52. Грустный праздник

Стою у зеркала, старательно накладывая макияж, несмотря на то, что очень хочется забить на всё и ничего не делать. Снять бы с себя это платье, переодеться обратно в пижаму и весь день провести в постели, прикинувшись больной.

Настроение ниже плинтуса. Никогда не любила свой день рождения. А сегодня так и вообще…

Вчера после разговора с папой я была такой счастливой. Поверить не могла, что он разрешил мне встречаться с Серёжей. Казалось, будто всё это — сон, потому что слишком нереально, чтобы быть правдой. Оставшись одна, первым делом позвонила Сергею на новый номер, чтобы сообщить радостное известие. Но его телефон оказался отключен. Снова. Пробовала набирать ему раз за разом, но всё безрезультатно. Более того, до самого позднего вечера Серёжа мне так и не перезвонил. Хотя обещал.

И я так расстроилась, что и словами не передать… Злилась сначала. Волновалась. Но, учитывая, что Сергей вот так теряется далеко не впервые, просто опустила руки.

Идти никуда не хочется. С удовольствием позвонила бы Людмиле Ивановне и отпросилась, сославшись на плохое самочувствие. Но после моего вчерашнего прогула я просто не могу уже позволить себе подобное.

Ну и надеюсь всё же увидеть Серёжу в школе. Хоть и что-то подсказывает мне, скорее всего, и тут меня ждёт разочарование.

Ну куда он опять пропал?!

Покончив с макияжем, поправляю платье и отправляюсь на кухню.

Папа в моём фартуке поверх костюма крутится у плиты, на сковороде что-то дымит.

— Привет, именинница! — весело произносит он, заметив меня. Бросает лопатку и подходит обниматься.

Изо всех сил стараюсь казаться довольной и непринужденной. Потому что теперь неизбежно при любом намёке на плохое настроение у меня, папа будет винить Серёжу. А самое горькое, что окажется при этом абсолютно прав.

— Ну что, с днём рождения тебя, моя прекрасная дочь? — тепло улыбается отец, отстраняясь от меня. — А я тебе тут праздничный завтрак готовлю… Садись давай.

— Спасибо, папочка. Ты у меня самый лучший, — чмокаю я его в щеку и отправляюсь за стол.

Вскоре передо мной опускается тарелка с немного подгоревшей яичницей и жареными колбасками, вырезанными и разложенными на тарелке в форме цифр два и два. И я впервые за это утро искренне улыбаюсь, глядя на торжественное лицо отца.

— Ох, пап, вот это красота! Ты просто у меня настоящий кулинар!

Папа с усмешкой отмахивается. Садится за стол со своей тарелкой, в которой то же самое блюдо, но оформленное уже без изысков.

— А это тебе подарок, — придвигает ко мне конвертик-открытку с изображением цветов и купюр. — Сходите с подружками куда-нибудь сегодня вечером, отметьте.

— Спасибо большое, пап, — тепло благодарю я. — Но я не хочу отмечать, лучше на что-нибудь другое потрачу.

— Может, тогда вдвоём с тобой вечером куда-нибудь сходим? В какой-нибудь хороший ресторан с живой музыкой, например? Вкусно покушаем, устроим себе праздник?

Виновато поджав губы, смотрю на отца.

— Пап, может, как-нибудь в другой раз?

Он на секунду хмурится, но почти сразу пытается придать своему лицу беззаботный вид.

— У тебя на вечер планы с твоим Сычевым, да?

В груди неприятно ёкает. Хороший вопрос. Конечно, я надеялась провести свой день рождения со своим парнем, только вот… Велика вероятность, что до вечера он может так и не объявиться.

— Пока не знаю. Я еще не говорила Серёже, что у меня сегодня день рождения.

— Почему?

— Просто… Решила сегодня в школе рассказать, — пожимаю плечами я, пытаясь изобразить невинную улыбку.

Но папу не так легко обмануть. Он продолжает смотреть на меня с подозрением.

Я утыкаюсь в свою тарелку и начинаю через силу поедать затейливо разложенную на ней колбаску. Аппетита у меня нет совсем, но не могу же я проигнорировать папин креатив.

— Кстати, я разговаривал по телефону с Колпышевским.

Кусок колбасы застревает в горле, приходится прокашляться.

— И? — с недоверием смотрю на папу.

— Ему очень стыдно за своё поведение, обещал извиниться перед тобой.

— Пап, ну зачем? — всплескиваю руками я, роняя вилку. Только извинений Колпышевского мне сейчас для полного счастья не хватало! — Меня вполне устраивало, что он просто исчез из моей жизни!

— Это его инициатива, Тань. Я не вправе ему это запрещать.

— Зачем ты вообще ему звонил?!

— Он обидел мою дочь. Я не мог просто проигнорировать этот факт.

— Ох, папа, папа… — тяжко вздыхаю я.

— Ты не обязана принимать его извинения.

— Я бы предпочла их даже не слышать.

— Твоё право, Таня. Но люди иногда совершают ошибки. А потом горько о них сожалеют. Жене очень стыдно за своё поведение.

— Ты его еще защищаешь? — взвилась я. — Если ему так стыдно, почему же он до сих пор не позвонил и не извинился?

— Парень любит тебя. Он сильно переживал все это время. Но боялся звонить, потому что думал, что ты не простишь.

— И правильно делал! Пусть бы и дальше боялся! Папа, ты разве не понимаешь, что он просто последний трус? И любовь его какая-то трусливая!

— А Сычев твой смельчак, значит, да? Хороша же ваша любовь, которая началась с похищения твоих фотографий и шантажа!

Кровь бросается мне в лицо, негодование затапливает с головой. Вдвойне ещё и из-за того, что Серёжа снова куда-то пропал.

Отодвигаю от себя тарелку и встаю.

— Спасибо, папа, за поздравления и яичницу. Всё очень вкусно, но что-то аппетита нет.

Быстрым шагом ухожу из кухни. За спиной раздаётся тяжелый вздох отца.

— Тань… Доченька, ну прости. — Он идёт за мной в прихожую, на ходу стягивая с себя фартук.

— Проехали, папа. Мне надо идти. Опаздываю уже. — Тычу пальцем в свой телефон, открывая приложение такси.

— Погоди, я тебя отвезу.

— Не надо.

— Таня, ты ведь знаешь, как я отношусь к твоей практике. Давай не будем начинать сначала наш спор?

Заказав машину, отрываю взгляд от экрана гаджета и холодно смотрю на отца.

— Хватит. Мне. Указывать. С этого дня я буду решать сама — куда, как, на чём и с кем я буду ездить. Это понятно?

Произношу всё это очень резко и почти сразу чувствую укол совести за такую дерзость. Папа, кажется, просто опешил от моей речи. Смотрит так растерянно, что снова становится его жалко.

Но я собираю все внутренние силы, накидываю шубу на плечи и выхожу в подъезд.

В школе, как я и предполагала, Серёжа на занятиях не появляется. Как и его дружная компания. С одной стороны меня это даже радует — вспоминая своё веселье в клубе, чувствую ужасную неловкость перед этими ребятами. Ещё непонятно, как они будут себя вести со мной на уроках, вполне можно ожидать всяких колких словечек и смешков. Но с другой стороны, что-то внутри меня негодует. У них что тут, свободное посещение? Как они собираются экзамены сдавать?

Но выяснять это я, конечно, не собираюсь. Моя практика здесь уже скоро подойдёт к концу. Пусть Людмила Ивановна с ними сама разбирается.

После уроков меня находит Оля, сокурсница, которая тоже попала на практику в эту школу.

— Привет, Танюшка! — целует она меня в обе щеки. — С днем рождения тебя! Счастья тебе вот такущего и огромной любви!

— Спасибо большое, Оль, — грустно отзываюсь я, задетая словами о любви.

Но Оля, кажется, даже не замечает моего понурого настроения, продолжает радостно щебетать:

— А ты чего на связь не выходишь, девчонки спрашивают? Мы все тебе там в нашем чате поздравления написали, а ты молчишь и молчишь.

— Да я еще не успела просто, чуть позже отвечу, — виновато улыбаюсь я.

— Ясненько. Отмечать-то будешь? Ты если что, это, зови!

Смотрю на задорную улыбку сокурсницы и даже немного завидую её приподнятому настроению. Мне бы хоть капельку её позитива сейчас.

— Нет, отмечать не буду, Оль, настроения особо нет.

— Да ты что? Жаль! Давай мы тебе поднимем настроение?

— Не надо, Оль. Спасибо большое, но не надо. Давайте как-нибудь в другой раз.

— Ну если передумаешь — звони.

— Хорошо.

Выхожу из школы, пробуя набрать ещё раз Серёжу, но оба его номера по-прежнему недоступны. От обиды хочется поднять голову и застонать в голос. Это просто невыносимо — не знать, где он, и не иметь возможности как-то связаться с ним!

Зато, пока еду в такси, звонит Колпышевский. Кривлюсь, глядя на экран, и, не раздумывая, сбрасываю вызов. А минут через десять приходит смс-ка от бывшего жениха. С поздравлениями и кучей никому не нужных извинений.