38. Ты всё испортил, понимаешь?

Тяжело дышу, сжатая в тисках его рук. Реву, мысленно сокрушаясь, какая же я дура, что связалась с ним.

Где только были мои мозги? Чем я думала? Ведь с самого начала всё понимала! Знала, что ничем хорошим это не кончится!

Сычев — настоящий псих. Не ослабляя хватки, зачем-то начинает гладить меня по голове.

Неизвестно, чего ожидать от него в следующий момент. Сначала укусил меня, потом нагрубил, потом унизил. Теперь вот гладит. А дальше что? Изобьёт? Схватит за волосы и приложит головой об стену?

Что ж, наверное, я это заслужила. Будет мне урок за мою непроходимую тупость.

Вздрагиваю и пугаюсь не на шутку, когда он вдруг подхватывает меня на руки и несёт обратно в спальню. Снова начинаю вырываться и в панике слёзно просить:

— Отпусти меня! Не трогай! Что тебе надо от меня?!

— Замолчи, я тебе сказал, просто замолчи! — злобно цедит он, сжимая меня ещё сильнее.

И я замолкаю. Потому что теперь мне действительно страшно.

Он ведь не сделает мне ничего плохого? Или сделает? Что происходит в его голове?!

Заваливает меня на кровать, сам ложится рядом, не выпуская из рук. Притягивает к себе ближе, утыкается носом в мой висок. И просто лежит так.

Я тихо лью слёзы и больше не сопротивляюсь. Сейчас его объятия обманчиво нежные. И чем больше я расслабляюсь, отпуская напряжение в мышцах, тем нежнее они становятся.

Он снова запускает пальцы в мои волосы, гладит кожу головы, одновременно невесомо целуя скулу, согревая её горячим дыханием. По телу от этого бегут мурашки.

— Таня, прости… — произносит негромко Сергей.

Это бред, но мне кажется, будто ему сейчас тоже больно. Не меньше, чем мне. Но даже если это на самом деле так, мне ничуть не легче.

По новой накрывает истерикой. Мой первый раз мог стать самым прекрасным моментом в жизни! А стал самым ужасным. Как я могу такое простить?!

— Ну прости! — орёт он на меня, поднимаясь на руках и нависая надо мной сверху.

— Просто оставь меня в покое, — тихо прошу я гнусавым от слёз голосом.

Он отрицательно крутит головой:

— Нет.

— Ты всё испортил, понимаешь? Больше между нами уже ничего не будет!

— Будет.

— Да сколько можно надо мной издеваться?! — отчаянно выкрикиваю я.

Он прикрывает глаза и падает рядом на спину.

— Я тебе поверила! — продолжаю я, поднимаясь и отползая от него в сторону. — Ты просил дать тебе шанс, обещал не обижать, а сам только и делаешь, что обижаешь! А потом просишь прощения! И опять всё по кругу! Я не могу так, понимаешь?! Не могу!

Он открывает глаза, смотрит на меня с виноватым видом и хрипло произносит:

— Мышь… Я знаю, что не подарок. Но я буду очень стараться. Я изменюсь.

Мои губы дрожат от новой порции раздирающих горло слёз.

— Я не верю тебе, — отвечаю я шёпотом.

— Ты ведь сказала, что любишь меня. Это были просто слова?

Растерянно замолкаю. Нет. Конечно, это были не просто слова. Именно поэтому мне сейчас так больно.

— Не хочу стать одной из тех женщин, что из-за любви терпят побои и унижения.

— Я никогда в жизни тебя не ударю и не унижу.

— Ты уже это сделал! Унизил! Вот только что!

— Прости, Мышь. Больше этого не повторится. Клянусь тебе.

— Ты ведь уже один раз обещал меня не обижать!

— Меня просто на части рвет, как представлю, что кто-то другой тебя касался. Со мной раньше такого никогда не было.

— Да никто меня никогда не касался до тебя! А если бы даже и касался, то что? Сам-то ты девственник? Или только парням так можно? А девушки как товар, да? Если было уже с кем-то, значит, второй сорт? Б/у?

— Да нет, конечно, что ты несёшь? Меня выбесило, что ты наврала мне. А если наврала в этом, значит, и в другом тоже врала. И дальше будешь врать.

— Я не врала тебе!

— Реально ни с кем не было до меня?

— Могу поклясться, если хочешь.

Он молчит какое-то время, задумчиво глядя в потолок. Потом поворачивает голову ко мне и произносит:

— Я тебе верю.

— А я тебе нет.

Пытаюсь встать с кровати, но Сычёв хватает меня за руку и заваливает назад. Придавливает собой сверху, со злостью смотрит в глаза.

— Ненавидишь меня, да?

— Ненавижу…

— А я тебя люблю.

Хлопаю глазами, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы не повестись на это. Очередная ложь. Его слова ничего не стоят.

Но не могу. Нет во мне уже никаких сил. Они все куда-то делись. И я ведусь. Что мне совсем не нравится.

Лезет целоваться. И я не сопротивляюсь. Знаю, что бесполезно. Но и не отвечаю.

— Ну поцелуй меня тоже, — шепчет он мне в губы. — Я же сдохну сейчас от угрызений совести, если ты меня не поцелуешь. И потом совесть будет мучить уже тебя.

— Серьёзно? У тебя есть совесть? — насмешливо поражаюсь я.

— Вообще-то нет, ты меня раскусила.

— Вот видишь, опять ты врешь. Как тебе можно доверять?

— Ну и не доверяй, просто поцелуй.

Господи, какая же я идиотка, но я его целую. Закрываю глаза, обхватываю обеими руками за шею и целую как безумная.

У меня точно не все дома. Но зато боль ушла. На душе стало легко-легко. Я снова парю где-то в облаках и, когда Серёжа сползает ниже, жаля жадными губами мою шею, улыбаюсь как сумасшедшая.

Задирает футболку и бюстгальтер, недовольно бурча:

— Успела уже упаковаться…

Смеюсь, растирая пальцами веки, слипающиеся от высохших слёз. Сергей цепляется за пояс моих леггинсов, намереваясь стянуть их с меня, и я испуганно его торможу, хватаясь руками за мужские запястья.

— Нет, нет, вот этого не надо. У меня хоть и не было крови, но всё равно всё болит. Давай не будем.

Он замирает на секунду. Потом кивает:

— Ладно. Просто обниму тебя голенькую. Залезем под одеялко. И будем спать. Это тоже ох*ительно.

Бью его ладошкой по плечу.

— Грубиян! Не матерись при мне. Я вообще-то твой учитель.

Его глаза загораются озорным блеском.

— Как скажете, Татьяна Петровна.

И после этого резко сдёргивает с меня леггинсы.

— Ай, — вскрикиваю я и снова звонко смеюсь. Идиотка.

Полностью раздев и сбросив с себя полотенце, Серёжа затаскивает меня под одеяло. Там обнимает, как и обещал. Становится безумно уютно. И мы оба затихаем.

Лежим так довольно долго. И меня снова начинает терзать обида. За то, что он так плохо думает обо мне. Это ужасно несправедливо. Я никогда не давала такого повода. Только вот Сергей считает иначе.

— Тот парень с базы, у которого я сидела на коленях, когда ты приехал, — начинаю тихо оправдываться я, испытывая дикое желание восстановить справедливость, — приставал ко мне. Потому что мой жених напился как скотина и уснул. Некому было меня защитить. Если бы ты тогда не появился, не знаю, чем бы всё закончилось.

— Вот сука… — сквозь зубы цедит Сергей. — Мало я ему у*бал… Почему ты ничего не сказала? Я бы, бл*ть, ему челюсть сломал!

— Ты обещал не материться, Серёж.

— Прости.

— А в школу меня действительно водитель по просьбе отца привозил. Если не веришь, можешь сам у него спросить. Он и завтра за мной приедет.

— Отлично. Значит, вместе завтра поедем. Заодно и перетрём с ним.

— Только не вздумай ему хамить и не дай бог бить его. Если ты это сделаешь, отец меня убьёт. И тогда мы точно с тобой расстанемся.

— Да понял я, понял, Тань. Не переживай, не буду.

— А по поводу Жени — мы встречались с ним примерно полтора года, — со вздохом продолжаю я свой рассказ. — Он не был слишком настойчив, как ты успел заметить из нашей переписки. А я не хотела торопиться с близостью. Не знаю почему. Сначала боялась, что вдруг забеременею, и папа меня убьёт. Потом думала, вдруг мне не понравится. Короче постоянно оттягивала момент. Наверное, интуиция меня оберегала. И знаешь, я очень рада, что мой первый раз случился с тобой, а не с ним. Даже несмотря на то, что ты всё испортил.

— Значит, так и будешь шкнить на меня за это? Злопамятная сучка.

Закатываю глаза и пытаюсь высвободиться из его объятий.

Сергей смеётся:

— Да лежи ты! Пошутил я, пошутил.

— Как с тобой можно серьёзно разговаривать? — возмущаюсь я. — Я тебе тут всю душу раскрываю, а ты…

— Да понял я уже всё, Тань, — устало произносит он. — Я дебил. Признаю и каюсь. Обещаю исправиться. Ну прости меня.

Тяжело вздыхаю:

— Да простила я уже.

Чувствую щекой его улыбку. А потом горячие поцелуи в шею и толпы мурашек, сбегающих по спине.