрасивым. Не иначе как их праздник посетила лесная фея…

На губах герцога блуждала мечтательная улыбка, но помыслы его были намного прозаичнее. Как человеку, не особо жалующему всякую там магию и не особо верящему в чудеса, единственное, что ему сейчас хотелось, поймать таинственную гостью, прижать к себе, почувствовать тепло тела, и утвердиться в том, что перед ним настоящая девушка из плоти и крови. А дальше… У герцога много чего было на уме о дальнейшем развитии событий…

Пока зачарованный глава Тайной канцелярии предавался мечтам, танцы сошли на нет, и танцовщицы стали расходиться — кто садился у костра, кто возвращался к праздничному угощению. А его волшебная нимфа в мгновение ока растаяла в толпе, опровергая мнение герцога о земном её происхождении, и заставляя поверить в нереальность прекрасного видения. Ни секунды не сомневаясь, Давей рванул в ту сторону, где наиболее вероятно могла скрыться фея. Оставив гуляющую толпу за спиной, герцог обнаружил, что оказался в своём стремлении не один — ещё несколько мужчин пробирались в этом же направлении и явно по той же самой причине. В груди образовался тугой комок и бешеное желание всех разогнать, причем при помощи кулаков. «Ревность?» Герцог от удивления остановился — даже и не подозревал, что способен на такое чувство, тем более в отношении какой-то простолюдинки. Вот уж смешно ревновать девчонку, не будучи даже с ней знакомым. В глазах остальных мужчин он увидел те же чувства. Они зло переглянулись, но не отыскав предмет вожделения, вызвавший такой всплеск эмоций, стали потихоньку расходиться. Девчонка их всех провела, в эту сторону от площади вела только одна широкая дорога, и скрыться на ней было невозможно. И тем не менее, загадочной красотки нигде не было. Оставшийся один, самый упрямый, кроме герцога, ещё немного потоптался и, махнув в досаде от неудачи рукой, тоже вернулся на ярмарочную площадь.

Но глава Тайной канцелярии так легко сдаваться не собирался, не в его это правилах. Уйти девчонка далеко не могла, разве что, действительно, была иллюзорным созданием и просто растаяла в темноте ночи. Сделав вид, что тоже уходит, герцог прошёл несколько метров по направлению к площади, а потом резко свернул к близлежащим домам, и в их тени вернулся на дорогу, ровно к тому месту, где они потеряли красотку. Затаился.

Прошло некоторое время, и он уж было решил, что просчитался и ждет совсем не там, как в тиши ночной улицы отчетливо послышался шорох, а за ним тихие осторожные шаги. Однако на дорогу так никто и не вышел. Герцог вглядывался во все тёмные уголки, волосы на его голове вставали дыбом от напряжения, звуки шагов он слышал отчетливо, но издающего их не видел, хотя и обладал невероятно острым зрением. Всё сегодняшним вечером было необычным и таинственным. Как только он был готов уже поверить в сверхъестественное, заметил еле различимый силуэт, скользящий вдоль кромки тени, оставляемой крышами домов. Давей вздохнул с облегчением — загадка так просто разгадывалась.

Девчонка спряталась на одной из крыш, а как только горе-кавалеры разошлись, не спускаясь, всё так же по крышам стала двигаться вдоль дороги. Она перепрыгивала с одной на другую грациозно, как юная лань, благо расстояние между домами было совсем небольшим.

Герцог незаметно, тоже оставаясь в тени, последовал за ней, но по низу. И опять в свете луны она казалась ему неземной, чарующей, волшебной, скользящей своими маленькими ножками по лунной дорожке. Однако теперь он не даст себя обмануть эфемерностью происходящего, уж если глава Тайной канцелярии вышел на охоту, его таким пустяком, как завораживающее неземное видение не остановить и не сбить с толку.

Они шли крадучись синхронно, герцог внизу в тени, а девушка по крышам, до тех пор, пока широкая улица не закончилась, разветвляясь на несколько более узких. Саблер замер у последнего дома, предполагая, что теперь ей теперь точно придется спуститься, и она от него уже никуда не денется. Так и случилось. Судя по шорохам, девушка спускалась вниз. Он хотел резко выскочить из-за угла и догнать неуловимую красотку, как тишину спящей улицы нарушил чей-то голос.

— Привет! — голос был с небольшой хрипотцой, как будто ломающийся у подростка.

— Привет! — это ответила прекрасная незнакомка и звуки её нежного тембра вызвали в душе герцога такой оклик, что по телу пробежала дрожь.

Он осторожно выглянул из-за угла. Так и есть, ему открылась забавная картинка — его нежная красотка сидела на бочке, болтая маленькими босыми ножками, а рядом стоял подросток лет двенадцати. Хотя герцог с возрастом мог и ошибиться, ведь у этих оборванцев трудно разобрать, сколько им лет. Жизнь их такова, что они быстро взрослеют.

— Какая ты сегодня красивая, дух захватывает! — заявил меж тем мальчишка.

Глаза герцога полезли на лоб — каков нахал, молоко на губах не обсохло, а ту да же.

Но девчонка лишь тихо рассмеялась.

— Спасибо! — ответила с нежностью в голосе, и надвинула кавалеру на глаза кепку.

— А поцелуешь? — мальчишка нагло ухмыльнулся.

— Не дорос ещё, — она собралась уходить.

— Погоди, дело есть, — остановил её сорванец, ответ его совершенно не смутил.

Девушка уже спустившаяся на землю, вновь вернулась на бочку.

— На днях Голика забрали в «душегубку»? (так в среде уличной братвы называлась Тайная канцелярия).

— Не в первый раз, — девушка пожала плечами.

— Да, только в этот раз, его посадили в какую-то комнатушку, возле кабинета «Змея», и видать, забыли о нём. Только Голик не тот человек, к которому можно так пренебрежительно относиться. Он кое— что слышал… — мальчишка таинственно замолчал.

— И что же? — шепотом спросила фея, подыгрывая ему.

— Поцелуешь, скажу! — с восторгом предложил тот и даже подскочил, довольный своей выдумкой.

Она расхохоталась заливисто и звонко.

— Какой же ты коварный, — заметила девушка, немного успокоившись. — Или говори, или я пошла.

— Ладно, ладно, я пошутил, — сразу же пошёл на попятную хитрый искуситель и стал совершенно серьезным. — Голик слышал как «Принц» пообещал «Змею» сдать тебя, в обмен на свою свободу.

Девушка ничего не ответила, а герцог напрягся. Он знал, что Змеем зовут только одного человека, главу Тайной канцелярии, и этот разговор ему становился с каждой минутой всё интересней.

— Будь осторожней, Лисичка, Григ не тот человек, с которым стоит иметь дело.

После этих слов лицо главы Тайной канцелярии вытянулось. Буквально в нескольких шагах от него находилась неуловимая воровка Лиса. Вот так удача!

— Григ уже делит шкуру неубитого медведя?!

Девушка это произнесла с такой горечью, что Саблер понял: её с Принцем связывают какие-то отношения, и его предательское предательство многое значит и очень болезненно. Тут же все планы по соблазнению прекрасной незнакомки отошли на второй план, а на поверхность вылез профессионал сыска. Ещё немного и он выдвинется из своего укрытия, чтобы схватить преступницу.

— Лис, не связывайся с Принцем, он дерь..

— Не ругайся, — перебила девчонка.

— В общем, он очень плохой человек и как мужик дерь..

— Не ругайся, — опять не дала договорить. — Шкет, ругательства тебя не красят. Выдержав небольшую паузу, продолжила назидательно, как старшая сестрёнка:

— Плохие слова никого не красят, они говорят только о скудости ума и недостатке воспитания.

— Откуда у меня взяться воспитанию? — протянул парнишка обиженно.

— Всё равно — это не повод.

— Ты уходишь от разговора, — догадался Шкет. — Не хочешь говорить о Принце?

— Ты прав, — сдалась девушка и тихо добавила: — Не хочу.

— Лиса, тебе надо на время скрыться, спрятаться, — разволновался вдруг сорванец. — Змей если возьмётся — не отцепится. Он же, как пиявка. Я тебя прошу, уезжай, уходи…

Послышался тихий девичий смех.

— Спасибо! — совсем тихо сказала незнакомка, чмокнула сорванца в щёчку и добавила: — Спасибо, что так беспокоишься обо мне, но не стоит, со мной всё будет в порядке.

На какое-то время воцарилось молчание. Мальчишка не мог прийти в себя от охвативших его радостных эмоций. Лиса поцеловала его — беспризорника, оборванца! Кажется, сейчас он был самым счастливым человеком на Земле. Герцог тоже застыл, как будто сам переживал те же эмоции и ощутил к парнишке нечто сродни единению, как мужчина к влюблённому мужчине.

— Лис, дождись меня! — выпалил парнишка, подтверждая предположения герцога.

— Шкет…

Девушка говорила так ласково, что глава Тайной канцелярии понял — у малыша нет ни единого шанса. Вернее, его уже любят, но не так, как тому хотелось бы.

— К тому моменту, как ты вырастешь, я буду уже старушкой, — усмехнулась она.

— Да ладно, — возмутился тут же Шкет. — Не настолько ты меня старше.

Герцогу неожиданно не захотелось слушать продолжения разговора, и он медленно, беззвучно стал приближаться к парочке, чтобы через мгновение схватить девчонку.

Но резко выскочив из-за угла, он обнаружил, что парочка тоже не стоит на месте, а улепётывает со всех ног, и была уже довольно далеко. Времени на удивление не было, каждую секунду они могли совсем скрыться, и герцог рванул за удирающими.

Лиса танцующая на ярмарке.