33. Не расходимся

— Целку надо рвать быстро — раз и всё. Иначе только хуже сделаешь, — умничает Малой, отхлёбывая из своей банки пиво.

Я не могу сдержаться, чтобы не заржать:

— Ты-то откуда знаешь? Все же в курсе, что ты сам до сих пор девственник.

— Ничего я не девственник, — набычивается Малой. — И вообще, про целку Комар говорил, что он тоже, по-твоему, девственник?

— Нет, конечно, Комар та ещё шлюха, — признаю я, бросая в стену маленький резиновый мячик и, когда тот отскакивает, ловлю его обратно.

И тут в меня прилетает какая-то пушистая х*йня, запущенная Комаром. Кажется, диванная подушка. Ловлю её и запускаю обратно. Комар тоже не успевает увернуться. Ржём.

Сегодня зависаем у Дюши. Его матушка с мелкими свалила куда-то там на день рождения к сестре, и вся наша дружная гоп-компания тут же сбежалась греть задницы. А особо ответственные даже прихватили с собой пиво. Если конкретнее, то Мажор и Карим. За это Карима я сегодня не так сильно ненавижу.

— Ты сам-то по ходу девственник, — обиженно бурчит на меня Малой, — ещё ни с одной девушкой ни разу не встречался.

Какой же он ещё ребёнок, Дюшин братишка. Хотя всего года на три младше нас.

— Чтобы трахать девушек, с ними не нужно встречаться, — угораю я. — Заруби себе на носу, а то так и останешься девственником на всю жизнь.

— Ты, может, девушек со шлюхами путаешь, Сыч? — не унимается мелкий. — Я не хочу трахаться со шлюхами, мне противно. Я хочу себе девушку хорошую, девственницу. Чтобы я у неё первый был. Такую нереально уломать, не встречаясь с ней, понятно тебе?

— П-ф-ф, да легко. Лапши ей на уши навешаешь про то, какая она красивая, классная, как ты её любишь безумно. И в первый же вечер ноги раздвинет.

— Но это же бред!

— Бред, но они ведутся. Поэтому и девственниц так мало. Кто фишку раскусил, пользуется. Так что не благодари, малой.

— А тебе не кажется, Сыч, что это как-то по-скотски? — подаёт голос Карим из своего угла.

— О, наш проповедник проснулся, — закатываю я глаза.

— Нет, ну серьёзно. Кто ты тогда, если льёшь ей в уши, как любишь, а на самом деле трахнуть хочешь разок? По факту — пизд*бол.

Я морщусь, швыряя мяч Сане в морду. Но гад уворачивается в последний момент.

— Карим, ты откуда такой правильный взялся, а? Бесишь аж.

— Нормальная не поверит в этот бред, а на ненормальных пох*й, — вступается за меня Дюша.

— А если я с твоей сестрёнкой так поступлю, когда она вырастет? — тут же нападает на него Каримов. — А Андрюха? Ты так же будешь рассуждать?

— Ты охуел, что ли, Саня? — выпучивает глаза тот.

— А че, давай, проверим, нормальная она у тебя или нет? Ты, наверное, уверен, что она не поведётся?

— Саня, я тебе еб*ло щас сломаю!

— Вот об этом я и пытаюсь вам дебилам донести.

— Карим, тебе реально проповедником надо быть, — ржу я.

— И все-таки схема рабочая, — включается в наш трёп Комар. — Ну, если девушка реально нравится, не возбраняется же сопли ей в уши лить? А, Карим?

— Не возбраняется, просто надо понимать свою ответственность. Вот если тебе, например, твоя девушка будет в любви клясться, говорить, что ты один у неё такой, а потом пойдёт трахаться с другими, тебе самому как будет?

Грёбаный Карим базарить, конечно, мастер. В голове живенько так нарисовался образ Мышки. И её возможное предательство. Судорогой вены все стянуло.

— Да я убью сразу нахер, — озвучивает мои мысли Комар.

— Ну вот.

— Нет ничего омерзительнее шлюх, — выплёвываю я.

— Шлюхи тоже люди. Думаешь, они от хорошей жизни такими стали?

— Всё, Карим, заткнись, эту твою проповедь я даже слушать не хочу!

— Ну и зря.

— Пошёл нах*й.

— Ну, кстати, пацаны, не обязательно треплом быть, чтобы тёлку в постель затащить, — со знанием дела залечивает Комар. — Достаточно просто быть ласковым. Всё тёлки прутся от этого. Погладить, поцеловать, на коленки посадить к себе.

— По-моему, вы все пургу какую-то несёте, — морщится Ефим. — Марго ненавидит все эти телячьи нежности. Её наоборот вставляет, когда всё грубо у нас происходит, она сама мне говорила. Когда я за волосы, например, её хватаю. Или когда шею сжимаю, как бы придушивая.

— Ого, Степаныч, какие подробности! У меня сейчас встанет! — ржёт Дюша.

— Я тебе у*бу сейчас, — лениво бросает ему Стёпка.

— Ну Марго у тебя исключительная девушка, — заявляет Комар, — в основном им всем все-таки ласка нужна. Поверь моему опыту.

— Ой, да какой там у тебя опыт! — швыряет в него пустую банку от пива Ефимыч.

Оттолкнувшись от подлокотников, резко поднимаюсь с кресла.

— Пацаны, я домой метнусь за телефоном.

— Ага, давай.

Забираю в прихожей куртку, накидываю на плечи и выхожу на улицу. Хлопаю себя по карманам, разыскивая пачку, в которой осталась последняя сигарета. Нахожу, подкуриваю.

Морозный воздух вперемешку с табаком обжигает трахею. Выпускаю вверх густой дым.

Неохота идти домой, просто пи*дец.

Но я, сука, забыл там свой телефон. Не то чтобы он мне сейчас сильно нужен, но до одури хочется позвонить Мышке. Номер наизусть, как назло, не помню. Надо выучить.

Только полдня прошло, как мы с ней расстались, а я уже соскучился так, что пиз*ец. Ещё эти разговорчики все про целку… Меня и без того подкидывает каждый раз, как подумаю, что стану у Танечки первым. Когда ж уже наступит этот момент!

Дохожу до дома, выбрасываю сигарету, натягиваю поглубже капюшон. Сжав зубы, поднимаюсь по лестнице. Надеюсь, эта овца сейчас отсыпается. Или свалила куда-нибудь. Или хотя бы додумается не раскрывать свою пасть в моём присутствии. Иначе я просто ушатаю её. Не выдержу.

Вставляю ключ в замочную скважину, сходу понимая — что-то не так. Он не хочет проворачиваться. Да и само лезвие не встаёт в резьбу как надо. И до меня доходит, наконец — эта тварь сменила замок.

Прилив ярости ослепляет. Со всей дури херачу кулаком несколько раз в дверь, разбивая костяшки в кровь, а потом долблю туда же ладонью.

— Сука! Открой дверь! Иначе я вышибу её нах*й!

Озверело пинаю дверь ногой. Но с той стороны тишина.

Из квартиры в конце коридора высовывается седая бабка-соседка.

— Ты че там дебоширишь, а, хулиган? — орёт на меня она. — Сейчас ментов вызову!

— Скрылась нах*й отсюда! — рявкаю на неё я.

Бабка тут же испуганно ретируется за дверь. А я падаю на стену спиной, скатываясь по ней вниз, на корты. Закидываю голову назад, беспомощно сжимая кулаки. Злость так и бурлит внутри, разрывая меня в клочья. Невозможно это терпеть. Хочется въеб*ться башкой в стену. Так, чтобы пробить нахер. А ещё сильнее хочется убить свою мать. Свернуть её тощую шею.

Тру руками лицо, понятия не имея, что делать. Теперь я официально бомж.

Просидев так ещё минут десять, встаю и плетусь обратно к Дюше.

Все мышцы горят огнём, в грудине печёт, мозги закипают от собственного бессилия. Это невозможно терпеть. Хочется сделать что-то, еб*шить кулаками в дерево, пока не обдеру их до мяса, разбить себе башку. Но я ведь не псих. Если только доеб*ться до первого встречного и от души подраться. Но как назло, на улице никого.

В итоге так и дохожу до Дюши злой, как собака, готовый убить за неправильный взгляд. Пацаны стоят на улице, курят.

Я сходу грубо выхватываю у Мажора сигареты, подкуриваю, затягиваюсь.

— Ты че, Сыч? Случилось чего? — охренев от моих движений, спрашивает он. — Что у тебя с рукой?

— Ничего, — агрессивно сплевываю я, глядя на него исподлобья. — Ты зае*ал, Мажор, чё там тема с Бесом, мы будем мутить это, нет? Сколько можно уже сиськи мять?

— Да всё, я добазарился с ним, — ошарашено отвечает друг. — Можно подгонять товар, всё пучком будет. Оплата наликом по факту сдыха.

— Ну круто, а че ж ты молчал? — толкаю я его в плечо.

— Вот, говорю, — выпучивает глаза Мажор. — Какая муха тебя укусила, Сыч?!

— Бабки нужны. Срочно и много.

— Не тебе одному, между прочим, — недовольно бурчит Дюша. — И че? Когда? — нетерпеливо интересуется, переключая внимание на Игоря.

— Да когда угодно, — пожимает плечами Мажор. — Хоть на этих выходных можно.

— А че ждать выходных? — резко интересуюсь я. — Давайте сегодня ночью.

— Ну не знаю, мне кажется, сегодня палевно как-то. Завтра понедельник, всем на работу. Мне кажется, лучше с пятницы на субботу, ну или с субботы на воскресенье, когда все бухие обычно и спят, — делится своими умозаключениями Мажор.

— Да какая разница, — морщусь я, затягиваясь и выдыхая дым. — Мы как будто выслеживать их будем, бухие они или нет. Риск по почкам выхватить остаётся всегда. Надо просто быть осторожнее, вот и всё.

— Ну не знаю, — озадаченно чешет репу Власов.

— Да правильно Серый говорит, смысл откладывать, давайте сегодня и начнем. Или ты зассал, Мажор? — врезается кулаком в плечо Игорю Дюша с хитрожопой улыбкой.

— Кто, я? — возмущенно хлопает зенками тот. — Да это вообще-то моя идея и была, если ты забыл!

— Ладно-ладно, — сдаётся Андрюха. — Пацаны, вы с нами? — переводит взгляд на Ефима с Каримовым.

— Однозначно, — кивает Стёпа.

— А я пас. — А это, конечно, Карим.

— Вот кто зассал, — скалится на него Игорь.

— Да это не я зассал, это вы все долбо*бы. Работу нормальную не судьба найти?

— Где? — швыряю я в его сторону скуренный до фильтра бычок. — Расскажи, если такой умный. Сам-то нашёл себе работу?

— Нет пока, но найду.

— Ага, давай, удачи. А мне надоело уже бомжарой быть.

— Ладно, понятно всё с вами, — морщится Карим. — Я только не пойму, Мажор, а нах*й тебе это надо?

— В смысле? — вытягивается рожа у Игоря.

— Ну, у Серёги со Стёпой ладно, дома жрать толком нечего. У Дюши вообще семеро по лавкам. А тебе-то нах*й это всё? У тебя предки — мечта. Бабло всегда дают на карманные расходы. Кормят до отвала, одевают, ни в чем не отказывают. Нах*й тебе по криминалу двигаться?

Мажор смотрит на Карима, выпучив свои огромные шары. Не принято у нас так базарить. Рассуждать, кому лучше, а кому хуже живётся. Мы всегда вместе, всегда друг за друга. Но сейчас мне реально стало любопытно, что Игорь Каримову ответит.

Тоже не понимаю, нахрена ему так рисковать? Мы ведь не дебилы тут все собрались, и каждый понимает, на что идёт. И ради чего.

— Да я вообще-то для пацанов стараюсь, — хмыкает Мажор, стараясь придать себе пох*истический вид, но я-то вижу, как на самом деле его бомбит.

И тем не менее не могу удержаться, чтобы не спросить:

— А нах*я нам такие жертвы? Мы бы и без тебя справились.

— Сыч, ты-то че гонишь на него? — встревает Дюша.

— А че, я не прав сейчас, Дюша? — перевожу я на него взгляд.

— Мне тоже нужно бабло, понятно? — оскаливается Власов. — Думаешь, это кайфово — на шее у предков сидеть? Них*я. Я свои деньги хочу, за которые не надо ни перед кем отчитываться. Тачку хочу. Да я дох*уя чего хочу, думаешь, мои родители миллионеры?

— Ладно, принимается, — устало соглашаюсь я.

— Ну и долбо*б, — выносит вердикт наш проповедник.

— Ну раз мы всё решили, тогда сегодня ночью? — настороженно интересуется Дюша.

— Да.

— Тогда не расходимся.