ГЛАВА 8

Выставка была в самом разгаре, а уже чувствовала лёгкое опьянение от всеобщего внимания. А ещё тревожность. Неприятное чувство, если честно. После такого перерыва вновь оказаться в центре внимания было… сложно. Очень помогал Евгений, который словно видел моё состояние и поддерживал по мере сил, иногда даже отваживая особо настойчивых посетителей, переводя их внимание на себя.

Вскоре рядом с Евгением объявилась и Настасья в красивом платье и на высоких каблуках, отчего разница в росте между девушкой и мужчиной стала особо явной. Но, казалось, ни того, ни другого такой нюанс не смущал. А ещё с некоторым облегчением я заметила между этими двумя настоящую симпатию и даже больше. То, как они смотрели друг на друга, как касались. Ладно Евгений, который просто светился рядом с такой умопомрачительно красивой девушкой, но и сама Настасья становилась рядом с женихом ещё красивее и ярче, счастливо улыбаясь любимому и ловя на себе его восхищённый взгляд.

Всего пять моих картин попали на эту выставку, чему я даже порадовалась, так как общаться на тему даже такого маленького количества было сложно. Признаться, я всегда плохо умела общаться, стараясь по максимуму вложить ясность в свои произведения, и всё равно требовались пояснения. Прежде мне сильно помогали родители, мама так вообще брала на себя заботы по общению с народом, а молчаливое присутствие отца рядом придавало сил. Сегодня, находясь среди большого количества людей, я особо остро почувствовала своё одиночество. И на секунду стало нестерпимо тоскливо, отчего захотелось просто сбежать.

Потому, услышав от Евгения заветное: «Все картины куплены», я засобиралась домой, прикидывая, как ловчее ускользнуть. Продажа картин была не единственным положительным моментом. К этому времени я уже успела получить несколько предложений с другими галеристами, и даже частными коллекционерами, потому за своё будущее более так не переживала, а миссию посчитала выполненной. Будет сложно первое время, я уже не та, кем была прежде и былой почёт нужно вновь заслужить. Но я справлюсь, не в первой!

Я как раз разговаривала с Настасьей, пока Евгений отлучился, прося извиниться её за мой уход, как вдруг её взгляд упал за моё плечо и она вся напряглась. По моему телу прошёлся рой мурашек от плохого предчувствия. Словно на интуитивном уровне я поняла, кто стоит за моей спиной, и мне захотелось провалиться сквозь землю, особенно поймав на себе взгляд Настасьи, в котором читалось почти что сочувствием. Увы, такими способностями я не обладала, потому медленно и обречённо обернулась, когда послышался хриплый голос:

– Добрый вечер, Дарья. Настасья Петровна, – добавил он уже с другой интонацией, а моя собеседница пропела с заискивающей интонацией:

– Здравствуйте! А мне тут как раз нужно отойти. Меня жених зовёт! Заодно передам слова Дарьи, – придумала она повод и быстро сбежала, оставив меня на растерзание! Предатель! А как же женская солидарность?

– Добрый, – улыбнулась я мужчине, поймав его взгляд на своём лице, стараясь скрыть своё изумление. А всё потому, что под руку с Рязановым стояла Грунская и недовольно взирала на меня. – Не думала, что могу встретить вас здесь, – вырвалось у меня, а я заметила, как в лице Полины промелькнуло пренебрежение. Я мельком бросила взгляд на свои картины, чтобы убедиться, что ни у кого вопросов о схожести не возникнет.

Я специализируюсь на портретах и в прошлом зарекомендовала себя отличным портретистом. Вот только портреты бывают разными. И сейчас я убедилась, что никто не догадается, если не вглядываться, что на всех пяти один и тот же мужчина. Где-то ближе, где-то дальше, где-то в пол-оборота, где-то по большей части в тени. Когда-то моей любимой моделью была мама, так как других я себе позволить не могла. И я приноровилась писать образ одного и того же человека, но под такими углами, что никто не мог поверить, что это одна и та же модель. Причём часто даже не узнавали в портрете мою маму.

Тем временем мужчина снисходительно усмехнулся, чего оказалось достаточным, чтобы я почувствовала, как кровь подступает к лицу.

– Ничего удивительного, если учесть, что спонсором сегодняшнего вечера являюсь я, – произнёс Илья Андреевич, чем вверг меня в пучины стыда окончательно. Так упорно готовилась к этой выставке, а элементарные вещи даже не потрудилась узнать. Ой, дура! – Прекрасно выглядите, Дарья, – улыбнулся Рязанов вполне по-человечески, разрушая неловкий момент. – И картины просто потрясающие. У вас талант.

– Спасибо, – улыбнулась я в ответ нерешительно и замолкла, не зная, что ещё сказать. Полинка покосилась на спутника недовольно и, словно желая привлечь к себе внимание, громко заявила, теснее прижимаясь к боку мужчины:

– Как здорово, что ты вновь принялась писать, Дашенька, – слащаво улыбнулась мне девушка. – Я даже не поверила сразу, когда узнала, что ты тоже собираешься выставляться. Подумала, что меня разыгрывают, – засмеялась она громко и театрально, вот только просчиталась и вместо желаемого эффекта, добилась лишь недоуменно вздёрнутой брови на лице своего спутника, который взирал на неё с хмурой задумчивостью, а после и вовсе отвернулся, сосредоточившись на мне. – Увы, я не успела на начало выставки, потому пропустила твой презентацию. Илюша не мог пораньше уйти с работы, потому мы задержались, – погладила она мужчину по локтю любовным жестом, но реакции от того не получила. Зато сразу обозначила несколько вещей: они с Рязановым в близких отношениях, раз позволяет себе тереться об него и называть «Илюшей», а ещё они пара, раз решили прийти на выставку вместе, о чём говорит то, что без него она не приехала на выставку своих же картин, рискуя потерять покупателей и спонсоров. Хотя зачем ей другие, когда есть Рязанов? После этой мысли все вопросы отпали сами собой. Теперь становится понятным, что в том кафе Полинка всё же не упустила шанс, о чём сейчас красноречиво свидетельствует то, как она виснет на Рязанове и стреляет глазами во всех представительниц женского пола, словно они все вознамерились отнять у неё добычу. Так же понятна и причина вчерашнего появления Ивана. Не любовь ко мне его гнала, и даже не проснувшаяся совесть. Просто Полька дала ему от ворот поворот, как только смогла забраться в постель к Рязанову.

 А я посмотрела в лицо… «Илюши» с весёлым недоумением, еле сдерживая неуместную саркастическую улыбку, и наткнулась на холодный, изучающий взгляд, который резко меня отрезвил и вернул в тот день, когда мы с ним впервые встретились. Улыбаться перехотелось.

– Но уже успела наслушаться много положительных отзывов. Ты молодец! – похвалила меня Грунская, но я ни на грош не поверила в её искренность. Быть может любовь с первого взгляда и необузданную страсть она и научилась изображать для пользы дела, а вот дружеское участие – как-то не очень.

– Как видишь, я всё же здесь, – смогла я выдавить из себя улыбку, поймав себя на мысли, что, почему-то избегаю взгляда Рязанова. Потому предпочла смотреть пусть и на неприятную мне девушку, но уже знакомую и привычную. – Но ненадолго, – добавила я, мельком бросив взгляд на мужчину. На этих словах в его взгляде появилось что-то странное. – Я уже уезжаю. Выставка подходит к концу, все мои картины проданы, – не могла я не похвалиться перед Грунской. Ну и совсем немного покрасоваться перед Рязановым. Пусть не думает, что я какая-нибудь неудачница без таланта и вкуса. – Потому решила покинуть вечер.

– Скоро начнётся банкет, – зачем-то вставил Рязанов, что мне почудилось в его голосе попытка задержать меня.

– А это нашу Дашу никогда не интересовало, – взяла слово Полина, явно не желая, чтобы я задерживалась. – Она закоренелая трезвенница и не любит шумные вечеринки. Всегда сбегала с середины вечера. Или что-то изменилось за два года? – посмотрела она на меня с усмешкой.

– Ничего, – улыбнулась я вполне искренне, так как благодаря девушке не нужно было искать дополнительный повод для побега. – Потому прошу меня извинить. И приятного вечера вам, – послала я парочке обворожительную улыбку, перехватила поудобнее клатч в руке и в последний раз рискнула посмотреть в тёмные глаза мужчины. Взгляд был пристальный, тяжёлый и холодный. Сглотнув, я отвернулась и, стараясь следить за походкой, чтобы не перейти на бег, отправилась в сторону гардероба. Начало мая, дни уже жаркие, а вот вечера по-прежнему холодные, потому и требовалась кожаная куртка, несмотря на брючный комбинезон.

***

Мужчина вновь смотрел, как уходит девушка и еле сдерживал раздражённый вздох.

«Сбежала. Опять» – думалось ему, а мысли сбивала висящая на нем девица, что сейчас капризно дула губы и требовала к себе внимания.

Мужчина выхватил взглядом из толпы знакомое лицо, которое словно ждало его распоряжений, и к их паре быстро подошли высокая, очень красивая блондинка, и невысокий, упитанный шатен.

– Эту заберите, – тихо, но строго произнёс мужчина, отцепив от себя вульгарную художницу и с брезгливым ощущением передав изумлённую девушку в надёжные руки друга и подчинённой. – Я уезжаю.

– Илья, что происходит? – попыталась возмутиться девица, но блондинка шикнула на неё, несвойственной её миловидной внешности, строгой манере, отчего художница присмирела. Мужчина же на бывшую спутницу даже не взглянул. Он уже оставил на её счету кругленькую сумму, этого должно быть достаточным за несколько ночей. Большего она не стоит, да и не требовала, когда соглашалась на его условия.

– Увести, – отдал он короткий приказ блондинке. Та понятливо кивнула и ловко утянула практически несопротивляющуюся, обескураженную девушку в сторону. После мужчина с тростью в руках сосредоточился на друге.

– Что кажешь?

– Девчонка талантлива. Собственно, как и ожидалось, – с улыбкой произнёс шатен, пожав плечами и понизив голос. – Её работы смели первыми, словно горячие пирожки. Думаю, она быстро вернётся к былой славе. И для меня денег заработает, если согласиться и дальше сотрудничать со мной. Редко у меня выставляются подобные ей, – мечтательно вздохнул он.

– Там видно будет, – отрезал мужчина и нетерпеливо посмотрел на выход из зала.

– Ты окончательно уезжаешь, или сегодня ещё вернёшься?

– Уезжаю. Дел, действительно, много. Да и не люблю я ваше богемное общество, – насмешливо заметил мужчина, впрочем, добродушно, но его друг даже не думал обижаться.

– Богемное общество отвечает тебе взаимностью, – весело отозвался шатен.

– Это я заметил, – невесело усмехнулся мужчина и вновь бросил взгляд на выход.

***

Вызвала такси и принялась ждать в холле, размышляя на невесёлые темы. Например, я ловила себя на мысли, что думаю о Рязанове. Точнее о том, что тот сошёлся-таки с Грунской. И эта мысль почему-то была неприятной. Хотя с чего бы, если так подумать? Рязанов являлся далеко не поборником морали. Одно только его предложение отработать долг брата чего стоил! Он не скрывал, что не ищет отношений в плане «долго и счастливо», раз готов был взять в свою постель первую попавшуюся девушку, которая приглянулась ему внешне. Это я про себя, если что. А Полинка… Полинка, несмотря на мерзость характера и отсутствие художественного таланта, очень красивая и яркая девушка, и, как я уже говорила, своего не упустит. Стоит ли удивляться, что Рязанов просто не стал отказываться от того, что ему так щедро предлагали? А оплатить подобные услуги ему, как оказалось, легче лёгкого, если вспомнить, какие щедрые подарки он способен делать.

И всё равно воспоминание о том, как Грунская висла на его локте, отозвалось раздражением. Быть может потому, что на какое-то время мужчина заставил меня подумать, что он лучше, чем может казаться. Я даже искренне уверилась, что в нём есть благородство, вот только Рязанов его упорно скрывает за маской негодяя.

Или я себе всё выдумываю.

Пиликнул телефон, и я понадеялась, что это сообщение о назначении машины, но ошиблась. Не назначено, и неизвестно, будет ли вообще. Субботний вечер, стоит ли удивляться, что все машины заняты?

Протяжно вздохнула и посмотрела в ночное небо. Может, так дойду? Заодно прогуляюсь. Давно я гуляла по ночному городу? Уже и не вспомнишь.

Стоило посчитать, что идея отличная, как посмотрела на свою обувь. Высокие каблуки заставили с тоской вспомнить любимые, стоптанные кеды, которые были до неприличия удобными. Вновь затосковала, зарывшись в телефон с надеждой всё же определиться с такси.

– Я думал, вы уже уехали, – услышала я за спиной и еле сдержалась, чтобы не завизжать от неожиданности. Резко обернулась и увидела Рязанова. Одного. Он стоял, опираясь на трость, что заставило меня с недоумением нахмуриться. Почему я не услышала стука трости о паркет?

– А? – скривилась я, а после тряхнула головой и попыталась улыбнуться. – Почти. Такси жду, – сообщила и зачем-то указала на свой телефон, ткнув его практически в лицо мужчины, чтобы тот увидел открытое приложение. Устыдилась и спрятала смартфон за спину, отчаянно краснея и радуясь, что в холле полумрак.

– Я мог бы вас подбросить. Вы ведь домой собираетесь, верно? – спокойно произнёс он, словно и не заметил моих манипуляций.

– В-верно, – растерянно кивнула я. – Но, разве вы не останетесь на банкет? – не зная как реагировать, посмотрела я за его спину, где ещё звучали звуки большого скопления народа и музыка.

– Нужно срочно кое-что уладить по делам. Еду как раз через ваш район, – пожал он плечами. – Ну, так что? Подбросить?

– Не думаю, что это удобно…

– Кому? – резко спросил он, оборвав меня. Я удивлённо моргнула, а он пояснил. – Кому может быть неудобно и почему? – казалось ему действительно интересно знать это.

– Это некрасиво по отношению к вашей спутнице, – произнесла я очевидное.

– Во-первых, я повезу вас не в свою постель. Вот тогда это было бы некрасиво, – спокойно и с достоинством произнёс мужчина. Я затравленно заозиралась, надеясь, что нас не услышат. – Во-вторых, мне плевать, что может подумать Полина. Мне напомнить, что меня даже наличие вашего жениха не сильно волновало? Так почему что-то должно смущать теперь, когда я просто предложил свою помощь?

Невразумительно пискнула от его слов и нервно хихикнула, но быстро опомнилась и прочистила горло. Логика в его словах есть, конечно. Посмотрела на смартфон, на экране которого издевательски светилось оповещение, что машин нет. Вспомнила, что с Полиной мы далеко не подруги, чтобы я терзалась угрызениями совести и морали. Не парится Рязанов, так чего я-то нервничаю? Однако находиться с ним в одной машине было бы неловко.

– Я тороплюсь, – напомнил Рязанов, а я подумала, что не изнасилует же он меня. Во-первых, я верила, что он до этого не опустится. Во-вторых, много свидетелей, которые подтвердят, что с ним меня видели в последний раз, если не дай бог что-то случится. Так, стоп! О чём я думаю вообще?

– Да, я была бы благодарна, если подвезёте, – выпалила я, устыдившись своих мыслей и боясь передумать. Мужчина спокойно кивнул и, повернувшись, хромая, не спеша двинулся к выходу. Я за ним. Поравнялась и постаралась приноровиться к его шагу. Вышли на крыльцо, а напротив остановился чёрный внедорожник, к которому и направился мужчина. При виде этого железного монстра, размером с «малосемейку», я несколько изумилась. Зачем ему такая огромная машина? Явно новая и дорогая, но есть же более красивые и представительные. И не такие здоровые!!! Да в ней жить можно!

С водительского места появился шофёр и подошёл к Илье Андреевичу, видимо, чтобы помочь сесть, но Рязанов что-то коротко ему сказал и парень, покорно кивнув, отправился на своё место. У него и личный шофёр есть! Хотя, учитывая его хромоту, вполне возможно, что просто трудно самостоятельно водить машину.

Илья Андреевич остановился у пассажирской двери и обернулся ко мне. Опомнилась и заторопилась подойти. Мужчина галантно открыл дверь автомобиля и даже подал руку, чего я за представителями мужского пола давненько не замечала. Замявшись на мгновение, всё же вложила пальцы в его ладонь, решив, что без помощи определённо не влезу на сиденье, и невольно отметила, что рука у мужчины сухая и тёплая, что порадовало. Признаться, люди с влажными ладонями вызывают в моей душе необоснованную антипатию. Пунктик у меня такой!

С посторонней помощью влезла сама, дождалась пока, обогнув машину, рядом сядет и мужчина (самостоятельно, что с его травмой проблематично), проследила, как он пристёгивается ремнём безопасности и замерла, в ожидании, когда мы поедем. Но мы стояли. Озадаченно посмотрела на Рязанова, поймав на себе его хмурый взгляд.

– Почему мы не едем? – нахмурилась я.

– Мы ждём, когда вы пристегнётесь, – произнёс он.

– Зачем? Я же на заднем сиденье, – растерялась я.

– Тем не менее, – неумолимо мотнул он головой, указав взглядом на ремень безопасности. Спорить посчитала глупым и послушно пристегнулась, заметив одобрение в тёмном взгляде, прежде чем мужчина отвернулся к окну и потерял ко мне интерес. А размер машины стал более обоснованным, так как поняла, что мужчина не может согнуть правую ногу, и просторный салон стал необходимостью.

Стоило мне пристегнуться, как машина тронулась и свернула в сторону моего дома. Прежде я приветствовала тишину и чувствовала себя в ней комфортно. Меня всегда раздражала привычка водителей такси поговорить со мной, пока везут по назначению. Меня бесила потребность моего брата поболтать и обязательно докопаться до меня, потому что ему за рулём, видите ли, скучно. Зато мне очень нравилось ездить с отцом. Любым разговорам он предпочитал аудиокниги, за что я его очень уважала и невольно переняла его привычку. Потому дома, вместо музыки или новостей, у меня почти всегда звучат голоса дикторов всё новых и новых произведений.

Но не в этот раз. Рязанов не торопился заводить разговор, шофёр тем более, но неловко себя чувствовала, похоже, только я. Впервые я столкнулась с потребностью заполнить гнетущую тишину. И не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Красивая машина. Большая! – после отчаянно покраснела, сообразив какой идиоткой сейчас себя выставила, особенно когда заметила, как дёрнулся уголок губ у Ильи Андреевича, прежде чем он повернул ко мне лицо.

– Спасибо. Это самая безопасная модель из своего класса, – произнёс он и вновь отвернулся. А я нахмурилась. Хромота, шофёр, безопасный автомобиль и потребность в ремне безопасности…

– Это была авария?

Мужчина резко обернулся ко мне и посмотрел с вопросом. А после кивнул.

– Да, это была авария. И это было давно.

– Всё ещё больно? – вновь вопрос в глазах. – Я имею в виду ногу.

– Колено, – поправил он меня, а после криво усмехнулся. – Если я скажу, что больно, вы меня пожалеете? – Посмотрела на него с подозрением, чем вызвала лишь язвительную усмешку на тонких губах. – Терпимо, – всё же ответил он. – Я бы не хотел это обсуждать.

– Простите, – застыдилась я.

– Не страшно, – отозвался Рязанов, и мы замолчали. В этот раз до самого моего дома. – Приехали, – оповестил он меня об очевидном и выбрался из машины, чтобы самостоятельно обойти её и помочь выйти мне. Я оценила.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась я и удостоилась кивка. Помедлила несколько секунд, а после произнесла. – Вы сильно торопитесь?

– Решили пригласить меня на кофе? – вздёрнул мужчина бровь.

– Нет, – поспешно мотнула я головой, но быстро пояснила. – Я хотела бы сделать вам подарок. В благодарность.

– Подарок? Мне? – кажется, серьёзно озадачился мужчина, и это был тот редкий случай, когда я смогла действительно его удивить. Я кивнула.

– Подождите, пожалуйста, здесь. Много времени это не займёт. Я туда и обратно, – пообещала я уже нетерпеливо отходя в сторону подъезда, просто не оставив мужчине выбора. После опрометью бросилась в подъезд, на лифте поднялась на свой этаж, матерясь, открыла тугой замок, клятвенно пообещав себе его смазать, попала в квартиру, где отбросила туфли в разные стороны и стала быстро рыться в холстах, пытаясь вспомнить, куда дела нужный.

Спустя минуту, нужный отыскался и я с сомнением его осмотрела. Тот самый, который первый и чуть было не павший от моей руки… В тот день я так и не уничтожила его. Не знаю почему, возможно пожалела потраченных сил, возможно потому, что портрет был не виноват в моей неприязни к Рязанову. Однако определённо точно я понимала, что, несмотря на то, что портрет на удивление удачный, продавать я его не стану. Как и вешать у себя в коллекции. А вот подарить… подарить можно. Так почему бы не подарить самому Рязанову?

Обулась в любимые кеды, отчего стала выглядеть донельзя глупо в вечернем наряде и любимой, потертой обуви, но плюнула на внешний вид и быстро спустилась. Рязанов курил сидя на скамейке, что меня немного удивило, но с моим появлением, сигарету потушил и бросил в урну.

– Я не долго? – заволновалась я, держа картину на картоне боком, что было неудобно.

Мужчина поднялся и посмотрел на меня с удивлением. Точнее на холст в моих руках.

– Не стоит переживать. Вы удивительно быстры для девушки, – а после его взгляд опустился на мои кеды, но я его предпочла проигнорировать и неловко протянула картину в руки мужчины.

– Это вам. И спасибо, что подвезли. Всего доброго, – улыбнулась я и, не дожидаясь его реакции, банально сбежала, скрывшись в подъезде.