35. Что ты знаешь, парень, о наглости

Когда я выхожу из школы, Иван уже ждёт меня у ворот. Стоит, опираясь спиной на свою машину, и копается в телефоне. Но, заметив меня, тут же прячет сотовый в карман и радостно машет мне рукой.

Я с вежливой улыбкой поднимаю ладонь в ответ.

И, хоть я и просила этого не делать, Иван снова распахивает передо мной дверь, стоит мне подойти ближе. Да ещё и руку подаёт, помогая сесть.

— Вань, я же просила тебя не перегибать, — недовольно замечаю я, как только он занимает водительское кресло.

— Прости, я забыл. Ты просто очень красивая девушка, я, когда тебя вижу, сразу всё забываю, — с озорной улыбкой заявляет Ваня.

— Спасибо за комплимент, — равнодушно отвечаю я.

Обычно меня смущают такие вещи, но сейчас мои мысли заняты другим. Меня очень огорчило отсутствие на уроках одного человека. Не могу больше ни о чем думать.

Доезжаем домой в молчании, что меня очень радует. На этот раз Ваня не пытается завязать разговор, наверное, понял, наконец, что это бесполезное занятие.

Но, притормозив у моего подъезда, он внезапно выдаёт:

— Тань, а можно тебя в кино пригласить? Или это будет слишком нагло?

Поворачиваю к нему голову и против воли улыбаюсь. Что ты знаешь, парень, о наглости…

— У меня парень есть, Вань, — добродушно сообщаю я. — Но спасибо за приглашение.

— Как жаль, — разочарованно тянет мой собеседник. — Эх, всегда самых красивых девушек быстрее всего разбирают.

— Красота — далеко не самое ценное в девушке, Ваня. Главное — внутренний мир.

— Да это понятно, но всё же.

— Ну ладно, пока, Вань. Увидимся завтра.

Иван тяжко вздыхает и выдавливает из себя печальную улыбку:

— Пока!

Забавный он парень.

Но моё сердце стучит, только когда рядом другой. Который пропал чёрт знает куда. И непонятно, то ли в историю какую-то вляпался, то ли просто забил на меня. Тусовался где-нибудь со своими друзьями, и все вместе решили школу прогулять.

Но почему трубку-то не берёт?

Возвращаюсь домой, стягиваю с себя дурацкое платье. Чувствую себя идиоткой, что наряжалась для того, кто даже не пришёл. Переодеваюсь в шорты и майку, смываю макияж. Снимаю линзы, надеваю очки.

И вот я — снова я.

Угрюмо плетусь на кухню, разогреваю себе котлетку с пюре, без аппетита ковыряю вилкой. Да так и убираю обратно в холодильник, не съев.

Гипнотизирую телефон. Так тяжело в груди, хоть волком вой. Вспоминаю, как в прошлый раз Серёжа потерялся, а потом появился весь в синяках. Но тогда его друзья были на месте, а теперь их всех нет.

Чтобы хоть как-то отвлечься от переживаний, принимаюсь за уборку. Но что бы я ни делала, каждую секунду думаю онём. Жду. Неистово жду звонка, сообщения, какой угодно весточки.

Измучившись вконец, решаю, что лучший способ скоротать время, чтобы ни о чем не думать, — это поспать.

Иду в свою комнату, забираюсь под одеяло, ласково обнимаю подушку. Представляя, что это он. И на удивление, скоро засыпаю.

Будит меня громкая трель дверного звонка.

Вылезаю из-под одеяла сонная, ёжась и думая, кого же там принесло.

Казалось, я спала совсем недолго, но за окном уже темно.

Смотрю в глазок и сама себе не верю. На площадке стоит Сычёв.

Сердце срывается в галоп за одну секунду. Дрожащими пальцами спешно открываю замок, распахивая дверь.

— Привет, — растерянно хлопая ресницами, произношу я.

Сережа хмурый, смотрит на меня как-то недобро. Но я так ждала его весь день, так волновалась и так рада его сейчас видеть, что не придаю этому значения.

— Проходи!

— Что, папы дома нет? — сухо интересуется он.

— Нет. Он в командировку уехал.

— М-м-м. И когда вернётся?

— Послезавтра.

Входит. Закрывает за собой дверь. Берёт меня за талию, рывком притягивая к себе, обжигая холодом своей куртки после морозной улицы. Смотрит в глаза с каким-то непонятным дерзким вызовом. А потом впивается мне в губы.

Моё сердце сходит с ума, захлебываясь от слишком частых ударов. И я медленно умираю, теряя почву под ногами. Голова кружится, воздуха не хватает.

Сергей сбрасывает обувь, не прекращая меня целовать, нагло лапает за попу и грудь сквозь тонкую ткань моих ненадёжных шортиков и маечки. Идёт на меня, оттесняя к небольшому диванчику, что стоит в нашей прихожей. И вдруг заваливает на него спиной, придавливая сверху своим немаленьким весом.

Разволновавшись, что сейчас меня лишат невинности прямо в прихожей, пытаюсь оттолкнуть Серёжу. Но он не поддаётся, а вместо этого вдруг кусает за губу. Больно! И держит, не отпускает.

Я вскрикиваю и возмущённо мычу ему в рот. Бью ладонями по его каменной груди.

— Ты что?! Больно ведь! — выпаливаю, как только мои губы оказываются на свободе.

Щупаю языком место укуса — вроде всё цело. Но солёный привкус есть.

— Что за хрен тебя забирал сегодня из школы? — хрипло спрашивает Сычев.

— Папин водитель с работы. — Смотрю на него, широко распахнув глаза.

— А какого хрена он тебя забирал? За него ты тоже замуж собираешься? — зло интересуется Серёжа. Отчего у меня колючие мурашки пробегают по телу.

— Нет. Я его вообще не знаю, сегодня утром познакомились.

— А ты пешком вообще не двигаешься, тебе западло или как? Исключительно на тачке тебя всегда возят?

Мне становится всё паршивее от этого разговора. И от того, какая агрессия исходит от Сергея. Кажется, будто он сейчас ненавидит меня.

— Просто папа очень меня опекает. Ему спокойнее, когда меня отвозят и забирают, а я не хочу с ним ссориться, — растерянно оправдываюсь я.

— М-м-м. Ясно.

Он наконец отпускает меня. И я тут же встаю, чтобы отойти на безопасное расстояние.

Щелкаю выключателем, ослепляя нас обоих ярким светом люстры. Подхожу к зеркалу. Поправляю задравшуюся одежду, чувствуя себя едва ли не голой. Мои шорты слишком короткие, а майка — слишком открытая. И бюстгальтера под ней нет.

Но ещё больше меня волнует моя губа. Разглядываю её в зеркале, переживая, как бы не осталось синяка.

Серёжа подходит сзади, заставляя вздрогнуть. Обнимает за талию, целует в висок.

— Прости, Мышь. Я просто соскучился по тебе до одури. И совсем озверел, когда мне сказали, что тебя какой-то новый фраер на очередной тачке забирал.

Да, это всё понятно. Только зачем было меня кусать? Неужели нельзя спокойно выяснить, кто меня забирал и почему? А что сталось бы, если бы ему что-то похлеще обо мне рассказали? Он бы тогда меня вообще избил?

— Тебе лучше уйти, — глухо произношу я, сглатывая подступающий к горлу ком.

Сергей хрипло смеётся.

— Мышь, у тебя пахана два дня дома не будет, ты реально думаешь, я куда-то уйду? Не-е-ет.

И я вдруг понимаю, что да, он действительно никуда не уйдёт. И мне становится ужасно не по себе от этого. Мы одни в квартире, а я совершенно не знаю, на что способен мой так называемый новый парень. Точнее, знаю. Я уже видела, как он избивал человека. И сейчас замечаю, что костяшки на его правой руке снова покрыты свежими ссадинами.

Сычев разглядывает меня через зеркало, пожирает глазами. Рисует пальцами по животу через тонкую ткань майки. Поднимается выше, проводит по груди вокруг сосков, и они тут же сжимаются, красноречиво проступая под тканью.

Я настойчиво высвобождаюсь из объятий и увеличиваю между нами дистанцию, обхватывая себя руками и пряча под ними вершины возбуждённой груди.

Сычёв ухмыляется. Демонстративно стягивает с себя куртку, небрежно швыряет её на тот самый диван, словно находится у себя дома. И бесцеремонно проходит мимо меня в сторону комнат, изучая обстановку нашей с отцом квартиры. Лениво потягиваясь при этом и разминая шею.

— Мышь, а у тебя есть что-нибудь пожрать? Я голодный как собака.

— Да. Там ванная, можешь помыть руки. А там — кухня, — кивком головы показываю ему. — Я буду в ней.

— Не-е-ет, пойдёшь со мной.

Подходит, берёт за руку и утягивает меня за собой в ванную. Я задыхаюсь от адреналина, который каждый раз шпарит в кровь, стоит Сычеву так резко коснуться меня.

— Зачем? — жалобно смотрю я на него через отражение в зеркале над раковиной.

— Я соскучился. Не хочу ни на секунду с тобой расставаться, — заявляет он.

Мы снова моем руки вдвоём, как прошлой ночью, на базе отдыха. На костяшках его правой руки свежие ссадины. Боже, опять с кем-то подрался?

Моё сердце надрывно бьётся в груди. Я боюсь и не знаю, как мне себя вести. Что делать. Чего ожидать от этого парня в следующую минуту. Обидит он меня или приласкает. Пока ласкает. Сжимает грудь мокрыми руками, оставляя на майке влажные следы. Меня бросает в жар.

Вырываюсь из его рук. Он ловит.

— Серёжа, не надо, прекрати, — взволнованно прошу я.

— Хорошо, хорошо, — быстро сдаётся он и отпускает.

Перемещаемся на кухню. Я достаю из холодильника котлетки, пюре, разогреваю, режу овощи и хлеб, перекладываю всё на тарелки.

Серёжа всё это время ходит следом, оставаясь за моей спиной, и ужасно нервирует этим меня.

— Садись за стол, — прошу я, не особенно надеясь на успех.

Но на этот раз Сычев слушается.

Ставлю перед ним еду. Щелкаю выключатель чайника.

— Вау, как вкусно, — резюмирует Сергей, нападая на котлеты. — Кто готовил?

— Я.

— Правда?

— Да.

— Ох*еть. Это просто божественно, Тань.

— Спасибо.

— А ты не будешь сама есть?

— Я не голодна.

Закипает чайник, наливаю своему гостю чай, размешиваю сахар, добавляю молоко. Машинально делаю всё как отцу, не спрашивая о вкусовых предпочтениях.

Серёжа жадно пьёт большими глотками, а тарелка с котлетами и салатом уже давно опустела.

Мне безумно приятно, что ему так всё понравилось, не могу задавить это чувство в груди, даже несмотря на колючую обиду за укус и резкие слова.

— Где ты был? Почему на уроках не присутствовал, на телефон не отвечал?

— Так получилось, Мышка. Я временно без трубы. Но круто, что ты мне звонила.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке.

— А что с рукой?

Серёжа бросает взгляд на свои сбитые костяшки.

— Да это так. Об дверь с психу долбанул.

С психу, значит. Сглатываю. Отхожу к окну, снова трогая губу. Нет, она уже не болит, но меня очень напугал этот укус.

Сергей встаёт из-за стола и подходит ко мне.

— Зачем ты меня укусил? Это было очень больно.

— Да ладно тебе, — усмехается он. — Прикусил немного, ты чё такая нежная, Мышь? Я тебя ещё в рот собираюсь трахнуть, и как ты это вынесешь, м?

Мои глаза округляются, лицо обжигает огнём. Ладонь взлетает сама собой и звонко приземляется на щеку Сычева.

И тут же становится до жути страшно, что сейчас он снова психанет. Я помню, что было после пощёчины в прошлый раз, на базе отдыха. Не отдавая отчёта своим действиям, срываюсь и убегаю из кухни.

За спиной раздаётся хриплый смех и неспешные шаги погони.

— Тань, ну я же пошутил!