Глава 11: · Огненный змей

Эйнас уже скрылся внутри терема, когда я подбежал к крыльцу. На секунду я притормозил и прислушался. Тишина. Ни криков, ни ударов, ни топота ног.

Я вбежал в здание.

Один из охранников лежал у стены. Горло его было почти перерублено, кровь широким потоком залила грудь и блестящие пуговицы зелёного кафтана. Неподвижные глаза глядели в украшенный резьбой потолок. Рядом с охранником валялась так и не пригодившаяся алебарда.

Второй охранник скорчился в три погибели, держась руками за живот. Эйнас пырнул его чуть ниже солнечного сплетения. Иначе охранник был бы уже мёртв. А сейчас он хрипло дышал. По бледному лицу катились струйки пота. Кровь из-под пальцев быстро пропитывала зелёное сукно.

На мой вопрошающий взгляд охранник ответил слабым кивком в сторону лестницы. Понятно, бля!

Эйнас прорывался к князю.

Я ничем не мог помочь охраннику, а время уходило. Ну, хер ли поделать? У каждого своя судьба.

Я кинулся наверх, перепрыгивая через ступеньки.

На широкой площадке лестницы мне попался ещё один труп. Слуга. Рядом с ним валялся широкий серебряный поднос, по всей площадке раскатились серебряные чашки, украшенные тонким рисунком. Я втянул ноздрями воздух и уловил горьковатый запах кофе.

Не вовремя князь собрался кофеёк с гостями погонять.

Я побежал дальше.

Высокие двери в зал были распахнуты настежь. Мои ноги скользнули по тонкому льду, покрывшему пол. Я шлёпнулся на жопу и полетел в сторону трона.

Это меня и спасло. Нож, который Эйнас выхватил у Фомы, ударился в створку двери и вошёл в неё наполовину. Если бы я не упал — нож воткнулся бы мне в глаз.

Нелепо барахтаясь, я докатился до трона и больно саданулся об него боком. Похоже, минус ребро, бля! Но зато я затормозил.

Первым делом я увидел Сытина. Правой рукой он держал перед собой заклинание, которое давало эффект переливающегося полупрозрачного щита. Левой кастовал на пол замораживающее заклинание. Ну, правильно! Лёд против огня — эффективно! Это понял даже я.

Из-за спины Сытина выглядывали перепуганные лица князя и литовских послов. Глаза у них одинаково таращились, и было от чего.

Прямо перед магическим щитом танцевало огненное чудовище.

Верхняя половина его туловища ещё напоминала человека. Я снова увидел невозмутимое лицо Эйнаса. Правда, сейчас его украшали внушительные клыки.

Зато сразу из жопы у него рос настоящий змеиный хвост! Эйнас то и дело сгибал его в кольцо, пытаясь оттолкнуться от скользкого пола и пробить щит Сытина. Но пока это ему не удавалось.

По всему телу бывшего Эйнаса пробегали бледно-оранжевые вспышки пламени. Капли огня падали на пол с клыков и гасли с тихим шипением.

Вот литвин откинул голову назад и ударил клыками в щит. Щит слегка прогнулся. В месте удара я увидел две чёрные точки, которые быстро затянулись.

Похоже, пока у них с Сытиным ничья. Только надолго ли?

Если бы Сытину не нужно было прикрывать щитом князя и послов! Думаю, он этого Эйнаса скрутил бы в бараний рог. Хотя хрен ли там скручивать? Он и сам крутится, как червяк под каблуком.

Эйнас снова свернулся и попытался рывком пробить щит. Но огненная чешуя плавила лёд и скользила.

Ну, хер ли сидеть, Немой? Надо помогать Сытину!

План был прост, как сапог. Отвлечь Эйнаса и надеяться, что Сытин быстро его добьёт.

Я ухватился за ручку кресла и рывком подтянул тело. Ноги разъехались, и я снова шлёпнулся, больно саданувшись коленом.

Сытин, бля! Тебе бы катки заливать!

Сейчас мне охрененно пригодятся острые кошачьи когти. Давай, Немой! Превращаемся!

В голове уже привычно щёлкнуло. И я оказался сидящим мохнатой жопой на холодном льду.

Передние лапы поехали в стороны, но я мгновенно выпустил когти, вскочил и бросился на Эйнаса. Он как раз попытался в очередной раз прокусить щит, когда я вскочил ему на загривок.

В ноздри ударила резкая вонь палёной шерсти. Моей шерсти, бля!

Я как будто на плиту запрыгнул! Да ещё и укусил её! Охренеть!

Вообще-то, я с самого начала собирался вцепиться Эйнасу зубами в ухо. Когда я брал разгон, это казалось мне охренительной идеей. Почувствовав лапами жар, я просто не успел передумать.

Пасть полыхнула, словно в неё плеснули кислоты!

Я мотнул башкой, и проклятое ухо оторвалось от головы Эйнаса. Я очень надеялся, что это отвлекло его от Сытина.

План сработал.

Эйнас вскинул огненные руки и схватил меня за бока. Я почувствовал, что прожариваюсь не хуже бифштекса. Бифштекс из кота, бля!

Несмотря на боль, мне вдруг стало смешно. Будь я человеком — заржал бы в голос.

Истерика перед смертью, не иначе.

Сытин не подвёл. Стоило Эйнасу вскинуть руки, как Сытин мгновенно убрал щит. В его руке появилось тонкое светящееся копьё, которое он со всей дури засадил в грудь Эйнасу.

Эйнас вздохнул, вспыхнул напоследок так, что чуть не выжег мне глаза. А потом упал, темнея и разваливаясь на куски.

Всеми четырьмя обожжёнными лапами я приземлился на лёд. Не устоял и завалился набок. Хорошо-то как!

Мне уже не было больно, и даже хреново не было. Я ощущал только приятный холод, идущий от обледеневшего пола. Голова кружилась, и потолок зала стремительно уплывал куда-то на хрен.

— Немой!

Голос Сытина звучал словно издалека.

— Немой, бля!

Ну, какого хера ты орёшь? Дай полежать спокойно. Не видишь, что я заипался?

— Немой, перекидывайся! Срочно!

На хрена? Не всё ли равно, кем сдохнуть — немым уродом, или помоечным котом? Котом даже лучше.

Тем более что я и появился-то в этом мире на помойке. Значит, сдохнуть котом будет логично.

— Немой, сука! Перекидывайся!

Похоже, не отстанет. Видать, очень хочет напоследок полюбоваться моей голой жопой. Извращенец!

Ну, давай, Немой!

В голове щёлкнуло.

Я моментально вскочил с пола. Бля, так и яйца отморозить недолго!

Босая нога поехала, я крутанулся вокруг себя. И непременно ипанулся бы, не подхвати Сытин меня за руку.

— Немой, ты как? — заорал он прямо мне в лицо. — Какого хрена сразу не перекинулся?

Сытин подтащил меня к трону и силком усадил на жёсткое деревянное сиденье.

— Василий Михалыч! — возмущённо заблеял откуда-то из-за его спины князь Всеволод.

— Погоди, княже! — отмахнулся Сытин. — Не до тебя сейчас!

— Василий Михалыч! — не унимался князь. — Послы же смотрят!

— Ну, так повесь их на хер, чтобы не разболтали! Хотя, погоди! Я их сперва допрошу, а потом повесим.

Отбившись от князя, Сытин снова доипался ко мне:

— Ты как, Немой?

Я? Да охрененно, бля!

Я внимательно осмотрел руки, ноги и живот. Ни ожогов, ни синяков! Кожа, как новенькая, даже прыщей нет.

— Ну! Нормально? — продолжал тормошить меня Сытин.

Я удивлённо закивал.

— Фух! — с облегчением вздохнул Сытин. — Я уж думал — сдохнешь!

Ага, думал он! Ещё скажи — надеялся.

— Ты самых простых вещей не знаешь, что ли? У перекидыша все раны заживают мгновенно!

Да ладно?! Охренеть, бля!

— А ты думал, я просто так тебе ору?

Ну, не то, чтобы думал… Но… Да, ладно! Ни хрена я вообще не думал! Занят был — помирал.

— Слушай, Немой, — успокоившись, сказал Сытин. — Ты за последние дни сколько раз перекидывался? И так ничего и не заметил?

Ну, не заметил! И что теперь — ржать надо мной, что ли?

— Штаны надень! — качая головой, сказал Сытин. Повернулся к князю и добавил:

— Прости, княже! Погорячился!

— Да ладно! — отмахнулся князь. — Слушай, Василий Михалыч! Кого-то мне его кот напоминает!

Двери распахнулись. В зал вбежали Фома и княжич.

— Отец! — дурным голосом заорал княжич. Поскользнулся на подтаявшем льду и покатился прямо к трону.

Я проворно вытянул вперёд ногу и остановил его движение. Ушибётся ещё наследник! Нога удобно легла прямо на плечо распластанного княжича.

Под Фомой тонкая корочка льда просто треснула. Дружинник устоял на ногах. Оно и к лучшему! Такая туша запросто своротила бы трон на хрен!

Княжич оттолкнул мою ногу и вскочил.

— Отец! — звенящим от напряжения голосом спросил княжич. — Почему этот урод сидит на твоём троне? Да ещё и голый!

— Потому… — растерялся князь Всеволод, — потому что он меня спас! И я разрешил ему посидеть немного! В награду!

Княжич снова открыл рот, но отец перебил его.

— Да, как там тебя… Немой! Слезай уже с трона! Посидел, и хватит!

Да, пожалуйста! Всё равно у него сиденье жёсткое.

Я поднялся с трона и принялся натягивать штаны. И вдруг поймал пристальный восхищённый взгляд литовского посла.

Эй! Ты куда уставился, гад?! Вообще охренел от близости к Европе?

Я хотел показать послу средний палец, но передумал. Хрен его знает — ещё посчитает за приглашение. Отбивайся от него потом!

Вместо этого я побыстрее натянул штаны и сунул ноги в сапоги.

Но проклятый посол не унялся. Он чуть ли не бегом подскочил к нам и принялся своими сухонькими лапками жать руки мне и Сытину.

— Спасибо! Спасибо! — повторял посол, смешно растягивая слова.

Он похлопал меня по плечу и даже собрался обнять. Но я отпихнул посла на хер! То есть — в объятия к Сытину. Пусть он отдувается!

— Вы спасли нас от внука Айтвараса! — восторженно верещал посол.

Ни хрена себе! Если это внук — не хотел бы я встретиться с дедушкой.

Сытин взял посла за серебряную пуговицу на бархатном камзоле и притянул к себе.

— Давай-ка подробнее! — велел он.

После этого приказа посол сорок минут заливался соловьём.

Вкратце его рассказ сводился к тому, что где-то в дремучих литовских лесах живёт Огненный Змей Айтварас. Испепеляет непочтительных, принимает жертвоприношения от тех, кто ему поклоняется. Иногда одаривает просителей в ответ.

Помимо прочей ерунды Айтварасу принято дарить женщин. Хрен его знает, чем этот огненный змей-дедуля с ними занимается. Большую часть просто поджаривает и съедает. Но некоторые из них превращаются в огненных полуженщин-полузмей.

— Мы называем их дочерьми Айтвараса! — торжественно сказал посол. — Если же дочь Айтвараса сходится с обычным мужчиной — этот мужчина или умирает, или превращается в огненного змея. Так появляются внуки Айтвараса.

— А внучки? — уточнил Сытин.

— Нет! — замотал головой посол. — У Айтвараса есть только дочери и внуки. Вы же видели его яйца!

И посол показал рукой на пепел, оставшийся от Эйнаса.

— Не до того было, — пожал плечами Сытин.

— А я очень подробно разглядел! — заверил нас посол.

Вот старый козёл!

— От души благодарю вас за наше спасение! — стрекотал посол. — Вы всегда будете желанным гостем в моём замке! И вы тоже, юноша!

Да хер тебе по всей морде!

— Охрененно! — подытожил Сытин, закончив допрос. — Значит, нам теперь предстоит ловить по всему Старгороду огненную бабозмею. Только этого мне не хватало!

Он выразительно сплюнул в лужу на полированном деревянном полу.

— Княже! Поступим так. Половину дружины я заберу с собой. Вторая половина будет охранять тебя и твою семью. Чтобы муха в терем не пролетела, пока мы не закончим охоту. Окна закрыть, двери — заколотить! Ни шагу даже во двор. Фома!

Фома, которому подбежавший Гиппократ Поликарпыч бинтовал руку, поднял глаза на Сытина.

— Ну?

— Откуда в младшей дружине взялся этот Эйнас?

— Его семья давно живёт в Старгороде, — неторопливо ответил Фома. — Бежали из Литвы от князя Азуоласа. Парнишка родился уже здесь. Отец — плотник. Они и живут в Плотницком конце, сразу за ручьём.

— В Плотницком конце? — переспросил Сытин. — Бля! Давно он в дружине?

— Почти год. Жил в казарме. Но часто ходил домой, помогал отцу. А последний месяц сидел здесь, тренировался.

— То есть, целый месяц он дома не был? Ты спрашивал — почему?

— Спрашивал. Он ответил, что отцу помощь пока не нужна.

— Урод он был, этот Эйнас! — громко сказал княжич. — Мы его били за конюшней, а он только утирался!

— Часто били? — спокойно спросил Сытин.

— Почти каждый день! — с вызовом ответил княжич.

— А он молчал, и из дружины не уходил. Понятно.

— Он и мне ничего не говорил, — виновато сказал Фома. — Я бы вмиг навёл порядок.

— А у нас и был порядок! — дерзко повысил голос княжич. — Это моя дружина! И в ней будут только те, кого я приму! Отец, ты же обещал!

— Мы — князья! — орал княжич. — Нам стыдно прятаться!

Ну, не дебил, бля?

— Я со своей дружиной весь Старгород переверну! У меня такие парни — из-под земли эту бабу достанут.

— Это верно, — кивнул Сытин. — Один её уже нашёл.

Он кивнул на пепел, который тёмным грязным пятном лежал посреди зала.

Князь Всеволод растерянно переводил глаза с сына на Сытина.

Не хочет перед мальчишкой трусом выглядеть.

Я с тоской вспомнил своего папаню. Он был фермером на Вальдирре и ни хрена не стеснялся, когда надо, взять в руки широкий кожаный ремень. Потому я и свалил из дома в пятнадцать лет на первом попавшемся грузовом космолёте. А потом понеслось — уличные кражи, полиция, кутузка.

Усталый майор с лицом, похожим на небритую лошадиную морду, тогда предложил мне выбор — армия, или тюрьма. Так я и попал в учебку космического десанта.

— Князь! — сказал Сытин. — Прикажи построить дружинников во дворе. Я должен их осмотреть.

Он вытащил из-за пазухи зеркальце и нетерпеливо провёл пальцем по стеклу.

— Михей! Возьми у Никиты Ильича двух тюремных охранников. Если Степан там — захвати его тоже. Скачите в Плотницкий конец, дом за ручьём. Там семья литвинов живёт, сын у них в младшей дружине. Кого найдёте — всех везите в Никите Ильичу, и пихайте по камерам. Понял? Поторопись!

Сытин убрал зеркальце обратно за пазуху.

— Ничего они там не найдут, Немой, — сказал он, обращаясь почему-то ко мне. — Но протокол есть протокол.

Он повернулся к князю Всеволоду.

— Так что ты решил, княже? Позволишь осмотреть дружину?

Всеволод ещё раз бросил взгляд на сына. Княжич так и стоял возле трона, сжав кулаки и упрямо наклонив голову.

— Прятаться я не буду, — сказал Всеволод. — А дружинников осмотри. И в помощь возьми, сколько надо. Фома! Прикажи дружине собраться во дворе.

Фома молча вышел из зала, по пути легко выдернув застрявший в двери нож.

— Разрешите дать вам совет? — встрял в разговор посол.

— Ну? — кивнул князь.

Сытин молча посмотрел на литвина.

— Дочери Айтвараса никогда не появляются в городах или деревнях, — сказал посол, — Они всегда живут в лесу. Там и надо искать.

— А с какой радости ты нам это говоришь? — спросил Сытин. — Это ведь ваша пакость, литвинская.

— Я уверен, что дочь Айтвараса появилась на Руси по приказу мятежного князя Локиса, — тут же ответил посол. — А я служу законному князю Азуоласу. Князь Азуолас не хочет, чтобы с князем Всеволодом случилась беда.

Послу не поверил даже я. А Сытин только кисло глянул на его хитрую рожу и сказал:

— Спасибо за помощь!

— Вот и хорошо! — воодушевился князь. — Мы с Фомой прочешем город. Возьмём с собой дружину и священников. Если чёрные колдуны ещё здесь — они от нас не уйдут. А ты, Василий Михалыч, прочеши Комариную чащу, как и хотел. Да смотри — если поймаешь огненную девку, привези её живой!

— На хрена? — не выдержал Сытин.

— Посмотреть хочу, — удивился князь.

— Идём, Немой! — кивнул мне головой Сытин.

Княжич на прощание едва не прожёг на мне взглядом кафтан. А литовский посол сладко улыбнулся и кокетливо помахал ручкой. Козёл, бля!

Мы спустились по лестнице. У двери стояли двое насупленных высоченных мужиков в кольчугах с мечами и щитами. Трупы прежних охранников уже унесли. Пол вымыли, а ковры перестелили. Так и не скажешь, что здесь полчаса назад двух человек зарезали.

Сытин подошёл к первому стражнику и снизу вверх уставился ему в глаза. Тот сначала пытался выдержать взгляд, но не сумел и сделал вид, что не замечает никакого Сытина.

Сытин кивнул и пошёл ко второму. Тот оказался покрепче — широко ухмыльнулся и принял вызов Сытина. Его светло-серые глаза нагло уставились в лицо Сытина.

Сытин смотрел молча, не меняя спокойного выражения лица. Через две минуты ноги охранника подогнулись. Он пошатнулся и ухватился за дверной косяк.

— Обычному человеку нельзя долго смотреть в глаза колдуна, — доверительно сказал мне Сытин. — Можно потерять жизненную силу. Или стать импотентом.

Стражник плюхнулся жопой на пол и со свистом втянул воздух.

Ни хера себе!

Когда мы вышли на крыльцо, Сытин понизил голос и добавил:

— Это сказки, Немой. Но лучше, чтобы дураки в них верили.

Он несколько секунд молчал, потом спросил:

— Знаешь, что меня удивляет больше всего?

Ну откуда, бля?! Меня вот удивляет, что Фома так долго бежал за Эйнасом. А твои мысли — это твои мысли.

— Меня удивляет, почему Фома так долго бежал на помощь князю, — тихо сказал Сытин. — Только ты никому об этом не болтай, ладно? Не время пока.

Достал своими шуточками, бля!