Глава 8
Малышка принесла радость и гармонию в наш дом. И только я решила, что всё позади, что все треволнения и беды остались в прошлом, как раздался стук в дверь. Впрочем, всё по порядку.
Погодка последние дни радовала теплом, и мы ужинали при открытых окнах, из сада легкий ветерок доносил сводящие с ума ароматы цветущей черёмухи и сирени. Соули с удовольствием доела свою кашку, и пока я ужинала, уснула у меня на руках. Кет вызвалась отнести её наверх, Роджер отправился к себе, а я потихоньку убирала со стола посуду. На душе было легко и спокойно и когда неожиданно постучали в дверь, беззаботно пошла открывать с радостной улыбкой на лице, даже не обратив внимание, что время для визитов неподходящее.
Отворив входную дверь, ахнула. Визитера не было видно, а весь обзор мне закрывал огромный букет красных роз. Даже растерялась немного, глядя на подобную красоту. Но когда из-за букета показалась физиономия хозяина оного великолепия, моё хорошее самочувствие, как ветром сдуло.
На пороге с самым напыщенным и самодовольным видом стоял Григ и протягивал мне букет. От неожиданности приняла подношение.
— Разрешишь войти? — спросил, как мне показалось, с некоторой долей превосходства.
Я посторонилась, пропуская гостя, и стараясь не пораниться, переложила букет из одной руки в другую, так чтобы не исколоть себе ладони острыми шипами. Розы очень хороши, но я предпочитаю смотреть на них издали. Для моих чувствительных пальчиков это слишком большое испытание. Побыстрее избавилась от букета, уложив его на стол.
— У тебя были гости? — Григ осмотрел обстановку и обратил внимание на сервированный стол на троих.
— Нет, — начала немного раздражаться, глядя как по-свойски он себя ведёт. — Мы ужинали семьёй.
Внимательно проследила за его реакцией. Надо же, удержал лицо, не скривился презрительно, как бывало раньше. Растёт над собой. Но ему это, вряд ли, поможет.
— Мари, — с места в карьер рванул Григ, схватив мои руки и опустившись на диван, при этом почти силой усадив меня рядом. — Я очень виноват перед тобой.
Ничего не ответила, ожидая дальнейшего развития первого акта спектакля Принца. Надеюсь, второй он будет доигрывать уже не для меня и без меня, ведь это точно не моя пьеса.
— Я вёл себя ужасно глупо, ты не поверишь, — меж тем вещал проникновенно мой бывший женишок. — Но я испугался, на самом деле испугался. Женитьба — это такой ответственный шаг. Ты понимаешь, мы, мужчины, относимся к этому немного по-другому, чем вы, женщины.
«Ну, ещё бы! Я-то собиралась замуж за любимого мужчину, а тебе нужна была ступенька к трону», — подумала язвительно, но внешне оставалась такой же холодной и непоколебимой. Пусть теперь понервничает, глядя на моё равнодушное лицо, да играет хорошо, старается, иначе единственный зритель, в моём лице, освищет его плохую игру.
— Я боялся потерять свободу, — тем временем продолжал Григ. — Боялся, что попаду в ловушку брака…
«Да, дорогой, актер из тебя никакой, и текст заезженный, а я рассчитывала хотя бы на оригинальность, но тут ничего нового. Ну, что же, придется, поучаствовать…»
— Но это, конечно же, не так, — тут же поспешил исправиться, узрев мою приподнятую в удивлении бровь. — Прости меня! Я был не прав!
«Вот сейчас было неплохо, только раскаяние все равно не получилось сыграть искренне, — подумала кисло. — Для эффектности и драматичности момента надо было на колени упасть, слезу пустить, такую скупую, мужскую. Кажись, во мне талант постановщика пропадает… Может, еще не поздно сменить профессию?»
— Я только когда потерял тебя, понял насколько ты мне дорога! Я не могу без тебя ни спать, ни есть.
«И снова не верю — ни кругов под глазами, ни худобы, даже, вроде, поправился слегка».
— Я люблю тебя! Я безумно тебя люблю! Ты для меня свет в окошке…
«О-па! Вот это номер! Почти получилось, почти искренне».
Раньше я бы, наверное, растаяла и поверила во весь этот бред. Как же легко он бросается словами, теми словами, которые я никогда не могла выговорить из-за стоящего кома в горле, теми словами, что только сердце может произнести…
Что-то со мной случилось — я больше ему не верю. Глаза совершенно холодные и пустые, а раньше казались такими родными и любящими. Голос, заставлявший трепетать мое сердечко, на самом деле тошнотворно слащавый и лживый. Я сама себе придумала благородного принца и его полюбила, а этот сидящий рядом напыщенный индюк, насквозь фальшивый, не имеет никакого отношения к тому образу, что я сочинила.
Неожиданно перед глазами всплыл образ другого мужчины и его поцелуи в темноте крохотной ниши, удивление в голосе, сбившееся дыхание… И его руки, стиснувшие так, как будто боялись потерять…
Меня кинуло в жар от нахлынувших воспоминаний, и этот резкий переход вернул к действительности.
Попыталась сосредоточиться на речи бывшего, выбрасывая из головы того, другого.
— Мы будем с тобой счастливы, поверь мне! — горячо шептал Григ, нежно поглаживая мои ладони. — Это была случайность, я увлёкся, забылся. Ты не можешь серьёзно воспринимать какую-то мимолётную связь. Да и было это всего раз.
«Ну, вот, так глупо прокололся. Я сама только дважды поймала на горячем. Эх… И тут сплошная ложь», — грустно подумала про себя, а вслух уточнила невинно хлопая глазками:
— И, значит, Лизетту прогонишь?
Он тоже проморгался, наверное, не сразу смог осмыслить услышанное.
— Зачем? — спросил удивлённо.
«Что ж ты так плохо роль подготовил, не отрепетировал, не продумал? Надо на всё соглашаться, дорогой, а то, глядишь, невеста раскапризничается и не примет твоих извинений», — иронично хмыкнула, но вновь только в мыслях.
— Как зачем? Не хочу её видеть, разве ты не понимаешь?
— Конечно, понимаю, — спохватившись, согласился Григ, но тут же снова все испортил: — Но ты должна и меня понять: она — давний друг и я не могу её просто так выгнать. Не обращай на неё внимания, с ней давно все покончено.
Говорит и в глаза мне заглядывает, и взгляд такой честный-пречестный.
«Ох, друг любезный, я уж больше не верю сладким речам, влюбленным взглядам и томным вздохам, а лишь поступкам. Твоё упорное нежелание избавиться от любовницы очень красноречиво. Что-то мне поднадоел этот фарс. Пора с ним заканчивать! Доиграешь свою пьесу для блондинки, может, она оценит по достоинству».
— Нет! — резко поднимаюсь с места. — Я всё решила, и пути назад нет. Не выйду за тебя замуж. И вообще я решила, что замужество не для меня!
Последние слова произнесла с пафосом, наблюдая за реакцией мужчины. Увидев его обескураженность, чертёнок внутри меня, вдруг решил позабавиться, чтоб добить моего бывшего женишка окончательно:
— Я собираюсь уйти в монастырь! Святые девы давно зовут меня. Не могу больше жить во грехе, — пискнула с показным покаянием и закатила глаза вверх.
Принц медленно поднялся с дивана, с досадой смерил меня с ног до головы злым взглядом.
— Ты еще пожалеешь об этом, Марион, — процедил сквозь зубы, резко развернулся и направился к выходу.
«Ой. кажись, я тоже свою роль провалила — вишь, как недовольная публика бежит. Видать, монашка — все-таки не моя роль, или плохо отрепетировала…»
— И букет забери! — бросила ему вслед, окончательно выйдя из образа — устала я сегодня от игр.
Каково же было мое удивление, когда этот болван разворачивается и хватает букет, а потом словно бешеный вихрь летит к выходу.
Вообще-то. это было не предложение, а проверка на порядочность и воспитанность, и Принц ее не прошел. Нет. ну надо же, цветы ему оказались дороже меня, а ведь несколько минут назад клялся в вечной любви. Вот вся цена его красивых слов. «Учись, Мари, — обратилась сама к себе, глядя ему вослед. — Никогда не цени слова, ценны только поступки».
* * *
Почти три недели прошло с тех пор. как я чуть не попалась в ловушку, расставленную герцогом, и несколько дней после театрализованного представления Принца в моем доме. Всё нормализовалось, я больше не рисковала, не примеряла на себя никакие образы, не искала приключений, а просто радовалась жизни и маленькой Соули. Она оказалась на удивление озорным ребёнком. Совсем недавно начала активно ползать, и мы с Кет расстелили большой ковёр в гостиной для её путешествий. Всё вроде бы хорошо, но внутри что-то всё время не давало покоя. Маленький червячок неудовлетворённости грыз и звал на новые подвиги.
В один из по-весеннему тёплых и солнечных дней я как обычно выбралась за продуктами. Жмурясь яркому солнышку и мурлыча под нос незатейливый веселенький мотивчик, совершила все нужные покупки и на обратном пути забрела в кондитерскую лавку. Решила немного себя побаловать. Тем более что пирожные здесь готовили отменные, а какие вкусные засахаренные вишни — не описать словами. Вот за ними я сюда частенько и захаживала.
Кондитер радостно встретил меня у входа, принял заказ и отправился его выполнять. В ожидании лакомства я присела на большом табурете у стойки и, смакуя охлажденную лимонную воду, рассматривала прохожих через стеклянную витрину.
безумно нравилось придумывать истории о проходящих мимо людях. Вот мерно прохаживается пожилая пара, оба уже седые, но держатся за руки как юные влюбленные. Хоть это меня и удивило немного, но в душе разлилось тепло и нежность. А вот, девушка в красивом белом чепчике прислуги, спешит за покупками. Должно быть, хозяйка послала с кучей поручений, но она улыбается прохожим, радуясь пусть и небольшой, кратковременной, но свободе. А вот подъехала красивая карета, с таким знакомым гербом на дверце. Где же я его видела?
«Ой! — даже вскочила с табурета, едва не опрокинув на себя лимонад. — Это же карета герцога! Принесла его нелёгкая… Ну, никуда от этого змея не скроешься!»
А вот и его сиятельство собственной персоной легко спрыгнул на землю. Вслед за ним из экипажа, грациозно опираясь на галантно подставленную руку, выскользнула прекрасная незнакомка неземной красоты, вся в нежно-желтых кружевах, словно первый весенний цветок.
Даже загляделась на неё: до чего хороша!
Меж тем красотка, собственническим жестом, взяла герцога под руку, и они направились в мою сторону, вернее, в сторону кондитерской, где я в этот момент, раскрыв рот, за ними наблюдала. Мне захотелось со страшной силой сию же минуту забиться под табурет, на котором до этого сидела. Его сиятельство нежно поддерживал девушку за талию, и говорил что-то на ушко, от чего она вся светилась и с гордостью поглядывала на окружающих.
Стало так неприятно и больно, что поспешно отвернулась к стойке. «Вот ведь, змеище! На балу флиртовал с экзотической бабочкой, в театре обнимался с волшебной принцессой, теперь воркует с жёлтым цветочком. У-уу, дамский угодник!»
«Ну, где же мой заказ? — нервно барабанила пальцами по столешнице, мысленно умоляя кондитерщика: — Скорей! Скорей!»
Но мои мольбы не были услышаны. На входе прозвенел колокольчик, извещая хозяина о новых посетителях. Я даже не обернулась, зная, кто зашёл.
— Уверяю тебя, здесь делают самые лучшие сладости, — услышала обрывок разговора, продолжая сидеть спиной к вошедшим.
— Давей, ты любишь сладкое? — протянула леди, и произнесено это было таким томным голоском, что даже мне стало понятно, что речь идёт совсем не о пирожных.
— Обожаю! — ответил герцог, и мне со страшной силой захотелось нарушить их идиллию, желательно ударом в глаз сластолюбцу.
Мои воинственные мысли прервал хозяин лавки, появившийся словно из неоткуда и бросившийся со всех ног обсуживать новых клиентов. О моем заказе, кажется, он напрочь забыл. Куда ему помнить, когда пожаловали такие важные гости. Приняв заказ, прошествовал мимо, сделав вид, что меня не существует.
Моё терпение на этом закончилось. Подхватив корзину с продуктами, последовала на выход, скукожившись и низко наклонив голову, надеясь, что его сиятельство за играми с леди в желтом, меня не заметит. Но не тут-то было. Какое-то вселенское невезение — именно в тот момент, когда я уже незамеченная проскользнула мимо столика, за который они присели, и протянула руку к дверной ручке, герцог обернулся.
Увидев меня, резво вскочил, преградив путь к отступлению.
— Леди Марион? — удивление в его голосе было показным, должно быть сразу меня узнал.
— Ваше сиятельство, — произнесла сквозь зубы и вежливо присела в реверансе, не поднимая глаз.
— Вы уходите, не забрав заказ?
«Ишь ты. какой догадливый!»
— Мне пора, — не стала вдаваться в подробности и попыталась обойти герцога.
Однако он сделал шаг, не позволяя мне беспрепятственно добраться до выхода.
Пришлось поднять голову и посмотреть ему в глаза.
— Разрешите мне пройти, — выдавила зло.
— Не могу, — ответил он с улыбкой и стал пристально меня разглядывать, причем е открытую, явно забавляясь происходящим.
Обескураженная его наглостью, я застыла на месте. Из состояния ступора меня вывела незамедлительно последовавшая реакция спутницы нахала.
— Давей, что случилось? — спросила она раздражённо, с неприязнью поглядывая на меня.
— Небольшое недоразумение, дорогая, — ответил герцог обыденным тоном своей подружке, по-прежнему не сводя с меня насмешливого взгляда.
«Дорогая» — я чуть не заскрежетала зубами от злости.
— Дайте мне пройти, — прошипела угрожающе, давая понять, что если он не отойдёт, то стукну корзинкой.
— Никак не могу, милая леди. Боюсь, что из-за нас вы уходите так поспешно и лишаетесь сладостей, и я никак не могу этого допустить.
— Благодарю за заботу, но я как-нибудь… — но договорить мне не дали.
— Давей, о чём ты можешь говорить с этой попрошайкой? — возмутилась дама в жёлтом, чем привела меня в крайне гневное состояние.
«Что?» — воскликнула я, правда мысленно, на деле пытаясь испепелить её злым взглядом.
И тут мои глаза выцепили шикарное колье на её шейке. Ярко-красные рубины в золотой оправе были расположены затейливым узором. Такие камешки — большая редкость и огромная ценность. Правда, мне показалось странным их сочетание с одеждой — ни стиль, ни цвет не подходили к этим великолепным камням. Явно, дамочка хотела пощеголять перед кавалером, вот и нацепила, что по ярче да побогаче. Такую красоту надо носить только с роскошным вечерним туалетом. Но все это не важно. Главное — мои камешки. Их блеск уже звал меня, манил и притягивал. С той секунды, как я их рассмотрела, внутреннее состояние стало улучшаться, злость как рукой сняло. Теперь я даже была рада, что «познакомилась» с этой барышней. Резко отвела глаза, герцог не должен увидеть мой интерес.
Мысленно уже сняла дорогое украшение, даже ощутила под пальчиками застёжку, легкий незаметный слуху щелчок и… Даже пальчики зачесались в предвкушении.
«Нельзя! — оборвала поток своих грёз. — Не сейчас! За «попрошайку» она ответит. Причем своими драгоценностями. Осталось узнать, что это за красотка, и где живёт».
Размышления прервал окрик герцога, вернув к действительности:
— Патрик!
«Надо же. даже имя кондитерщика знает, должно быть частенько за сладостями подружек водит. У-уу, змей!»
— Да, ваше сиятельство. — тут же явился тот, словно все это время только и ждал, когда его вызовут.
— Выдай этой юной леди ее заказ. — приказным тоном заявил Саблер.
— Э… — замялся тот и, глядя на меня, стоявшую почти у выхода, покраснел. — Сию минуту. Кондитер склонился подобострастно перед герцогом, исподлобья зыркнул на меня и убежал.
Я решила его не осуждать за такую избирательность клиентов, не каждый день его сиятельства лично посещают кондитерские.
Повисло неловкое молчание, во время которого, герцог продолжил пристально меня разглядывать, а я старалась смотреть куда угодно, только не на него.
Положение спас Патрик, вернувшийся с моим заказом.
Достала монеты, чтобы с ним рассчитаться, но Саблер меня опередил. Стиснула кулаки, чтобы не вцепиться ему в волосы, ненароком.
— Мне не нужны ваши подачки, — прошипела в лицо, гордо задрав подбородок.
— Пусть это будет маленький подарок. — как будто не замечая моего негодования, с неизменной кривой ухмылочкой, пропел герцог
— И подарки мне ваши… — начала было я, не собираясь сдаваться.
Однако он вновь меня перебил:
— Вишни! — нагло засунул свою руку в мой пакет с вишнями, вытащил ягодку и отправил себе в рот.
Его наглость сегодня, кажется, не имеет границ. Даже не нашлась, что на это ответить.
— М-мм, — продолжил, закрыв глаза. — С виду невзрачная, а внутри такой вкус и аромат!
При этих словах так на меня посмотрел, что у меня сложилось впечатление, будто он сейчас не о ягодах говорил. А от его томного голоса с хрипотцой по телу побежали мурашки, и мне стало совсем не до споров. Молча, смотрела как дура на его губы, и не могла отвести взгляд, вспоминая, как совсем недавно они меня целовали.
— Я пойду, — еле выдавила, силой заставив себя опустить глазки в пол, и протиснулась мимо его сиятельства, отгораживаясь от него корзинкой.
Он, не сдвинувшись с места, проследил за моими передвижениями, и отправился за столик к своей даме.
— Давей, зачем ты водишься со всякими оборванцами? — кисло протянула леди — «весенний цветочек».
Я уже взялась за дверную ручку, но появилось огромное желание вернуться и одеть ей корзинку на голову, так сказать для красоты. Кстати, рубины в золотой оправе будут лучше смотреться на чёрном.
И если слова дамочки меня разозлили, то ответ герцога просто добил.
— Эти оборванцы, — проговорил он тихо, но я всё равно услышала, — являются бесценным источником информации…
Он ещё что-то вещал, но я уже выскочила за дверь, захлопнув её со всей силы.
«Источник информации! — кипела я в гневе. — Ну, постой! Я покажу тебе источник информации! Судьба драгоценностей твоей подружки уже предрешена, но и ты у меня ещё попляшешь».
Отойдя на некоторое расстояние от заведения, стала дожидаться экипажа. Но сегодня, видно, не мой день. Ни одной проезжающей повозки, даже самой завалящей телеги не было. Простояв какое-то время, двинулась своим ходом. Стоило мне пройти немного, как сзади звякнул знакомый колокольчик. Так и есть, герцог со своей пассией покидали злополучную кондитерскую.
Быстро шмыгнула в первый попавшийся переулок. Не хватало, чтобы Саблер меня заметил, ещё подумает, что за ним шпионю. Придётся домой добираться темными улочками, не ровен час, вновь пересечься с его сиятельством.
На ходу придумывала планы мести один страшнее другого. «Надо срочно найти Шкета, пусть проследит за сладкой парочкой. Или лучше я сама сейчас переоденусь и пойду за ними. Нет. не успею», — размышляла, досадуя на тяжелую корзину и невозможность отплатить сейчас же своим обидчикам. Прокручивая случившуюся ситуацию уже, наверное, раз в десятый, мысленно дала отпор вредной красотке, водрузив-таки на голову корзину с провизией, и поставила на место нахального герцога, швырнув ему в лицо уплаченные за меня деньги, но этого показалось мало, и я «украсила» и его голову пакетом с вишнями. Но на самом деле, в жизни я гораздо благоразумней своих фантазий.
Так за раздумьями и воображаемой местью не заметила, что оказалась в бедной части города. Улица была совершенно пустынна, лишь ветер гонял мусор. Стало как-то не по себе. Решив не поддаваться эмоциям, ускорила шаг.
И только свернула за угол, как у меня кто-то попытался выдернуть мою ношу из рук. Но я была бы не я. если бы дала так просто забрать корзину, сильнее дёрнула назад и развернулась, чтобы указать несостоявшемуся воришке его место. Но так и застыла, открыв рот. Передо мной стояли два здоровенных мужика, совсем неприятной, я бы даже сказала бандитской наружности, и радостно скалили зубы.
— Не дёргайся, девонька, — пробасил вдруг один из них мне прямо в ухо, и я от неожиданности дёрнулась.
Он потянул на себя корзину, я — на себя. Здравый рассудок твердил: «бросай корзинку и беги!» К моему сожалению, именно сегодня я его не слушала.
— Смотри, Тук, кто нам попался. — заявил второй, чем отвлёк моё внимание, и корзинку таки у меня вырвали из рук, хотя не мне с ними силами тягаться. — Это же бывшая подружка Принца! Она теперь ему не нужна, а нам очень пригодится!
И они загоготали, как два индюка, также качая кадыками и при этом еще и противно похрюкивая.
Поняв, что продукты мне уже не вернуть, стала медленно пятиться от них назад, ища подходящего момента, когда можно будет дать дёру.
Удача сегодня была явно не на моей стороне, и попытка незаметно ретироваться не увенчалась успехом.
— Ты куда? — подскочил ко мне тот, который Тук, и схватил за руку, оставив мою корзинку на дороге. — Погоди, мы с тобой ещё не познакомились.
И опять эти злобные многозначительные оскалы.
— Что ж ты такая нервная, принцесса? А поиграть с нами? Был у тебя один принц, теперь двоих придется блажить. Как тебе два «принца» сразу?
От подобных перспектив стало не просто страшно, а очень страшно, осознав безысходность ситуации, меня охватил такой дикий ужас, что я перестала соображать.
Попыталась кричать, но из горла удалось выдавить лишь невнятный писк. Попробовала освободить из потных лап бандита свою руку, но только ухудшила свое и без того нелегкое положение — верзила перехватил меня сзади за талию одной лапищей, а второй потянулся к вороту платья. В этот момент паника достигла своего предела, и я окончательно перестала понимать, что творю и уже дальше не контролировала свои действия. Главным было вырваться любой ценой, и для этой цели в ход пошло всё: зубы, ногти, кулаки. Я царапалась, кусалась, билась, выворачивалась и извивалась. Меня охватило какое— то безумие. Получив парочку ощутимых ударов от меня, разбойники начали всерьез злиться. Дед в свое время учил меня драться, но сейчас я просто молотила куда попало — в живот, по колену, в грудь, по лицу, руки и ноги действовали, явно, без поддержки мозга. Последний мой пинок одному из злодеев в пах оказался особо чувствительным, он пришел в состояние бешенства и, но превозмогая боль, еще сильнее прижал бедную меня к стене дома, его товарищ, бесцеремонно схватил, с другой стороны.
— Какая резвая! — прорычал мне прямо в ухо «раненый» бандит. — Зря ты больших дядей расстроила…
И в подтверждение серьезности его угрозы у моего горла появился нож. «Всё! Это конец. Сопротивление бесполезно…» На глаза сами собой навернулись слёзы. Силы меня покинули так внезапно, что если бы меня не держали, то я бы просто рухнула, ведь собственные ноги подкосились и были уже не в состоянии держать обессиленное тельце.
Неожиданно воздух пронзил свист, и мои мучители обернулись, чтобы увидеть его источник. Я подняла голову и тоже стала искать глазами виновника шума.
Заметив на крыше соседнего дома мальчишку, сидящего в непринужденной позе и беззаботно болтающего босыми ногами, мое сердце, почти остановившееся несколько секунд назад, снова забилось, а губы сами растянулись в улыбке. «Шкет…»
От накатившего чувства облегчения закружилась голова, а по телу разлилось приятное тепло.
— Ай, как некрасиво! — нарочито громко протянул мальчишка с ехидцей в голосе, и, заметив, что привлёк внимание головорезов, продолжил: — Два здоровых бугая обижают одну маленькую девочку! Ай-ай-ай! Не по-джентельменски это…
Шкет эффектно прицокнул языком и с вызовом посмотрел на моих обидчиков.
— А ну брысь отсюда. — первым пришёл в себя тот, который не Тук.
— Отпустите девчонку, дяденьки, — всё так же совершенно спокойно продолжил сорванец.
Я заметила, как у бандитов от злости сжались кулачища и заходили на скулах желваки, и меня вновь сковал ледяной волной ужас, даже дыхание перехватило, только теперь так переживала уже не за себя. Хотела закричать ему: «беги!», но воздуха не хватило в груди, а из горла вырвались лишь рыдания, которые я теперь не пыталась сдерживать. «Что же он делает? Он один, совсем маленький, против этих двоих… Для них же чужая жизнь ничего не стоит…»
— А ну иди сюда, сопляк, — Тук отпустил меня и направил нож теперь в сторону Шкета. — Поговорим. Навсегда отучим совать нос в чужие дела.
Второй тоже бросил мою руку и медленно двинулся вперёд.
Мои ноги были все еще не в состоянии меня держать, и я медленно сползла по стеночке, не сводя испуганного взгляда с мальчишки.
А он даже глазом не повёл, как будто не на него двигались два здоровенных бандита с ножом и самыми недобрыми намерениями.
Шкет поднёс к губам два пальца и вновь над домами пронёсся пронзительный свист
Неожиданно со всех сторон начали появляться мальчишки. Они выходили из подворотен, вылезали из-за высоких заборов, поднимались на крышах домов. Разные — маленькие и большие, тёмные и светлые, чумазые и в светленьких рубашечках. Это зрелище настолько завораживало, что я забыла о страхе и с восхищением смотрела на это действо.
— Повторяю последний раз, — произнёс Шкет, после того, как появился, должно быть, последний малец. — Оставьте девушку в покое и идите себе пока живы-здоровы!
В этот момент даже я почувствовала, что он не шутит, но только не эти двое, у которых, видать, не только голова плохо работала, но и еще инстинкт самосохранения напрочь отсутствовал. Хотя нельзя сказать, что эффектный выход армии сорванцов не произвел на них должного впечатления. На какое-то время они застыли на месте, и даже рты пооткрывали от удивления.
— Деточки, да что вы нам сделаете? — нахально заявил один из них, придя в себя, и вновь двинулся на предводителя беспризорников, второй последовал за ним.
У Шкета на лице расплылась такая зловещая улыбка, что я поняла — сейчас произойдёт что-то грандиозное.
Мальчишка перевёл взгляд на меня:
— Ложись! — крикнул, и я, как будто всю жизнь ждала этого сигнала, склонилась к самой земле.
И тут началось нечто невообразимое. Поднялся грохот, словно одновременно палили из нескольких пушек. В стену, у которой я полулежала, полетели десятки камней, часть, ударяясь, отскакивала, а часть рассыпалась мелкой крошкой и сыпалась на меня. Пришлось закрыть глаза и прикрыть голову руками. Сквозь шум камнепада слышались крики и ругань двух злодеев. Их вопли постепенно удалялись от меня, как и каменный «дождь». Когда вокруг установилась относительная тишина, я с осторожностью открыла глаза, чтобы увидеть финальную сцену разыгравшейся здесь баталии.
Мои обидчики удирали со всех ног под смех и улюлюканье детворы, а в их спины непрерывным потоком летел град камней. Непрерывность каменной атаки обеспечивалась тем, что старшие мальчишки метали камни, а малыши им подавали «снаряды». Когда бандиты скрылись из виду, беспризорники, также тихо и важно, как появились, по одному исчезли.
Как только мы со Шкетом остались вдвоем, он слез с крыши и подошёл ко мне. Я сидела у стены прямо на земле, усеянной каменными осколками, и смотрела на него с нескрываемым восторгом. В горле застрял ком, глаза в очередной раз наполнились слезами, а внутри все бурлило от чувств и эмоций. «Какой же он!»
— Испугалась? — он подал мне руку и помог подняться.
— Да, — выдохнула еле слышно, дрожа всем телом от пережитого.
Мальчишка подобрал мою корзину с чудом уцелевшими в ней продуктами. Протянула руку за ней, но он отвёл её и посмотрел сердито, мол, не женское это дело такие тяжести таскать. «Мужчина!» Такой еще маленький, а уже настоящий мужчина. Мой настоящий друг! Верный, добрый, смелый, благородный. И вдруг так горько стало на душе: кому-то достанется мой родной беспризорник, но кому? Поймала себя на глупой мысли, что не отдам его кому-либо, первой встречной, сначала хорошенько рассмотрю всех возможных кандидаток и выберу ему самую достойную.
И опять сердце стиснуло болью. Вряд ли он вырастет высоким и плечистым. Сейчас ему где-то четырнадцать, а он всё ещё с меня ростом. А девушки любят красавцев, не многие способны рассмотреть за внешней неприглядностью внутреннюю красоту.
— Ты на меня смотришь, как на подарок ко дню рождения, — хихикнул он. вырвав меня из раздумий.
Мы потихоньку удалялись от места сражения. Шкет тянул корзину, и хоть ему, наверное, было тяжело, но он даже вида не подавал.
Я снова задумалась. У меня не выходило из головы то грандиозное представление, что развернулось передо мной для моего спасения. Зрелище было впечатляющее! Я даже представить себе не могла всего размаха агентуры моего друга— предводителя мелкой братии. Если уже сейчас у него такая команда, а что будет, когда они вырастут? Да, герцогу придётся несладко…
Проходя тот переулок, куда скрылись головорезы я невольно замедлила шаг и начала озираться по сторонам.
— Не бойся, они не вернутся, — поспешил успокоить мальчишка.
— Почему ты так уверен? — спросила, продолжая все еще нервно оглядываться. — «Да, кажется, теперь я больше не смогу как прежде бродить по ночным улицам одна».
— У них, похоже, были другие цели, — ответил, внимательно меня рассматривая. — Да ты вся дрожишь!
— Это нервное, — отмахнулась я, а у самой зуб на зуб перестал попадать.
Однако любопытство и желание разобраться в случившемся взяло верх и я, стараясь не цокотать громко зубами, поинтересовалась:
— А, какие у них, по-твоему, были цели?
— Не знаю. Но логичнее было бы, прикрывшись тобой, уйти всем вместе.
— Наверное… — произнесла задумчиво и поделилась с другом своими страхами: — Не знаю, чего они на самом деле хотели, но я теперь буду бояться ходить по улицам. Отныне мои прогулки в одиночку по ночам закончились.
— Почему это? — удивился Шкет и даже остановился, ожидая ответа.
— Раньше у меня была защита Принца… — проговорила печально, еле переставляя ноги от навалившейся внезапно усталости, и немного отставая от мальчишки.
— У тебя никогда не было защиты Принца, — сказал, как отрезал, и даже не обернувшись ко мне, потопал решительно вперед.
— Как? — я совсем ничего не понимала, потому остановилась посреди дороги.
Шкет тоже остановился, развернулся и подошел ко мне:
— А, так! Тебя всегда защищало имя Короля воров, и никто в этом городе не смел тебя тронуть. И дальше не посмеет. А эти не наши, залётные, я первый раз их вижу.
— Залётные? Откуда ж они знают, что мы с Принцем расстались? — моё изумление всё больше росло.
Теперь изумляться настала очередь сорванца:
— Вы с ним расстались?! — повторил за мной мальчишка, и в его голосе было столько радости, что я невольно улыбнулась.
— Да. А ты разве не знал?
— Наконец-то! — возликовал он, чуть не пустившись в пляс, и пропустив мимо ушей мой вопрос.
Шкет поставил корзину, встал на одно колено и, протянув ко мне руки заявил:
— Наконец-то к тебе вернулась способность разумно мыслить! Давно уже надо было послать этого мерзавца ко всем…
— Подожди, — я перебила его, так как меня осенила одна догадка. — Как ты мог не знать?!
Хотела поделиться с ним важным открытием, а он совершенно не слушал и не слышал меня, вскочил и пустился-таки в пляс.
— Да, какая разница, — прыгал вокруг меня, выражая дикий восторг. — Главное, что ты избавилась от этого гада!
— Да, стой же, — попыталась его остановить. — Услышь меня: ты не знал о нашем разрыве, а те два головореза — знали!
— И что? — спросил, переводя дыхание и, наконец-таки заинтересовавшись, остановился.
— А то! Откуда эти двое могли знать? В храм Григ ещё не ходил, иначе всему городу было бы уже известно о нашем разрыве. Да и храмовая суббота только через четыре дня. Только тогда он сможет расторгнуть помолвку. А эти двое уже все знают!
— А-аа, — догадался Шкет. — Очень интересно, откуда они знают?!
— Правильный вопрос! — кивнула в знак согласия. — Итак, о произошедшем знали только трое, кроме меня. Я, понятное дело, никому не рассказывала. Остаются герцог, Принц и Лизетта.
— Теперь надо определить, кто из этих троих проговорился, — подсказал мальчишка.
— Нет. — отрезала, поняв вдруг, что всё намного серьёзней, видать пережитый стресс стимулирует деятельность моего мозга. — Думаю, их наняли.
Моя догадка снова заставила меня дрожать и я, ища поддержки, посмотрела на друга.
Он вмиг стал серьёзным, взял меня за руки и, молча, ждал дальнейших разъяснений. Теплота его рук помогла мне справиться с дрожью и вернуть самообладание, я продолжила:
— Нанять их могли только два человека. Герцога сразу исключаем, во-первых, зачем ему это. и, во-вторых, это не его методы. А вот Лизетта, и Григ вполне могли. Лизетта… Нужно ли это ей? Своего она добилась, и вряд ли считает меня достойным противником. Да и не думаю, что она столь кровожадна А к тому же она понимала, что после подобного я могу искать защиты у своего бывшего, а вот это точно не входит в ее планы. Нет, Лизетту отметаем, — продолжала размышлять, медленно нарезая круги вокруг Шкета, он только поворачивался за мной. — Остается только Григ… И он как раз и мог их нанять с целью запугать меня, показать насколько я беззащитна без его покровительства. Если это он нанял тех двоих, то ничего серьёзного они мне не могли сделать…
— Точно! — воскликнул мальчишка, ворвавшись в мои мысли. — То-то мне показалось странным, что они так быстро убежали, несерьёзно всё как-то.
Я утвердительно кивнула головой и продолжила:
— Теперь давай подумаем, зачем ему это надо? — у меня в голове всё окончательно сложилось, и я выдала свою версию мальчишке: — Ответ только один, других я не вижу. Всё просто: эти двое должны были напугать меня до ужаса. А куда, по его мнению, я могу пойти искать защиты?
— К своему принцу, — догадался паренёк, продолжая мои размышления, поднял корзину, и мы продолжили путь.
Некоторое время шли в молчании, обдумывая всё произошедшее.
— Я тебе говорил, чтобы ты с ним не связывалась, он дерь…
— Помню, — перебила Шкета. — Но теперь и сама убедилась, что он дерьмо.
Мальчишка резко остановился и, состроив умильную рожицу, хитро на меня посмотрел.
— Что? — остановилась и я.
— Ты ругаешься, — подсказал он и расплылся в такой счастливой улыбке, как будто я ему мешок золота подарила.
— Знаешь, бывают моменты, когда… — но я осеклась, глядя на его смеющееся лицо. — Да ну тебя!
Толкнула его легонько, а он в ответ толкнул меня. Какое-то время мы дурачились, толкаясь, и смеясь.
Незаметно добрались до дома. Шкет поставил корзину.
— Ты уже не боишься? — вдруг спросил серьёзно.
— С тобой я ничего не боюсь, — ответила так же, хотя внутри ещё всё дрожало от пережитого страха, но внешне была уже спокойна. — Кстати, а откуда вы узнали…
Не договорила, не хотелось вновь повторять слово «нападение».
— Так наш пустырь совсем рядом. Я ещё удивился, что ты в этот район забрела.
— А как вы услышали? Я же… — и вновь проглотила слова «не кричала».
— Так Шило тебя с корзинкой заметил. Он всегда у сердобольных дам «хлебушка» выпрашивает.
— Понятно…
Невольно улыбнулась, вспомнив о нашей первой встрече со Шкетом, а он меж тем, продолжал:
— Видать, не узнал тебя и хотел пристать, а тут эти двое, и он. молодец, сразу к нам прибежал.
— Да, вы вовремя подоспели, — заметила я и с благодарностью посмотрела на своего спасителя. — И с камнями здорово придумали.
— Так, мы на пустыре всегда развлекаемся точной стрельбой… — немного смутившись, поведал тот.
— Спасибо вам! — неожиданно для себя я так расчувствовалась, что даже чуть не расплакалась, но взяла себя в руки.
Я вынула из своей корзинки чудом уцелевший пакет с засахаренной вишней:
— Вот! Это вам. В награду!
— Да, ладно, у нас еды хватает, — гордо отказался мальчишка.
— А это не совсем еда, ты попробуй, — и протянула ему ягодку.
Распробовав лакомство, Шкет без дальнейших пререканий взял пакет Быстро распрощавшись, скрылся в ближайшем переулке.
Немного постояла глядя ему в след. Как же мне повезло, что у меня есть такой друг. Настоящий, верный, преданный, смелый, мужчина с большой буквы. Опять застрял ком в горле, а на глаза навернулись слёзы. Хочу, чтобы он был счастлив, он достоин самого большого и светлого чувства.
Подхватила корзинку и медленно направилась к дому. Зайдя за ворота, улыбнулась: Кет гуляла по двору с Соули. Мои самые близкие люди. Как бы я хотела стать сказочной феей, чтобы могла защитить всех своих любимых: забавную и такую родную малышку Соули, замечательного человечка и самого преданного друга Шкета, добрую и заботливую Кет, надежного и милого Роджера…
Кажется, после встречи с опасностью и страхом смерти начинаешь ценить самые простые вещи.
Увидев меня, Кетти вышла навстречу, передала мне малышку, забрала корзину, и мы отправились в дом.
Первым делом приняла ванную, чтобы смыть неприятные прикосновения тех двух уродов. На руках таки остались синяки, пришлось надеть платье с длинными рукавами, дабы Кет ничего не заметила. Не стоит добавлять ей ещё и этих волнений.
Вечером, оставшись вдвоем с Соули в гостиной, я усадила ее на горшок и принялась размышлять о событиях сегодняшнего дня. Но моя малышка не могла спокойно сидеть на данном средстве, всё норовила уползти куда-то, поэтому пришлось присесть рядом, и только тогда она успокоилась и на какое-то время увлеклась игрушками. Я вернулась к размышлениям.
Принцу пришёлся не по душе мой отказ, и он от цветов и пламенных речей, вероятно, перешёл к более решительным действиям, отправив на мою голову наёмников. Чем больше я все анализировала, тем больше убеждалась, что это его рук дело. По-хорошему со мной не получилось, и этот ирод решил пойти другим путем — напугать, чтобы я сама к нему за защитой прибежала. Сейчас, наверное, сидит, ждёт, стол накрыл, шампанское разлил… А я не приду. И что он предпримет дальше?
— Ай, — из раздумий меня вырвала Соули, она уже самостоятельно покинула горшок и, разбросав наскучившие игрушки, пыталась привлечь мое внимание, запихнув себе в рот целый локон моих волос.
— Это не вкусно, — попыталась ей объяснить и вынуть основательно обслюнявленную прядь, но малышка крепко ее держала.
Некоторое время мы так игрались: я у неё забирала локон, а она хватала новый. Наконец, я додумалась завязать волосы. Она посмотрела на меня внимательно, и, как мне показалось, с укоризной, и вернулась к своему обмусоленому прянику, а я, усадив снова ее на горшок, вновь пустилась в размышления.
Знать бы, что дальше предпримет Принц. Эх, не обладаю я стратегическим мышлением, вот дед у меня — да. тот ещё стратег был. Никогда не могла обыграть его в шахматы. Я думаю лишь на пару ходов вперёд, тогда как он просчитывал всю партию до конца.
Ничего, пара ходов — это не так уж и плохо. Сейчас самый главный вопрос, как отвадить от меня Грига, судя по последним событиям, он так просто не сдастся. Здесь нужно что-то более существенное, чем связь с Лизетт.
Как же хочется нанять тоже каких-нибудь отбросов, чтобы отметелили Принца как следует, и отбили всякую охоту, дабы впредь неповадно было обижать таких молодых и доверчивых дурочек, как я была. Идея была заманчивой. Я даже вскочила, и принялась мерить шагами комнату. Может, рвануть к Шкету, он ведь знает к кому можно обратиться с такой деликатной просьбой… Я уже представила эту сцену и вдруг самой стало противно. Нет, не стану опускаться до его уровня. Тут же отмела этот способ отмщения. У меня другие, более изысканные и более коварные методы.
Мой забег по комнате и ход мыслей прервала Соули, вернее её отсутствие. Я остановилась, узрев пустой горшок. Некоторое время недоуменно его разглядывала, поняв, что кого-то на нём не хватает, а потом огляделась по сторонам в поисках пропажи. Малышка, оказывается, всё это время ползала за мной, и стоило мне развернуться, как я тут же её увидела свою драгоценность сидящей совсем рядом.
— Что ж ты такая непоседливая? — подняла кроху, и чмокнула в носик.
Вернулась к горшку — он был пуст, зато совсем рядом на ковре красовалось мокрое пятно.
Ох, я опять не углядела. Нянька из меня не очень.
— Кет нас с тобой вновь обругает, — сказала малышке и, одев ей панталончики, добавила:
— Раз ты своё дело уже сделала, пошли гулять.
Выйдя в сад, в очередной раз вернулась к своим размышлениям. Неторопливо шагая по садовым дорожкам с Соули на руках, мысленно улетела далеко.
Да, Лиска, нынче ты популярна… Одного аристократа еле отвадили, будем надеяться, что окончательно. Теперь вот второго отваживать придётся, правда, совсем не аристократа, скорее подделку и то очень низкого качества. И тут меня осенило: а ведь Григ больше всего хочет иметь вес в обществе, на данный момент он может мечтать только о своем круге, то есть воровском. А что если ему предложить высшее общество? Не трудно предугадать его поведение, когда у него появится шанс стать настоящим аристократом, с его-то честолюбием. Я даже на лавку присела, осенённая такой идеей. Оставил бы он меня в покое, если бы на горизонте у него появилась настоящая леди? Какая ни будь графиня или на худой конец баронесса? Тут же вспомнилась баронесса Бассет и мой бриллиантик. Как он без меня? Пора бы камешек уже выручать.
Тряхнув головой, вновь вернулась к размышлениям о Принце. Его стремлению к власти и богатству надо дать выход. Я даже просияла — это отличная идея! Что нам нужно для ее воплощения в жизнь? Так, Принц есть, дело за малым: найти аристократку, которая захочет выйти замуж за принца воров. Только где такую отыскать? Да… проблема.
Вряд ли какая леди захочет поделиться своим титулом, даже из обедневших с таким как Григ. Они держатся за свои титулы и роды, как за самое ценное в жизни.
Подождите, Принц то у нас не настоящий, почему же леди должна быть настоящей?! Как никогда кстати вспомнила недавнее представление в театре. Ах. как хороша была главная героиня, как проникновенно играла…
Улыбнулась, предвкушая грандиозное представление. Это будет, конечно, гораздо сложнее, чем мой спектакль о разрыве помолвки, но мы же не ищем легких путей…