28. Почему ты меня не тормозишь?

Поверить не могу, что она снова сама меня целует, ласкает, нежными пальчиками гладит по голове, это просто п*здец, как кайфово. Моя маленькая мышка. Моя девочка любимая. Думал, пошлёт меня к черту со всеми моими признаниями, и я уползу медленно подыхать, но, сука, больше ни за что, никогда в жизни к ней не подойду. А она не послала.

Я просто о*уел, когда она перестала вырываться, прижалась ко мне, как к родному, и потянулась целовать. Думал, сердце выскочит нах*й из груди.

Стаскиваю очки с аккуратного носика, откладываю их в сторону, смотрю в широко распахнувшиеся темные глаза, и у меня захватывает дух. Какая же она красивая. И в очках красивая, а без них вообще… Просто космос. Снова целую самые сладкие в мире губы, глубоко и жадно, как безумный.

Как я так попал? Как меня угораздило? Ещё сегодня днём ненавидел её, презирал, думал, приеду сюда, поставлю на место, накажу, унижу… И отвалю после этого. Успокоюсь, наконец. Как помутнение какое-то в башке было.

А увидел на коленях у козла какого-то и понял, что нихрена я не успокоюсь. Что срать мне, крыса она или шлюха последняя, да хоть кто, всё равно, хочу её, как дебил конченый, и буду хотеть, словно меня кто проклял этим. Если крыса, значит, будет моя крыса, если шлюха, значит, будет моя персональная шлюха, и больше никто, сука, даже близко к ней не подойдёт.

Но оказалось, Мышь совсем не крыса. И почему мне в голову не пришло, что она могла рассказать обо мне кому-то ещё, кроме отца? И сделать это куда раньше, чем мы с ней подружились? Почему я всегда сходу думаю о людях всё самое плохое? Нормальная Таня девчонка. Бывают же нормальные. Вот как Марго, например. И Мышь тоже нормальная. Я теперь точно это знаю. Чувствую. Каким-то еб*ным шестым чувством. Ну не могло же мне так башню снести из-за какой-нибудь овцы тупой?

И на коленях у того чмошника Мышь расселась, может, чтобы своему женишку-мудиле насолить. Сказала ведь, что больше не собирается за него замуж. Ещё бы. Каким оленем надо быть, чтобы привезти свою девушку отдыхать в мужскую компанию, а самому нажраться, как скотине. А если бы кто-то из этих ушлепков её обидел?

Знал бы кто, как я мечтаю въ*бать с ноги по тупой пьяной физиономии храпящего возле кровати придурка… Ну, пусть только очнётся, урод.

Хотя сейчас мне уже не так сильно хочется, чтобы он очнулся, как еще минут десять назад. Успею ещё ушатать козла, а вот отрываться от Мышкиных губ, от её хрупкой фигурки подо мной пока совсем неохота.

Кровь отлила от башки, член в штанах радостно стоит, требуя взять своё. Немедленно. Но я помню, чем заканчивались предыдущие разы, когда я шёл у него на поводу. Не хочу снова всё испортить. К тому же обстановка вокруг нас не шибко располагает. Этот ушлёпок на полу храпит так, что стены трясутся.

Хочу, чтобы первый раз у Мышки, наш первый раз, стал особенным.

Изо всех сил стараюсь контролировать руки, которые лезут, куда их не просят. Под мою толстовку, под Танину кофточку, трогают плоский, трепетно подрагивающий девичий живот.

Блять… Не могу.

Мышь нихрена не облегчает мне задачу.

Цепляюсь за её джинсы и охреневаю еще больше — ширинка на них гостеприимно расстегнута. Какого?* Палец царапает что-то острое, нащупав это, понимаю — металлическая пуговица обломана, остался только острый штырек. Это я, что ли, сделал, когда в туалете пытался джинсы с Мышки стянуть? Конченый дебил. Увидел её кружевные трусики, и башню сорвало. Думал, засажу прямо там.

Забираюсь пальцами под джинсы, скользя по шершавому кружеву, и Таня подо мной замирает. Смотрю в её растерянные глаза. Кажется, будто совсем не дышит.

— Почему ты меня не тормозишь? — хрипло шепчу я, проникая пальцами ещё глубже.

Мышкины ресницы часто порхают. С губ срывается тихий вздох:

— Не знаю…

Она влажная там. И такая горячая. У меня от кайфа темнеет в глазах…

Тонкое кружево ничего не скрывает. Но я всё равно отодвигаю его и касаюсь её нежной плоти. Ласкаю. Наслаждаясь этими прикосновениями больше, чем когда-либо и чем-либо в своей жизни. А когда зрение вновь возвращается ко мне, вижу, как Таня закатывает от удовольствия глаза. Она кончает. И кажется, я сам ловлю от этого не меньший кайф.

Целую её губы, жадно проникая в рот языком.

— Я тебя никому не отдам, слышишь? Никогда, — шепчу ей, не в силах перестать целовать это нежное лицо.

— Не обижай меня больше, пожалуйста, — всхлипнув, тихо просит она.

— Не буду. Обещаю.

Сжимаю её крепко в руках. Готовый взорваться от этой нереальной эйфории.

— От тебя обиды терпеть больнее всего… — мурлычет мне в шею Мышка.

Отстраняюсь немного. Фокусируюсь на её расслабленной довольной мордашке. Сладкий дурман отступает.

— Тебя кто-то ещё обидел? Скажи, кто, я их всех урою. Твой олень-женишок?

Таня тоже в один миг становится серьёзной и даже строгой:

— Нет! Только не надо никого больше бить, пожалуйста. Ты ведь говорил, что сделаешь всё, что я попрошу, помнишь?

— Сделаю, Мышь. Проси.

— Я очень хочу уехать отсюда. Хочу домой. Папа, наверное, с ума сходит…

— Почему ему не позвонишь?

Мышь, поджав губы, косится на храпящее возле кровати тело.

— Да Женя забрал у меня телефон и куда-то его дел.

— Ну, сука, я его точно урою… — злобно выдыхаю я.

— Ты обещал, — смотрит на меня с укоризной Мышка.

— Хорошо, — быстро сдаюсь я. — Пусть живёт пока. Не переживай, найдём твой телефон.

— Интересно как… — тоскливо вздыхает она.

— Ща.

Кое-как заставляю себя оторваться от сладкой, спрыгиваю с кровати с другой стороны.

— Серёжа, ты обещал! — испуганно вскрикивает Танечка.

— Да не буду я его сильно бить, не бойся. Чуть-чуть только, чтобы зенки свои продрал.

Беру её бывшего за грудки, трясу слегка, выписываю пару увесистых лещей по роже, но признаков жизни эта тушка так и не подаёт.

— Бля…

Достаю свой телефон, открываю следилку за Мышкой. Красная точка на экране совпадает с моим местоположением с точностью до миллиметра. Пару секунд чешу репу. Наклоняюсь и тщательно обшариваю карманы джинсов придурка. Сначала нахожу только его трубу и ключи от тачки, потом догадываюсь проверить внутренний карман пиджака и там, наконец, обнаруживаю знакомый золотистый гаджет Мышки. Бросаю ей.

— Спасибо, — ловит она и, глядя на меня с благодарной улыбкой, хлопает глазами. — Как я сама не догадалась.

Кручу на пальце тяжелый брелок с ключом от мерина. Красивая вещица, просто п*здец. В голову лезут всякие мысли. Ну, как минимум, можно было бы прокатиться… Прав у меня нет, но водить я умею. Батя успел научить до того, как его посадили. Когда у меня ещё будет возможность порулить такой тачкой?

Оглядываясь на Мышку, незаметно прячу ключи в карман:

— Ну что там папа?

— Ничего, — отзывается Таня, хмуро скользя пальцем по экрану своего гаджета. — Женя, оказывается, написал ему сообщение от моего лица, что у нас всё замечательно, и мы останемся здесь до завтра.

— Так ты не хотела здесь оставаться, а эта гнида отобрала у тебя телефон?

— Да. Из-за этого мы и поссорились.

Я не сдерживаюсь и со всей дури бью её козла в бочину подошвой ботинка. Тушка глухо стонет и вроде как начинает просыпаться, ворочаясь на полу, что-то мямлит. Животное, сука.

— Серёжа! — вскрикивает Таня, подскакивая на месте.

— Всё-всё, — примирительно поднимаю я руки. — Не буду больше. Поехали домой.

Забираю малышку с кровати, обнимаю за талию и, тесно прижав к себе, веду на выход.