ГЛАВА 9

С тех пор прошло несколько дней, за которые я успела связаться и договориться с несколькими местами для новых выставок. После хорошего камбэка с этим проблем почти не было. А так же я вместе с Катей и Егоркой съездили навестить моего брата. Я похвасталась своими успехами, подготавливая почву для сообщения о том, что смогла вернуть свою квартиру, без лишних вопросов. Катя же, чуть ли не захлёбываясь, делилась успехами в бизнесе, который всего за месяц, усилиями грамотных управляющих, поставленными Рязановым, начал оживать прямо на глазах. Уезжали от брата с мыслью, что Вовка может быть спокоен. Как и мы, ведь, по словам врачей, Владимир уверенно стремится побороть свою зависимость и делает большие успехи.

На душе было легко и спокойно. Жизнь налаживалась. А на следующий день вечером мне позвонили с незнакомого номера. В раздражении обтёрла руки от краски и ответила на звонок:

– Да, слушаю! – недовольно проворчала я. Недовольство относилось к тому, что вдохновение решило покапризничать и… как это часто бывает – исчезнуть в неизвестном направлении. И вот я уже два часа пытаюсь написать на холсте хоть что-то удовлетворительное, но с каждым разом получается только хуже и хуже. Нервозность моя ухудшалась ещё и тем фактом, что неминуемо надвигалась одна значимая для меня дата, которая пугала своей неотвратимостью.

– Дарья? – услышала я из динамика и тут же узнала этот хриплый, словно простуженный голос и в первое мгновение просто онемела, в неизвестно откуда взявшейся панике. – Вас беспокоит Рязанов Илья.

– Да, здравствуйте, Илья Андреевич, – опомнилась я, тряхнув растрёпанными волосами, и дала себе мысленную затрещину. – Я вас узнала. Чем могу помочь?

– Во-первых, я хотел бы извиниться за беспокойство. Вы просили более не докучать вам, но я решил рискнуть, так как хотел поблагодарить вас за тот подарок, – сообщили мне, чем удивили. Прошло уже несколько дней, а он только опомнился со своими благодарностями? Больше похоже на предлог, чтобы позвонить. – Вы в тот вечер так быстро убежали, что я не смог сделать это сразу, звонить ночью посчитал неуместным, а рано утром мне пришлось срочно улететь за границу, где был сильно занят, – поделился он, а я почувствовала просто совершенно неуместное разочарование, что моя догадка оказалась неверной. Разозлившись на себя за эти мысли и мою реакцию прикусила губу до боли, закатила глаза, а на том конце провода продолжил говорить мужчина. – Сегодня я вернулся в страну и решил позвонить вам. Простите, если покажусь навязчивым.

– Нет! – мотнула я головой, словно он мог меня видеть. – В смысле, вы не навязчивы, но благодарить не стоило. Мне ничего не стоил этот подарок. Надеюсь, вам он понравился, – я вдруг поняла, что очень хочу узнать его мнение.

– Вы очень талантливы, Дарья, – похвалили меня, а в хриплом голосе послышалась улыбка. – Ваши картины не могут не нравиться. Мне даже показалось, что они красноречивее многих слов. Та, что вы мне подарили, так точно.

– Спасибо, – расплылась я в глупой улыбке и даже почему-то смущённо покраснела. А после вспомнила картину, в каком настроении я её писала и в словах мужчины почудился подтекст. – И что же поняли вы?

– Мне всегда было интересно узнать, как я выгляжу для других людей со стороны. Вы выразили это видение на картине как нельзя лучше, – с ноткой сарказма заметил мужчина, избегая прямого ответа. – Вот только для полноты эффекта не хватало рогов и хвоста, – добавил мужчина насмешливо, а я вновь залилась краской и промямлила:

– Этот портрет я написала перед нашей с вами встречей в кафе. Как вы сами понимаете, никаких положительных чувств вы у меня в то время не вызывали, – попыталась я объясниться, и уже пожалела, что вообще подошла к телефону.

– Теперь что-то изменилось? – вкрадчиво поинтересовались у меня, а я смачно шлёпнула себя ладонью по лбу и провела ею по лицу, поражаясь своей резкой глупости. Однако взяла себя в руки, напомнила, что я сильная, взрослая, самодостаточная и вообще сама себе мужик, чтобы трусливо бросать трубки и прятаться под одеялом, хотя очень хотелось, и с глубоким вздохом ответила:

– Можно сказать и так. Во всяком случае, теперь вы представляетесь мне без рогов и хвоста, – нервно пошутила я. – Простите, если обидела.

– Я рад слышать, что у вас переменилось отношение ко мне, Дарья, – спустя несколько секунд молчания произнёс мужчина. – И я вовсе не сержусь. Напротив, портрет мне очень понравился. Думаю, я даже повешу его в своей приёмной, чтобы посетители сразу же знали, с кем имеют дело, – хохотнул он. – Или в зале переговоров, чтобы партнёры были более сговорчивы.

– Скажите, что шутите, – попросила я тоскливо с мукой в голосе, проклиная всё на свете: своё так не к месту вернувшееся и резко потерянное вдохновение, Рязанова с его широкими жестами, мой глупый порыв благодарности и даже мобильный телефон, который провёл этот звонок.

– Если вам так будет угодно, – великодушно согласился Илья Андреевич, но что-то я не торопилась ему верить. – Если серьёзно, то портрет очень удачный. Мне понравилось, я серьёзно. Более того, узнал у одного знакомого, что тот несколько лет назад ждал очередь целых четыре месяца, чтобы заказать у вас семейный портрет. А когда узнал стоимость ваших услуг, то решил, что стал просто счастливчиком. Кстати, он отзывался о вас исключительно положительно, и обрадовался, когда узнал, что вы вернулись к работе. У его жены скоро юбилей и она давно мечтала о индивидуальном портрете. Причём в вашем исполнении. Так что в скором времени ждите звонка, – а после добавил уже серьёзным тоном. – Надеюсь, вы не рассердитесь на меня, за то, что невольно выдал ваше возвращение?

– Нет, не страшно, – усмехнулась я. – Рада, что в целом вам понравилась картина.

– Дарья, – позвал мужчина, а в его интонации что-то неуловимо изменилось. – Я помню о вашей просьбе вас не беспокоить и оставить. Но из ваших слов смею надеяться, что эти слова несколько утратили свою актуальность, как и ваша неприязнь ко мне, – я сглотнула, вдруг поняв, что замерла в напряжении, с силой сжимая пальцами корпус смартфона. – В связи с этим я хотел бы вас куда-нибудь пригласить. Встреча исключительно невинна, можете сами выбрать время и место. Всю следующую неделю я буду в городе. Только не в то кафе, если возможно. У меня с ним теперь неприятные воспоминания. Да и кофе на редкость дрянной, – заметил он как бы между прочим, а у меня невольно появилась улыбка на губах. – Что скажите?

– Я согласна, – недолго поразмышляв и придя к выводу, что от меня не убудет, легко согласилась я.

***

Я решила не пользоваться случаем редкой халявы и не посещать самый дорогой ресторан в городе. И на то было несколько причин: во-первых, я согласилась на встречу, которая ни будет ничего значить или к чему-либо обязывать. Быть может, другие девушки со спокойной душой, аки прожорливые гусеницы, подмели бы все самые дорогостоящие деликатесы, а потом, как ни в чём не бывало, помахали на прощание кавалеру ручкой – я так не могла. Родители с детства учили меня, что принимать дорогие подарки можно только от близких, в таком случае это безопасно во всех отношениях. Моя квартира, буквально подаренная Рязановым – не считается, так как просто вернул моё же. Во всяком случае, мне нравилось себя таким образом успокаивать. Но наглеть и паразитировать на мужике и дальше в мои планы не входило.

Во-вторых, самое дорогое заведение находится в клубе «Олимпия». Достаточно вспомнить, кому оно принадлежит, и вопросы отпадали сами собой. Не то что бы я стеснялась показаться на глазах у сильных мира сего в компании Рязанова… хотя кого я обманываю? Себя так уж точно. Я боялась показаться очередной временной пассией Рязанова. Интерес Ильи Андреевича возможно ко мне вскоре пропадёт, с радаров он исчезнет, а мне так и носить клеймо брошенной девочки богатенького дяди. Мне ли не знать, как богемное общество щедро на ядовитые комментарии за спиной. Не то, чтобы меня волновало их мнение, но это может сказаться на моей карьере, и без спонсора мне после точно не пробиться. Примеров масса.

Ну и напоследок, я была не уверена, что принесёт мне эта встреча. Я не отвергала возможность, что всё кончится тем, что я могу сбежать в гневе, оставив мужчину с мокрой рожей от выплеснутого в него напитка, за неосторожные слова или очередное нелестное предложение. Хотя в это верить не хотелось.

Потому назвала нейтральное заведение, где были адекватные цены, хорошая кухня, вежливый персонал, отсутствие обязательного вечернего туалета для его посещения и удобное расположение. А ещё здесь готовили самый вкусный кофе в городе. Ну, на мой скромный взгляд, естественно. Ввиду раннего времени ресторан был практически пустым, что мне очень понравилось. Шумные места я не люблю, потому посещала это место обычно в одно и то же время, зная, что оно по обыкновению будет полупустым и тихим.

Неизвестно зачем приехала на целых полчаса раньше условленного времени и заняла свой любимый столик в углу, подальше от посторонних глаз. Зато мне было отлично видно весь зал и всех посетителей. А развлекалась я обычно тем, что делала наброски портретов людей. Мне нравилось наблюдать за ними со стороны и по выражению лица стараться угадывать их эмоции. Так я практиковалась с тех пор, как мама показала мне, как следует держать в руке карандаш.

Делая уже пятый набросок, подняв в очередной раз глаза от журнала с листами бумаги, я обнаружила стоящего рядом с выходом Рязанова, который осматривал зал тёмным взглядом, о чём-то спрашивая метрдотеля. Тот кивнул на вопрос Ильи Андреевича, а после указал рукой в мою сторону. Рязанов тут же повернул голову в указанном направлении и наткнулся взглядом на моё лицо. Всего лишь на секунду мне показалось, что при виде меня он слабо улыбнулся, почти с облегчением. Но лишь на секунду, а после он обернулся к собеседнику, который предложил его проводить, на что мужчина отрицательно покачал головой и, прихрамывая, стуча по паркету тростью, направился в мою сторону. Зависнув на какое-то время, поняла, что продолжаю таращиться на мужчину, и опомнилась лишь тогда, когда до моего столика ему оставалось лишь пару метров. Резко захлопнула папку, но одно неловкое движение – и она свалилась на пол, разметав вокруг себя всё содержимое своих недр.

– Вот ведь!.. – выругалась я, начав собирать листки с пола и мысленно умоляя себя не краснеть, как школьница перед доской. Через несколько секунд рядом со мной опустился Рязанов и протянул три подобранных им листа, которые, как по закону подлости, оказались изрисованными. Подняла на него взгляд и с секундной задержкой взяла из его рук мои собственные наброски.

– Вы творите постоянно? Или вдохновение неожиданно напало именно за столом в ресторане? – криво улыбнулся он, но глаза смотрели по-доброму.

– Скорее убиваю время, – усмехнулась я, пряча папку в сумку.

– Долго ждёте? Мне казалось, я успел вовремя, – поинтересовался он, галантно пододвигая мой стул. Какой джентльмен! И не скажешь, что предлагал отрабатывать долг своим телом при первой же встрече!

– Вы вовремя, – улыбнулась я и посмотрела на наручные часы. – Даже на десять минут раньше. Просто я освободилась быстрее, чем думала, не стала делать крюк и приехала в ресторан на полчаса раньше, – заверила я мужчину, не желая рассказывать, что против обыкновения всё утро провела в ванной, чтобы после целый час приводить своё лицо с помощью макияжа в приемлемый вид. Оказалось, что умение рисовать на полотнах никак не сказывается на навыках макияжа, отчего пришлось умываться раза три и начинать всё заново, пока я не психанула и не обошлась уже привычным минимумом в виде подводки для глаз, туши для ресниц и неяркой помады. Затем ещё столько же возле шкафа, чтобы прийти к банальному для всех женщин вердикту: мне нечего надеть, несмотря на плотно укомплектованные одеждой полки и вешалки. Схватила первый попавшийся комплект, порадовалась, что вполне приемлемо и, стараясь не анализировать своё поведение, оделась. Потому в крайне расстроенных чувствах от собственной дурости и изумлении в странностях своего поведения, практически сбежала из собственной квартиры, боясь, что ещё чего-нибудь выдумаю.

– Это хорошо, – улыбнулся мужчина. – Не люблю опаздывать, – поделился он со мной, садясь на стул напротив, и оглядел окружающую обстановку. – Славное место, – вынес он вердикт, а у меня от сердца отлегло. – Никогда здесь не бывал.

– Это вы ещё их кофе не пробовали, – растянула я губы в многообещающей улыбке, и посмотрела на подошедшего официанта, от которого последовало:

– Добрый день, что будете заказывать?

– Добрый! Мне, пожалуйста, как обычно, – вежливо улыбнулась я молодому парню, который часто обслуживал мой столик.

– Фирменное блюдо и кофе с карамелью и сливками? – уточнил он, параллельно записывая в блокнот заказ.

– Верно, – уверенно кивнула я, даже не беря в руки меню. В отличие от моего соседа по столику, который хоть в руках меню и держал, но в него даже не заглянул. Куда больше его интересовал именно официант, который повернулся к Рязанову и с вежливой улыбкой спросил, выбрал ли Илья Андреевич.

– Я голоден. Дарья, посоветуйте что-нибудь? Судя по всему, вы здесь частый гость, – как-то очень медленно перевёл он взгляд на меня, отчего мне стало неуютно и улыбаться перехотелось.

– Мне сложно судить о ваших вкусах… – начала я неуверенно.

– Что-нибудь мясное с гарниром, – со вздохом произнёс мужчина, вновь обратив своё внимание на парнишку. Тот записал и хотел уже уходить, но Рязанов его остановил. – И порцию кофе как у девушки, пожалуйста, – добавил Илья Андреевич, как ни в чём не бывало, что вызвало удивление не только у меня, но и у официанта, с которым мы невольно переглянулись. А всё потому, что Рязанов производит впечатление довольно сурового мужчины, который брезгливо морщится при слове «сахар». Поймав на себе мой удивлённый взгляд, мужчина невозмутимо пояснил, отложив меню в сторону. – Тот эксперимент с мороженым в кофе мне понравился. Решил рискнуть и вновь довериться вашему вкусу.

– Понятно, – улыбнулась я нерешительно и замолчала, не зная, о чём говорить.

– Он в вас влюблён, – вдруг услышала я.

– М? Что? – нахмурилась я, озадаченно посмотрев в лицо Рязанова.

– Официант, – спокойно произнёс он. – Он в вас влюблён.

– С чего вы взяли? – растерялась я.

– Достаточно просто за ним понаблюдать. То, как он говорил с вами, улыбался и смотрел – этого хватит, чтобы прийти к логичному выводу.

– Я тут довольно часто обедала прежде. Не удивительно, что он ко мне привык.

– Вы поразительно талантливая девушка, способная отобразить любую эмоцию на картине, но в жизни не видите дальше собственного носа. Как так? – в свою очередь заинтересовался Рязанов, посмотрев на меня пытливым взглядом.

– Не успели прийти, как перешли к оскорблениям? – насупилась я.

– Оскорбить вас – последнее, чего я добивался, – склонил он голову к плечу и слабо улыбнулся. – Прошу простить, если поняли превратно. Просто меня удивила ваша неосведомлённость в некоторых делах. Хотя теперь становиться понятным, как вы жили столько лет со своим женихом и вас всё в нём устраивало.

– У меня уже появилось желание вернуться домой, – предупредила я, сложив руки на груди.

– Я этого не хотел. Вероятно, мне следует больше думать, прежде чем говорить что-то, – самокритично произнёс мужчина.

– Вероятно, – согласилась я, и мы вновь замолчали, каждый думая о своём. К примеру, я невольно вспомнила официанта, стараясь усмотреть в его поведении то, о чём заявил Рязанов. Чуть поразмыслив, пришла к выводу, что его версия очень вероятна. Парень действительно улыбается мне больше и чаще, чем всем остальным клиентам. Прежде я сваливала это на то, что всегда оставляла ему хорошие чаевые, теперь допускала возможность и другого варианта. А ещё меня поражало то, что, несмотря на вспыльчивый характер, за который меня всегда ругала мама, сейчас я не послала грубияна к черту, а продолжаю сидеть напротив него, невольно разглядывая невозмутимое лицо.

Воспоминание о матери заставило меня загрустить окончательно.

– Что-то не так? – спросил мужчина, который, в свою очередь, разглядывал меня.

– Нет, простите, просто задумалась о своём, – мотнула я головой и призвала на помощь всё своё дружелюбие, понимая, что и мужчина не знает, о чём говорить. – Как прошла ваша поездка? – миролюбиво улыбнулась я. Мужчина улыбнулся в ответ и принялся рассказывать, не особо вдаваясь в подробности. После я задавала ещё вопросы, и ещё, он с готовностью отвечал, параллельно узнавая что-то обо мне, даже несколько раз пошутил и вызвал мой искренний смех.

Понемногу общение налаживалось и неловкость отошла на второй план. Нам уже принесли заказ, но за занимательной беседой я почти не обратила на это внимание. С большим удивлением поняла, что Рязанов, несмотря на свой внешний строгий и угрюмый вид, очень интересный собеседник: умный, вежливый, с хорошим чувством юмора.

Но один его вопрос разрушил всё волшебство момента:

– И всё же, Дарья, что вас так беспокоит? Вы грустите, я вижу.

– Неправда, – мотнула головой несколько поспешно и сама на себя за это разозлилась. – Вам просто показалось, – буркнула я. – Не могу же я постоянно смеяться и улыбаться как ненормальная?

– Вы увиливаете, – спокойно заметил мужчина и вновь посмотрел на меня как на допросе.

– Я не хочу об этом говорить, – отчаянно сдерживаясь, чтобы не нагрубить, произнесла я.

– Это настолько серьёзно? Быть может, я могу вам помочь? – не отставал он, и моё терпение кончилось, а мерзость характера показала себя во всей красе:

– Чего вы привязались? Так нужно лезть ко мне в душу? Вы мне кто, чтобы задавать вопросы, на которые я уже сказала, что не хочу отвечать? – процедила я сквозь зубы, с мрачным удовлетворением заметив, как сузились карие глаза. Хуже всего то, что меня уже было не остановить. – Почему вы считаете, что имеете право настаивать? Быть может, считаете, что я вам чем-то обязана?

– Я так не считаю, – спокойно и холодно ответил мужчина, но мне этого показалось мало, несмотря на внутренний вопль заткнуться, наконец.

– Вы вот не захотели распространяться на тему аварии, в которую попали, человеку, которого почти не знаете. Так почему думаете, что я должна делиться своими мыслями с вами? – произнесла я, чувствуя, как на глаза накатывают слёзы, но быстро их сморгнула. Тяжело дыша, постаралась успокоиться и отвернулась, начиная понимать, что только что устроила. Порой я себя ненавидела за несдержанность. Это один из случаев. И ведь казалось, что я почти переборола этот порок, но, как и в случае с братом, стоило только дать толчок, и вот меня уже не остановить и семерым.

Воспоминания заплясали перед глазами, а горло сдавило болезненным спазмом и стала подступать давно забытая истерика.

– Это была моя вина, – вдруг донеслось до меня сквозь хоровод голосов и воспоминаний, что заставило меня поднять затравленный взгляд на мужчину. Он сидел и с хмурой задумчивостью, ковырялся вилкой в своей тарелке. Поднимать на меня глаза, вроде бы не собирался, за что я была ему благодарна на этот момент.

– Что? – уточнила я.

– Это по моей вине случилась та авария, – пояснил он, всё так же сосредоточенно ковыряя что-то в своём бифштексе. – Не скажу, что был юнцом, но ума мне явно не хватало, раз решил сесть за руль в состоянии алкогольного опьянения. Тогда мне не казалось это такой уж проблемой. Я поссорился со своей девушкой. Сильно поссорился, и этого хватило, чтобы она села в машину и уехала. Я решил её догнать, чтобы поговорить и извиниться. Была ночь, место плохо освещено, а тут на повороте, откуда не возьмись, то ли собака, то ли волк, я уже не помню, да и не разглядывал, собственно говоря. Затормозить не сумел и на чистом рефлексе попытался объехать, но алкоголь сказался и я не успел вовремя среагировать, – после помолчал, подняв на меня взгляд, и добавил. – Чудом я выжил. Пристегнуться я, разумеется, в тот момент даже не подумал, решив, что мне и море по колено, за что и поплатился. Повреждений было много. Хорошо, что врачи попались грамотные и буквально собрали меня по кускам, хоть и не полностью. Из основного пострадали лицо, шея, ключица, несколько рёбер, обе руки и, естественно, нога. С ногой было сложнее всего. Колено и голень полностью раздроблены. После основного лечения было ещё много врачей, операций, в том числе и замена кости на имплант. Ходить я смог, но бегать уже не получится, – горько усмехнулся он. – Из-за нескольких ошибок я стал калекой. Лицо тоже не моё по большей части. И сильно отличается от меня прежнего. Мимика мне даётся с большим трудом. Даже голос изменился и более не восстановится. Долгое время я сидел на обезболивающих, рискуя стать наркоманом… Но смог побороть и это, – развёл он руками, отбросив от себя вилку и мрачно посмотрел на меня. – С тех пор я больше никогда не садился за руль самостоятельно. Как более и не пью алкоголь. Собственно, это вся история.

Мы замолчали, но первая не выдержала я.

– Простите.

– Вам не за что извиняться, Дарья, – вздохнул мужчина. – Это было давно. Вспоминать о собственной глупости, как и признаваться в этом другому человеку сложно, но скорее для моей гордости. Потому я не распространяюсь об этом.

– Почему рассказали мне?

– Решил, что вы не осудите. Порой чужому человеку довериться гораздо легче, чем близкому. Я решил рискнуть с вами. Я вообще рисковый, как вы уже поняли, – слабо улыбнулся он.

– А та девушка… – замялась я, но всё же рискнула спросить. – Вы помирились?

– За несколько дней, что я провёл в коме, она узнала для себя достаточно информации, чтобы прийти к мнению, что с обезображенным калекой ей не по пути. Это сейчас я заметно разбогател, а тогда я хоть и был преуспевающим бизнесменом, но всё равно слишком заурядным. А она – молодая, красивая девушка, которая желала красивой жизни с красивым мужчиной, – спокойно произнёс он, а мне стало понятно многое, как и его отношение к женщинам. Могу ли я его винить после этого? – Не стоит меня жалеть, Дарья. Быть может, если не тот случай, я бы не добился всего, чем обладаю сейчас. Почувствовав все «прелести» медицины на своей шкуре, как и многие недостатки, такие, как нехватка многих вещей, я подался в фармацевтику. После производство и поставка медицинского оборудования, и даже открыл несколько диагностических и медицинских центров. Дело оказалось довольно прибыльным. Параллельно занимался и другими вещами, по мелочи. Так я стал тем, кем стал. Хоть и остался хромым и обладателем чужой рожи, – попытался он меня приободрить, так как в его словах и интонации бахвальства я не усмотрела. – Ко всему прочему, спустя несколько лет мы встретились с ней вновь. Разумеется, тогда я изменился с нашей последней встречи, и уродом не был, как и колясочником, что мне вначале прогнозировали. А также заметно разбогател. Вот тогда она и решила мне напомнить про былую любовь, невзирая на уже имеющегося мужа.

– Вы отказались? – вырвалось у меня, отчего чуть было не закрыла рот ладонью. Мужчина помедлил, пристально посмотрев в моё лицо, а после спокойно сказал:

– Нет. Я не отказался, – невольно отпрянула и отвела взгляд. – Более того, не поленился и даже предоставил её мужу доказательства измены. Тот, разумеется, развёлся, не оставив ей ни рубля, – я продолжала молчать, не зная, как реагировать. Как бы я поступила на месте той девушки, узнав, что Ваня, возможно по моей вине, попал в аварию и останется изувеченным на всю жизнь? Моралистка внутри меня кричала и била в грудь, что ни за что не бросила бы. А что-то трусливое во мне, робко заявляло, что не знает, как поступила бы, боясь каждый день видеть любимого лишь сломанной куклой, который, вероятно, в произошедшем начнёт винить тебя же. И Рязанова было жалко. Выкарабкаться с того света, чтобы узнать, что тебя подло бросила любимая в самый сложный момент жизни… – Я говорил вам, Дарья, что отдаю себе отчёт в том, каким на самом деле мерзавцем являюсь, – мрачно произнёс он, видимо, оценив мою реакцию.

– Это был ваш выбор. Она выбрала деньги, за что и поплатилась, а вы поступили подло по отношению к ней, чтобы отомстить. Не мне вас судить, – пожала я плечами, отказываясь принимать чью-либо сторону. Мужчина оценивающе посмотрел на моё лицо, а после криво усмехнулся.

– Надеюсь, теперь вам стало более понятно, почему ваш отказ произвёл на меня такое впечатление. Как и пожертвование квартиры ради брата. Просто до вас ещё никто не отказывался.

– А вы всем девушкам предлагаете подобные контракты?

– Подобный только вам, – хохотнул он. – Но для других я не скрываю всю суть возможных отношений. И все соглашаются на мою цену. Это удобно.

– В таком случае, как мне расценивать ваше приглашение сегодня? Попытку начать всё с начала, или подготовку к очередному взаимовыгодному контракту?

– Я уже говорил, Дарья, что Вы стоите дороже любого контракта, – просто ответил он, предоставив мне самой понимать его слова. Я позволила себе польстить и решить, что он хочет начать знакомство заново. – Если не хотите продолжить нашу встречу, скажите, я пойму.

– Можете называть меня Дашей. И на «ты», – поддавшись порыву, произнесла я и смутилась от того, с каким удивлением Рязанов на меня посмотрел.

– Спасибо за понимание, Даша, – улыбнулся он, выделив моё имя. – В таком случае, буду рад, если и ты будешь называть меня по имени.

– Хорошо… Илья, – с некоторым трудом выдала я, поражаясь, насколько сложно оказалось обратиться к мужчине по имени. Мы вновь замолчали, и я опять почувствовала неловкость и напряжение. А всё потому, что понимала, что от меня ждут ответной любезности в раскрытии своих «скелетов». Но…

– Даш, – позвал меня мужчина, заставив посмотреть на него. – Если не хочешь ничего рассказывать – не нужно. То, что я поделился своей историей, не обязывает тебя делиться своей. Если решишь рассказать, сделаешь, когда будешь готова и решишь, что я достоин.

– Дело не в том, достоин ты, или нет. Просто до сих пор больно об этом вспоминать, – попыталась я улыбнуться, но получилось жалко.

– Хочешь домой? – участливо поинтересовался Илья, а я нерешительно посмотрела на него и кивнула с благодарной улыбкой.

– Хочу.

Мужчина кивнул и подозвал официанта, чтобы попросить счёт. Я потянулась за своей сумкой, но наткнулась на выразительный взгляд карих глаз, отчего отдёрнула ладонь, словно ошпарилась, и даже застыдилась своего порыва. Как я могла подумать, что он позволит мне расплатиться за себя самостоятельно? Я прямо почувствовала себя виноватой с потребностью извиниться. Но не стала.

Принесли счёт, Рязанов, не глядя, сунул в папку купюру в несколько раз превышающую заказ. У кого-то сегодня появится новый любимый клиент в этом ресторанчике. Не удивлюсь, если у парня резко появится влюблённость и в Рязанова. Мужчина встал, обошёл стол и помог подняться мне. После мы благополучно покинули заведение и направились к стоянке, где я увидела уже знакомого «монстра». На этот раз водитель не вышел нас встречать. Как и предполагалось, Илья сам помог сесть мне, после сел сам. Как и в прошлый раз, мы не тронулись, пока оба не пристегнулись. Поездка была короткой, и до моего дома добрались довольно быстро. Не успела оглянуться, как мы уже въезжали в мой двор. Я нерешительно посмотрела на мужчину. Расставаться вот так почему-то не хотелось, и я чувствовала за собой вину. Потому произнесла:

– Завтра ровно два года, как не стало моих родителей.

– Соболезную.

– Да, спасибо, – пробормотала я и опустила голову, прикусив губу, думая, говорить или не стоит. Но раз сегодня день риска, то почему бы и нет? – Прости за моё поведение и за то, что не сдержалась. Чем ближе эта дата, тем более взвинченной я себя ощущаю.

– Это твои родители. Я понимаю и не обижаюсь, – спокойно произнёс он, а после я почувствовала прикосновение к своей ладони. – Я могу чем-то помочь? – обхватывая мою безвольную ладошку горячими пальцами, произнёс Илья, заглядывая мне в лицо, пока я заворожённо наблюдала за его действиями, поражённо отмечая, что мне нравится это прикосновение.

Боясь струсить, посмотрела в тёмные, строгие глаза, что сейчас смотрели на меня с ожиданием и кивнула:

– Да. Можешь.