22. Ты меня очень сильно разочаровала

Выхожу из школы, сажусь в Женину машину. Он с кем-то разговаривает по телефону.

— Да, понял… Понял. Хорошо. Я позже вам перезвоню.

Искоса глянув на меня, сбрасывает вызов и прячет гаджет в карман. Я устало откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза.

— Как дела, Танечка? — ласково интересуется Женя, накрывая своей пятернёй мою ладонь. — Как прошли уроки?

Мысленно усмехаюсь, аккуратно вытаскивая свою кисть из-под его руки. Лучше тебе не знать этого, Колпышевский.

— Все нормально. Поехали домой.

— Я сказать тебе хотел… — мнётся он.

— Что?

— Если вдруг этот Сычев начнет снова к тебе приставать, ты сразу мне говори, хорошо? О любом его действии в твою сторону.

Распахиваю глаза, поворачиваю голову и удивлённо смотрю на своего пока ещё жениха. Что это на него нашло? Позднее зажигание? Он как будто почувствовал то, что сегодня в подвале случилось…

— Хорошо, — медленно киваю я.

Но, разумеется, ничего рассказывать ему не собираюсь. Это очень приятно, когда о тебе заботятся. Но в случае с Женей, боюсь, уже слишком поздно. Мне больше не нужна его забота. Да и вообще больше ничего от него не нужно.

Только вот сообщить ему об этом прямо я пока не могу. Хоть и понимаю, что рано или поздно мне придётся это сделать, но пока я не готова. Не поворачивается язык. Слишком страшно причинить боль, обидеть. Мне ведь придётся объяснить, что я разлюбила его, что не хочу больше никакой свадьбы. Это может разбить Жене сердце. Если так произойдёт, я, наверное, умру от угрызений совести.

Но я не хочу выходить замуж за человека, к которому не чувствую ничего, кроме раздражения и жалости. Я хочу, чтобы между мной и моим будущим мужем был ураган эмоций, страсть, безусловная любовь… Чтобы мы убить готовы были друг за друга. Как было у папы с мамой…

Может, это глупо. Ведь такая любовь случается крайне редко. Можно прождать её всю жизнь, но так и не дождаться. А жить надо сегодня, сейчас. Строить планы на будущее.

Да только я не хочу. Если бы не этот Сычев, то, может, и смогла бы выйти замуж за Женю. Родить ему детей. И жили бы мы тихо-мирно, работали бы, ссорились, мирились, ездили в отпуск на море два раза в год. Как большинство людей вокруг живут. Не мечтая о чем-то большем.

Но я вкусила запретный плод. Узнала, каково это, когда от одного только прикосновения тебя бьёт, словно электрическим током, а от поцелуя земля уходит из-под ног…

Ну почему это происходит именно с Сычевым?! Почему не с каким-то другим парнем, в которого я могла бы влюбиться? И не бояться, что эта любовь меня убьёт.

В Сычева влюбиться — всё равно, что подписать себе смертный приговор. Хотя порой мне кажется, что я уже… Меня и так штормит в разные стороны. До невозможности хочу снова остаться с ним наедине и одновременно боюсь этого больше всего на свете.

Интересно, куда его увела сегодня Людмила Ивановна? Что он там такого натворил? Может, это как-то связано с синяками на его лице. Наверное, принимал участие в какой-нибудь драке. Я даже не удивлюсь, если он сам её и учинил…

Снова вспоминаю все, что случилось в подвале. Меня всю на части рвёт от эмоций. Я чуть не отдалась ему там. Если бы он захотел, то мог бы… Мог сделать со мной всё, что угодно. Какая же я дура, что пошла туда! Но Сычев ничего не сделал. Я до последнего не верила, что он выпустит меня, не сотворив что-то непоправимое. Но Серёжа не перешел грань. Просил дать ему шанс…

Господи, ну о каком шансе он говорит?! Я ведь не сумасшедшая. Я ведь понимаю, что нужна ему только для одного. И пусть меня тянет к нему, как магнитом, ясно же, что из нас никогда не получится пара. То, что для меня совершенно неприемлемо, для него — в порядке вещей.

Закрываю глаза и заново проживаю его поцелуи. Внутри все дрожит от одних только воспоминаний. Он ведь сказал, что влюбился… Да не верю я. Врёт же! Влюбился он. Издевается просто! Хочет залезть в трусы, трахнуть практикантку, это, наверное, очень крутое достижение в его кругу.

Только почему мне так хорошо с ним? Почему я умираю каждый раз, когда он касается меня и целует? Это несправедливо!

Колпышевский привозит меня к моему подъезду, тянется поцеловать, но я холодно и уверенно останавливаю его:

— Простуда на губах. Ты забыл?

— Извини, — растроенно поджимает губы мой жених. — Танюш, может, вечером в кино сходим? Давно что-то уже не выбирались с тобой никуда.

— Давай в другой раз, Жень. Я что-то не очень хорошо себя чувствую сегодня.

— Только не вздумай, пожалуйста, разболеться. Ты ведь не забыла, что завтра мы едем за город, отмечать день рождения моего друга?

Чёрт… Забыла, конечно. Тяжело вздыхаю.

— Жень… Может, ты съездишь без меня? Я так устала, нет настроения совершенно.

— Таня, ты ведь мне обещала, — с укором произносит Женя, глядя на меня глазами побитой собаки. — Там все будут с девушками, а я что, один, как дурак, поеду?

Трижды чёрт.

— Хорошо. Постараюсь не разболеться…

Прихожу домой, не могу найти себе места. Ни на минуту не могу перестать думать о Сычеве. Всё прокручиваю в голове каждое мгновение сегодняшнего утра с ним.

Снова вспоминаю его ужасные синяки на лице, и сердце обливается кровью. Выходит, когда он звонил мне неделю назад и просил прийти в квартиру его друга, то уже был избит? Скорее всего. Наверное, мне стоило тогда пойти к нему. Зря я так испугалась. Сычев бы не тронул меня. Ведь сегодня же в подвале не тронул? Тогда бы я наверняка убедилась в его намерениях. Ну или была бы сейчас уже не девственницей…

А еще мне так и не дает покоя вопрос, что он там натворил, и куда его увела с урока Людмила Ивановна. Что за сумасшедший проблемный парень этот Сычев?

В голову приходит шальная мысль. А что если позвонить ему и спросить?

Я сразу отвергаю её, понимая, что не имею на это права. Ведь отказала ему сегодня, и он, кажется, наконец, понял. Своим звонком только всё испорчу, дам повод думать, что шанс всё-таки есть. Нельзя, нельзя…

Но под вечер, когда за окном уже темнеет, я всё-таки звоню. Трясущимися пальцами набираю номер, тороплюсь, пока отец не вернулся с работы. Сама себе поражаюсь, зачем делаю это, но звоню.

Несколько мучительно долгих гудков, я каждую секунду порываюсь сбросить вызов, но понимаю, что уже поздно, пропущенный всё равно высветится у Сычева.

— Да, — наконец раздаётся из трубки холодное.

— Серёжа, привет. Я хотела узнать, что там сегодня случилось, когда тебя забирала Людмила Ивановна.

— Да? Хочешь знать, как все прошло? Ну ты и лицемерная тварь, оказывается…

У меня будто что-то обрывается внутри. Пульс начинает стучать в висках. Его голос очень злой, буквально сочится презрением. Я ещё ни разу его таким не слышала.

— Что? — ошарашено переспрашиваю я, предварительно прочистив горло, но голос всё равно выходит слишком сиплым. — О чем это ты?

— О том, что ты меня очень сильно разочаровала, сука. Бойся ходить одна по тёмным улицам. Я тебе очень не советую. Лучше сиди дома и вообще никуда не выходи.

Я бросаю трубку. Меня всю колотит, сердце стучит, как отбойный молоток.

Телефон вздрагивает вибрацией в моих руках, на экране светится номер Сычева. В панике сбрасываю вызов, трясущимися пальцами отправляю его номер в черный список.

Глаза наполняются слезами. Господи, то, чего я так сильно боялась, всё-таки произошло. Я влюбилась в конченого психа, который собирается преследовать меня за отказ.