65. А что, если папа прав?

Никогда бы не подумала, что родной отец станет препятствием моему счастью.

Да, Серёжа для него не самый привлекательный кандидат на роль моего парня. Конечно, папа хотел бы видеть рядом со мной кого-то более надёжного, благополучного, перспективного. Но ведь сердцу не прикажешь. Я полюбила именно Сергея, и никто другой мне не нужен.

Очень больно от того, что папа этого не понимает. Очень больно, что ведёт себя со мной так жестоко.

Неужели он думает, что таким образом у него получится нас разлучить? Не сможет же он всю жизнь держать меня взаперти? Я всё равно вырвусь на волю и всё равно буду с Сергеем. А от действий отца наши чувства становятся только сильнее.

Тяжело вздыхаю, глядя в окно на удаляющуюся спину любимого. Он скрывается за поворотом, и лишь после этого я возвращаюсь в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

После иду на кухню, ставлю чайник, делаю себе бутерброд и впервые за два дня что-то ем. Чувствую себя ужасно уставшей, измотанной. Но теперь это приятная усталость. Мышцы сладко ноют, между ног болит, но я наслаждаюсь этими ощущениями, потому что их подарил мне ОН. Всё, что связано с ним, мне слишком дорого.

Я счастлива и несчастна одновременно.

Счастлива, потому что ужасно люблю и знаю, что мои чувства взаимны. А несчастна, потому что родной отец не хочет меня понять. И мне придётся воевать с ним за своё счастье. Я готова на всё.

Слышу, как в замке входной двери проворачивается ключ, и следом другие звуки из прихожей извещают меня о том, что отец вернулся с работы.

Но я сижу над опустевшей чашкой чая и не шевелюсь. Мне снова становится до слёз обидно, и я не представляю, как заговорить с ним. Понимаю, что должна, но не могу подобрать слов.

Вскоре отец появляется на кухне. Даже не переодевшись, в костюме. Подходит к столу и кладёт на него мой телефон.

Тяжесть в груди нарастает, я не в состоянии даже просто поднять глаза.

— Моё заключение закончилось? — едва выдавливаю из себя, прочистив горло.

— Дочка, прости меня.

Голос отца полон сожаления. Я всё же нахожу в себе силы поднять взгляд и вижу изможденное лицо. Усталое. Несчастное. Под глазами тёмные круги.

Сердце сжимается от боли. Мгновенно позабыв все обиды, я подскакиваю и бросаюсь к папе в объятия.

Он очень крепко сжимает меня, гладит по голове, целует в макушку.

По моим щекам бегут слёзы.

— Пап, не делай так больше, пожалуйста, — шёпотом прошу я. — Это ужасно…

— Я не знаю, как тебя уберечь от него, — с горечью произносит отец. — Ты же у меня умница. Добрая, хорошая девочка. Влюбилась и голову потеряла. Опомнишься, а будет уже поздно. Он тебя погубит.

— Папа, — шумно выдыхаю я. — Даже если так, тебе придётся с этим смириться.

— Как я могу смириться, дочь? — Он сжимает меня ещё крепче. — Кроме тебя у меня никого больше нет. Я же тебя вот такую маленькую на руках носил. Колыбельные пел. Сказки рассказывал. Ты поймёшь, когда у тебя свой ребёнок будет. Как можно смириться, когда видишь, что его жизнь летит под откос?

— Ты утрируешь, папа! — выкрикиваю я, не выдержав, и вырываюсь из его объятий. — Да, Серёжа не такой хороший, как тебе хотелось бы. Да, у него проблемы с законом. Но он обещал мне, что исправится! И я ему верю!

Папа только удрученно качает головой, всем своим видом показывая, что он думает о моей наивности.

Я снова делаю шаг к отцу, кладу руки на его предплечья и пристально смотрю в глаза:

— Я люблю его, папа. И я от него не откажусь. Ты не сможешь этому помешать. И всё у нас с Серёжей будет хорошо, вот увидишь!

— А если не будет? — холодно отзывается отец. — Если он в один прекрасный день кого-нибудь ограбит или убьёт, что тогда?

— Не надо делать из него монстра, папа! — срываюсь я на крик, отталкивая от себя руки отца. — Серёжа такого не сделает!

— Так он уже делал.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же закрываю. Становится нехорошо. Злюсь и не верю, что такое возможно.

— Что ты такое говоришь? — спрашиваю слишком резко. — Он кого-то убил?

— Надеюсь, что нет. Но ты знаешь, за что сидит его отец?

— Н-нет, — заикаясь, отвечаю я.

— Вооруженное ограбление. Во время которого погиб человек.

В груди начинает печь. Это всё очень плохо. Это ужасно. Но ведь Серёжа не виноват в том, что совершил его отец. И он никогда так не поступит. Я ему не позволю.

Если папа думает, что это заставит меня отвернуться от Сергея, то он ошибается. Скорее, наоборот. Мне кажется, я очень нужна ему. Я спасу его от такой судьбы.

— Папа, мне всё равно. Серёжа не виноват в том, что у него такой отец. Я люблю его и всё равно буду с ним.

Отец устало прикрывает глаза.

— Ну что ты себя накрутил, будто я умираю! — не выдержав, снова начинаю кричать на него я. — Всё будет хорошо! Серёжа не станет никого грабить и убивать! Он хороший парень на самом деле!

— Да что в нём такого хорошего? — рявкает на меня отец.

— Он меня защитил от хулиганов! — с чувством выпаливаю я.

— Это я уже слышал, а ещё?

— Он меня любит!

Отец закатывает глаза.

— Таня, я не могу тебе позволить встречаться с ним!

— Будешь держать взаперти?!

— Я хочу, чтобы ты сама поняла, что он тебе не пара!

— Так может быть, ты мне дашь такую возможность?!

— Что?

— Оставь меня в покое папа, дай мне возможность самой принимать решения! Если он мне действительно не пара, я ведь это рано или поздно сама пойму, разве не так? Не надо мне навязывать своё мнение, тем более, когда я уверена, что ты ошибаешься! Знаешь, о чем я думала сегодня? Как было бы классно, если бы я забеременела от Серёжи, тогда ты бы точно смирился и отстал от нас!

Отец потрясённо молчит, глядя на меня.

— Да, пожалуй, ты права, — сухо произносит он после паузы. — Видимо, мне и правда придётся смириться и ждать, когда у тебя откроются глаза.

— Аллилуя! — излишне театрально восклицаю я, вздевая руки к небесам.

— Только я прошу тебя, не вздумай и правда беременеть. Это ведь не игрушки, Таня. Ты ведь не до такой степени отупела от своей любви, чтобы понимать это?

— Не переживай, я не собираюсь, — резко отвечаю я, хватая со стола свой телефон. — Если ты сам меня к этому не подтолкнёшь.

Собираюсь уйти, но злость бурлит внутри, не позволяя. Хочется сказать отцу что-то грубое, едкое, чтобы он понял всю низость своего поступка.

— Из-за тебя я два дня не появлялась в школе. Меня там, наверное, потеряли. Что я теперь скажу Людмиле Ивановне? В какое положение ты меня поставил!

— Твоя практика в этой школе закончилась. Я вчера позвонил директору и договорился, чтобы ты ушла раньше срока. Все, что необходимо, они тебе напишут.

Я с осуждением качаю головой:

— Я вернусь туда, извинюсь и доведу четверть до конца, как положено.

— Поступай, как знаешь, — холодно бросает отец и первым уходит из кухни.

Я закрываюсь в своей спальне и первым делом ставлю на зарядку свой севший мобильный. Когда он, наконец, оживает, сразу же набираю любимого, чтобы поделиться радостной новостью. Отец сдался. Мы снова можем видеться, когда пожелаем. И мне не терпится это сделать!

Но Серёжа не берёт трубку. Я звоню ещё раз. И ещё.

У меня начинается тихая истерика. Куда он опять пропал?! Он ведь обещал, обещал не пропадать больше!

Звоню и звоню, но всё безрезультатно.

Отчаявшись, швыряю телефон на кровать, закусываю губу и начинаю ходить по комнате взад и вперёд. Просто не зная, куда себя деть от волнения. Если Сергей в ближайшее время не выйдет на связь, я ведь с ума сойду. А интуиция подсказывает, что он не выйдет.

И мне уже непонятно ничего, в голову закрадываются мерзкие мысли.

А что если папа прав?

Может, я действительно выдумала себе все эти чувства? Может, Сергею на меня наплевать? Просто ему нравится трахаться со мной, вот он и рассказывает мне о великой любви? Ведь я говорила, как мне тяжело, когда он пропадает! Ведь он обещал больше такого не делать!

Да когда он держал свои обещания…

Слёзы снова льются из глаз. В груди невыносимо болит.

Телефон на кровати внезапно начинает вибрировать, и я бросаюсь к нему сломя голову. Хватаю трясущимися руками. Но это, оказывается, звонит Колпышевский. Чертов Колпышевский! Ему-то что ещё от меня надо?!