63. Я так соскучился

Пока иду к Мышке, башка начинает дымиться от мыслей.

Допустим, человека, который вскроет замок, найти не проблема. Но ему нужно будет чем-то заплатить. А денег у меня нет. И где их взять, ума не приложу. Особенно учитывая, что с криминалом я теперь завязал. Занять? У кого. И как потом отдавать. Ладно, это неважно, придумаю что-нибудь…

Сложнее вопрос, куда я Мышку приведу? В нашу убогую комнату в общежитии, к матери и отцу? Таня будет в шоке от таких условий. Сама от меня назад к папочке сбежит в этот же день.

Нет. Не вариант. Это, сука, вообще не вариант!

Злюсь. Закипаю просто. Ненавижу эту беспомощность! Скажите мне, кого убить, кому продать душу, чтобы перестать быть жалким нищебродом?

Говорят, счастье не в деньгах. Ага, конечно, бл*ть, не в них. Ну вот есть у меня Мышь. И мне, сука, никаких денег не надо. Только бы с ней быть. Любить её, и чтобы она меня любила. Но х*й мне, а не Мышь, потому что я нищеброд!

Дохожу до её дома, окончательно сдувшись. Понимая, что ни хрена я не смогу сделать. Методы, которыми я могу действовать, по отношению к Мышкиному отцу — табу. А других у меня нет. Не смогу я без криминала его победить.

Домофон всё ещё не работает. И мне приходится ждать кого-то из жильцов.

С сутулым мужиком захожу в подъезд. Тащусь наверх. Втыкаюсь лбом в Мышкину дверь. И стою. Не решаясь постучать.

Ну что я ей скажу? Что я беспомощное чмо? И ничего не могу сделать.

Разворачиваюсь, приваливаюсь спиной к двери, съезжаю вниз на корты. Закидываю голову, вздыхаю.

Возникает мысль просто встать и уйти. Ну зачем я ей такой нужен? Найдёт себе нормального пацана, без груза проблем. С нормальными предками, с квартирой. Выйдет за него замуж, нарожает детишек. И будет счастлива.

Стоит мне представить эту картину, как к горлу подступает бешенство. Ни хрена не будет такого у Мышки. Потому что я найду этого пацана и сверну ему шею.

Нет. Никуда я не уйду. Меня же тянет к ней, туда, за дверь, как будто магнитом. Кажется, даже если заставлю себя встать и пойти в противоположную притяжению сторону, этот чёртов магнит вырвет все мои внутренности и размажет кашей по Мышкиной двери.

Похер мне, что будет дальше, я просто никуда не уйду. Я буду бороться за неё до конца. Её пахану придётся меня убить, чтобы избавиться.

Встаю и стучу в дверь кулаком. Громко. Готовый сам, прямо сейчас, голыми руками вынести её к чертям.

Но даже минуты не проходит, как Мышка мне открывает.

И смотрит на меня. Такая хрупкая. Трогательная. Слегка растрепанная. Без очков. С опухшими от слёз глазами. Самая красивая девочка на свете.

У меня внутри переворачивается всё.

Делаю шаг и обнимаю её. Прижимаю к себе изо всех сил.

Целую, целую любимые, мягкие губы. Солёные. Мне хочется съесть их. Но я нежен. Потому что безумно люблю.

— Он дома?

— Нет, — крутит головой малышка. — Не закрыл. Я и сама не знала. Не выходила с утра из своей комнаты. Не хотела его видеть. Оказывается, оставил в скважине мои ключи.

— Значит, он успокоился?

— Не знаю. Сегодня вечером я точно с ним поговорю.

Я подхватываю Мышь на руки, вхожу в квартиру, захлопывая за собой дверь. Сбрасываю обувь и утаскиваю Таню в её спальню.

Опрокидываю на кровать. Стягиваю с себя куртку и бросаю на пол. Стягиваю водолазку. И заваливаюсь на Мышку сверху, целую. Скольжу губами по её губам, толкаюсь языком в сладкий рот, заставляя задохнуться.

Я так соскучился.

На ней почти нет одежды. Короткие шортики и маечка, которые не мешают мне добраться до её упругой груди с твердыми горошинами сосков. Стояк в штанах налит кровью до отказа. Пульсирует, требуя своё.

Вспоминаю, что так и не купил презервативы. Но мне сейчас пох*й на них. Сейчас меня это не остановит.

Стягиваю шортики вместе с трусиками, глажу прохладные мягкие ягодицы. Впиваюсь в них зубами, прикусываю по очереди. Таня вскрикивает и часто дышит. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Самая желанная девчонка на свете.

Я прекраснее её никого не встречал. И точно знаю, что никогда не встречу. Потому что она лучшая на земле. Никто никогда её не затмит.

— Я тебя люблю, так сильно люблю… — шепчу ей, глядя в глаза.

— И я люблю… — отвечает она. На пушистых ресницах собираются слёзы. Катятся по вискам.

— Ты чего? — спрашиваю я, вытирая их пальцами.

— От чувств, — всхлипывает Таня, пытаясь улыбнуться мне. — Просто очень сильно люблю.

Я снова припадаю к её пухлым губам жадным поцелуем. Хочу напиться им, надышаться, чтобы перестало ломить в груди. Но не могу. Чем больше целую, тем сильнее ломит.

Грубо стягиваю с неё майку, оставляя голышом.

Ласкаю её между ног. Нежно. Вкладывая в это все свои чувства.

Она откидывает голову, закрывает глаза и ловит ртом воздух. Выгибает спину, как кошечка.

Самая красивая.

Я целую её выставленную вперёд грудь. Кусаю соски, лижу их и снова кусаю. Ныряю языком во впадинку пупка, от чего моя девочка вздрагивает.

Ни на секунду не прекращаю её ласкать. И Таня кончает.

Как всегда, это потрясающее зрелище. Она такая нежная и красивая. Беззащитная в моих руках. Вечность бы смотрел. И трогал. Гладил. Целовал.

— Я хочу тебя, Серёжа, войди в меня, пожалуйста… — вздрагивая, шёпотом просит она, умоляет.

— У меня нет презерватива.

— Ну и что? Я хочу тебя. Пожалуйста. Пожалуйста…

— Хорошо. Я не буду в тебя кончать.

Вхожу в неё и замираю, оглушённый кайфом. По телу проноситься дрожь, глаза непроизвольно закатываются.

Таня шире раздвигает ноги и выгибается мне навстречу. И я тараню её членом. Как можно глубже. Как можно сильнее. Крепко держу за бедра, сжимая изо всех сил. И трахаю, будто с цепи сорвался.

Таня впивается в мои предплечья ногтями, прочерчивая розовые следы. С каждым новым толчком из горла малышки вырываются громкие стоны, всхлипы, крики. Я распаляюсь от этого ещё сильнее. Я как взведённая пружина, как граната с выдернутой чекой, вот-вот взорвусь.

Едва не забыл вовремя вытащить член, но в самое последнее мгновение вспоминаю. И кончаю Тане на живот. Сам падаю на неё сверху. Обнимаю. Прижимаю к себе. Дышу.

Мы оба мокрые, скользкие. Но нам плевать.

Я глажу её влажные волосы, вожу губами по виску, пытаясь отдышаться. Это безумный кайф. Но мне мало. Я уже снова её хочу.