Глава 10: · Немой и княжич

— Тебя-то мне и надо, Фома! — торопливо сказал Сытин. — Возьмёшь парнишку на обучение? Способный парень, но не умеет ни хрена.

Фома внимательно оглядел меня.

— А где ты его взял, Вася? — спросил он Сытина.

— Прибился случайно, — пожал плечами Сытин. — Но парень хороший, перспективный. Уже успел награду от князя заслужить.

— Так это про него мне княжич все уши прожужжал?

На широком лице Фомы появилась весёлая ухмылка.

— Бля! — сплюнул Сытин. — Про княжича-то я и забыл. Он же у тебя в младшей дружине. Ладно, Фома, закрыли вопрос. Пристрою в другое место.

— Да погоди! — остановил его Фома. — С княжичем я решу.

Он всем телом повернулся ко мне.

— Как тебя зовут?

Я замычал, размахивая руками.

— Не понял, — озадачился Фома.

— Немой он, — сказал Сытин.

Фома снова призадумался.

— Ну, это даже лучше, — решил он. — Меньше болтать будет.

О чём болтать-то? Что за тайны, дядя?

— Верхом ездить умеешь? — спросил меня Фома.

Я помотал башкой.

— В смысле? — удивился Сытин. — Немой, ты же, вроде, из деревни? Пастухом был?

Бля, опять я спалился, что ли?

— Погоди! — остановил Сытина Фома. — Парень не дурак. Одно дело — без седла на рабочей кобыле скакать. Другое дело — боевой конь. Так, Немой?

Я обрадованно кивнул.

— Ладно, — решил Фома. — Идите к князю. Потом найдите меня.

Мы торопливо зашагали к крыльцу. Внутри терема, возле самой двери по-прежнему стояли двое стражников в зелёных кафтанах.

Сытин привычно отцепил от пояса шпагу, вытащил из-за голенища нож.

— У Немого ничего нет, — бросил он стражникам.

Я кивнул, разглядывая мужиков. Те же самые, или нет?

А хрен их знает! Мухи по ним, вроде, не ползают.

Мы поднялись по лестнице и вошли в просторный зал с низким деревянным потолком.

— Василий Михалыч! — укоризненно воскликнул князь Всеволод, поднимаясь с широкого деревянного кресла. — Ты чего так долго? Я уже всю жопу на троне отсидел! А мне ещё литовских послов принять надо. Привёл парня?

— Прости, княже, — ответил Сытин. — Государственные дела.

— Не понял, — нахмурился князь. — Какие государственные дела ты там без меня решаешь?

Сытин принялся пересказывать князю наши приключения. Лицо князя озадаченно вытянулось.

— Говоришь — на меня охоту открыли? — зловеще спросил он Сытина.

— Думаю, да, — кивнул Сытин. — Смотри сам, княже: ко мне пытались подобраться, а я с тобой часто вижусь. Сестру Михея похитили. А он у меня служит. А главное — священник! Из той церкви, куда часто боярыни заходят. А ты ведь с ними крутишь.

— Ну, ты это, Василий Михалыч! — сказал князь, пугливо оглядываясь через плечо. — Херню-то не неси! Или хоть потише говори.

— Прости, князь! Но в таком деле лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Это верно, — согласился князь. — Что ты предлагаешь? Ах, бля! Мне же с послами ещё решить надо. Хотя хрен ли тут решать? Прикажу повесить на хер, и всё. А приём отменю, и пойдём обедать.

— Погоди, князь! — остановил его Сытин. — Ты так скандал устроишь. Прими послов. А я рядом посижу, послушаю. Может, они что полезное сболтнут.

— Ага, попался! — весело сказал князь. — Пошутил я. Нам с Литвой сейчас ссориться нельзя. За ними Европа стоит. А за нами — только волки да медведи.

— Медведи тоже разные бывают, — пожал плечами Сытин.

— Это да, — согласился князь. — Помню, в прошлом году поехали мы на охоту… ну, неважно! Так что ты предлагаешь, Василий Михалыч?

— Будь осторожнее, князь. Лишних людей к себе не подпускай. Наедине ни с кем не встречайся. Ходи с охраной. И из терема выезжай пореже.

— Ты предлагаешь мне в своём городе от людей прятаться? — нахмурился князь. — Может, и в тюрьму меня посадишь?

Он поднялся с трона, подошёл к полукруглому окну и зло забарабанил пальцами по стеклу.

— Вот что, Василий Михалыч! Крутись ужом, но вылови мне всех этих колдунов на хрен! Понял? И поскорее! Если тебе людей не хватает — возьми моих дружинников. Прочешите эту Комариную чащу. Да хоть сожгите, к ибеням! Меньше комаров будет.

— Не кипятись, княже, — спокойно сказал Сытин. — Всё сделаю.

— Как думаешь, та рыжая шлюха, которая к Михаилу подбиралась, не могла быть от них? — встревоженно спросил князь.

— Нет, князь, — ответил Сытин. — Её уже допросили. Там любовь с княжичем. Была любовь. Теперь она по другому сохнет.

Тут Сытин искоса глянул на меня.

А я что, бля? Уметь надо с женщинами обращаться, вот и всё!

— Да, кстати! — вспомнил князь. — Я же Немого наградить должен! Немой, подойди! Придумал, чего хочешь?

А нельзя ещё разок ту рыжую увидеть? Только, чтоб никто не мешал, хоть полчасика.

— Зачисли его в младшую дружину, князь! — сказал Сытин. — Вот и будет парню награда.

— К Фоме? — нахмурился князь Всеволод. — А с княжичем не подерутся? Хотя, оно и к лучшему! Пора Мишке взрослеть.

Вот на кой хер мне такая награда? Спасибо, Сытин, удружил!

Решив вопрос с моей наградой, князь крикнул, повернувшись к двери:

— Митька!

В зал вбежал молодой дружинник.

— Зови литвинов! — приказал князь.

— Погоди, княже, — остановил его Сытин. — Я сперва Немого к Фоме отведу, чтобы под присмотром был. Вернусь, и вместе послов послушаем.

— Ладно, — согласился князь. — Только давай поскорее. Послы уже час дожидаются.

— Идём, Немой! — кивнул мне Сытин. Ну, слава богам! Всё это время я стоял столбом посреди зала, не зная, куда себя девать.

Мы вышли в приёмную, где сидели четыре человека в коротких чёрных кафтанах, украшенных орденами и разноцветными лентами. Они проводили нас злыми нетерпеливыми взглядами и снова уставились на дверь зала.

— Раньше Литовское княжество было сильным, — на ходу объяснял мне Сытин. — Но в последние годы ослабело. Немцы с поляками их давят не на шутку. Хотят к себе присоединить. Вот они к нам и приехали — защиту от немцев просить. А выходит — не только за защитой. Ты что думаешь, Немой?

А хрен ли тут думать?

Я выразительно провёл большим пальцем по горлу.

— Нельзя, — улыбаясь, объяснил мне Сытин. — Послы могут быть и ни при чём. Они прибыли от законного литовского князя Азуоласа. Но против него затевает борьбу его младший брат Локис. Вот он-то, думаю, и прислал своих колдунов. Это политика, Немой!

Да уж, бля!

Из двери в коридор выглянула молодая девка в красивом сарафане. Обожгла нас коротким взглядом тёмных глаз, ойкнула и скрылась.

— Смотри, — продолжал Сытин. — Азуолас дружит с церковью. Немцам уступает, с нами договаривается. На его стороне церковь, бояре и дружина. Деньги и власть, понимаешь? А Локиса поддерживает народ. У литовцев своя вера. Они церковь не любят. Слушай, Немой! Вот на кой хрен я тебе это всё говорю? Ты о чём сейчас думаешь?

Ну, о девке, конечно, бля! Не о Литве же! О ней пусть у князя голова болит.

Сытин плюнул на политинформацию, вытащил меня во двор и потащил куда-то за терем. Там, на засыпанной песком площадке занималось два десятка молодых парней, одетых только в полотняные штаны. Между парнями прохаживался Фома.

— Упор лёжа принять! — покрикивал Фома. — Тридцать отжиманий. Я считаю. Раз! Два! Кто сдохнет — побежит пять кругов вокруг терема и снова будет отжиматься! Три! Четыре!

— Принимай пополнение, Фома! — сказал ему Сытин.

— Князь позволил? — спросил Фома. — Ну, хорошо. Дружина, встать!

Парни живо вскочили.

— Знакомьтесь! Это — Немой! Будет служить с вами. Дразнить не советую. Не глядите, что он дрищ — по ушам любому из вас навешает. Навешаешь, Немой?

Бля, ну ты мне и удружил, Фома!

Парни сверлили меня взглядами. Я сделал вид, что разглядываю затейливую резьбу на узком карнизе терема.

— Немой, почему не отвечаешь, когда старший спрашивает? Повторяю вопрос: навешаешь любому?

Я насупился и решительно кивнул.

— Молодец Немой! За то, что не с первого раза ответил — тридцать отжиманий. Упор лёжа принял! Остальные…

И тут из строя выскочил княжич. Он, как и все, был одет в полотняные штаны. На руках и плечах выделялись крепкие мускулы.

— Это моя дружина, Фома! — крикнул он. — Я его не беру! Эй, ты! Вали отсюда, урод!

Парни затаили дыхание.

— Это княжеская дружина, — спокойно ответил Фома. — Станешь князем — будет твоей. За споры со старшим — упор лёжа принять! Тридцать отжиманий наперегонки с Немым!

Похоже, тридцать отжиманий были любимым упражнением Фомы.

Мы с княжичем приняли упор лёжа.

— Остальным разбиться на пары, — скомандовал Фома. — Кулачный бой!

— Ладно, разбирайтесь тут! — сказал Сытин. — Добро пожаловать ко двору, Немой!

А потом заржал, сука такая, и свалил!

Знал Фома, как нас зацепить!

Мы с княжичем одновременно принялись отжиматься. По херу, что я дрищ! Хрен я тебе уступлю, гнида титулованная!

Княжич был помощнее, но я оказался легче. И где-то на подкорке сидели навыки тысяч ежедневных отжиманий в прошлой жизни. Наш сержант очень любил этот метод воспитания.

Так что я прекрасно знал, как преодолевать боль в мышцах и ломоту в плечах. Надо просто разгибать руки и выталкивать тело наверх, раз за разом.

Я падал, почти касаясь грудью тёплого песка, и взлетал, быстро разгибая руки. Рядом пыхтел княжич.

— Васька, зубы береги! — покрикивал Фома на остальных. — Я за тебя жевать не буду!

Судя по вскрикам и звукам ударов, кулачный бой на площадке разгорелся не на шутку.

— А вы что там танцуете? Дай ему в ухо, чтобы шевелился! — командовал Фома. — Враг с тобой плясать не будет! Вали его на хер!

Я в двадцать седьмой раз выталкивал себя наверх, когда княжич вскочил с песка и победно заорал:

— Всё! Тридцать!

Вот сука! Я знал, что он никак не мог меня обогнать!

Отжался оставшиеся три раза и поднялся, возмущённо мыча.

— Вот Немой — всё! — сказал Фома. — А тебе ещё тридцать отжиманий за обман, Миша.

Княжич покраснел и стиснул кулаки, но спорить с Фомой не рискнул. Бросил на меня ненавидящий взгляд и принял упор лёжа.

— Давай-давай! — подбодрил его Фома. — Не на бабе барахтаешься!

Это получилось у него так смешно, что я расхохотался. Да и не только я! Все парни заржали дружно, как строевые кони.

— А сейчас — турнир! — громко скомандовал Фома. — Разбились на пары, быстро! Немой — иди вон к тому, долговязому.

Я встал в пару к высокому белобрысому парню с длинными руками. Он был выше меня на голову.

Да бля! В этом мире почти все были выше меня. Кроме Фомы. Но тот зато в три раза шире.

Длинный приветливо кивнул головой и протянул руку:

— Федот! — басом сказал он.

Я пожал руку.

Федот вдруг крепко стиснул пальцы, дёрнул мою руку на себя и подставил ногу. Под хохот парней я повалился носом в землю.

Ах ты падла, бля!

— Давай, поднимайся, Немой! — громко сказал Федот. — Не будешь в другой раз хлебальником щёлкать.

Я вскочил и сжал кулаки, стараясь держаться подальше от длинных лап Федота.

— Давай, Федот! Вломи Немому, чтоб заговорил! — крикнул кто-то сбоку.

Сука, Фома! Сразу настроил всех парней против меня! Жопой чувствую — не приживусь я в этой младшей дружине. Ну, и хер с ним! В крайнем случае — свалю на хрен. Что меня, привязали тут, что ли?

Только сначала отхреначу Федота. Азарт уже разбирал меня. Я почувствовал знакомое возбуждение, как перед боем.

— По яйцам не бить, пальцы не ломать, глаза не выдавливать! — скомандовал Фома. — Погнали!

Мы кинулись друг на друга.

С Федотом я разобрался быстро — поднырнул под его длинные руки и коротко, но от души ударил в печень. Федот охнул, согнулся пополам и осел на песок. Я хотел добавить ему с ноги, но он закрылся руками, а меня остановил Фома, зорко следивший за нами.

— Хватит, Немой! Отойди!

Я отошёл в сторону, отдышался и стал наблюдать за дерущимися. В основном, они махали кулаками. Иногда старались обхватить соперника и повалить на землю. Такая дикая смесь бокса и борьбы.

Кулаками парни орудовали ловко. Зато ногами почти никто не работал. Ну, понятно, бля! Здесь нет спорта. Кулачный бой — это так, забава. В основном, дерутся оружием, которое держат в руках. А у ног одна задача — крепко стоять на земле, чтобы не свалили и не затоптали.

Княжич ловко и беспощадно расправился со своим противником. Сильным ударом кулака он сломал ему нос так, что кровища хлынула ручьём. Бедолага схватился руками за лицо и упал набок.

— Васька, говорил же я тебе — береги хлебало! — недовольно проворчал Фома. — Бегом к Гиппократ Поликарпычу!

Васька поднялся и, шатаясь, направился в сторону доктора.

Я обратил внимание на крепкого чернявого паренька. Он дрался умело и очень расчётливо. Вот он уклонился от удара в лицо, прошёл противнику в ноги, захватил их и дёрнул на себя. Противник завалился на спину. А парень спокойно отошёл в сторону.

При этом на его лице не было абсолютно никакого выражения. Как будто он борщ хлебал, а не рыло приятелю чистил.

Во втором раунде победители стояли с победителями. Мне достался плечистый невысокий блондин с задорной улыбкой на круглом лице. На подбородке парня завивался мягкий светлый пушок.

Он, как и Федот, подошёл ко мне с протянутой рукой.

— Мишаня!

Но пожимать Мишане руку я не стал. На хрен! Научили уже. Вместо этого я стиснул кулаки и набычился.

Мишаня только усмехнулся.

По сигналу Фомы он вихрем кинулся на меня, размахивая кулаками, как мельница. Я поставил блок на его удар правой, но тут же получил левой в бровь. Не сильно, но чувствительно! Мишаня мигом отскочил назад и снова бросился ко мне. Тактика у него была простая и действенная — ошеломить противника напором. А против такой тактики есть свои приёмы.

Я дождался, пока Мишаня подбежит поближе, и со всей дури пнул его в голень. Мишаня споткнулся, и схватился за ногу, а я вмазал ему с правой по уху.

Готов!

— Нечестно! — закричал наблюдавший за нами княжич. — Фома! Немой ногами дерётся!

— И что? — спросил Фома. — Он по яйцам Мишаню не бил? Значит, всё по правилам. А ты лучше присмотрись к Немому. Вдруг чему полезному научишься, княжич.

— Урою, сука! — прошипел княжич мне в лицо. — Дай только добраться до тебя! Кровью не отплюёшься!

Да ладно, бля! Видали мы таких борзых!

Во мне бурлила энергия, и немудрено! Противники мне достались удачные. С каждым получилось разобраться одним ударом. Можно и всерьёз с кем-нибудь схватиться. И хер ли не с княжичем?

А вот спокойному пареньку в этот раз попался сильный соперник. Широкоплечий, длиннорукий, он постепенно теснил чернявого. Тот умело защищался, держа невозмутимое лицо, но шаг за шагом отступал.

Он действовал почти как настоящий боксёр. Держал кулаки возле лица, локтями прикрывая корпус. Удары сыпались на него справа и слева, но цели не достигали. Чернявый проворно уклонялся и маневрировал.

Вот он выбросил вперёд левую руку, отвлёк противника и мгновенно зарядил тому с правой в скулу. Противник взревел от ярости и принялся ещё быстрее размахивать кулаками.

— Давай, Гришка, давай! — возбуждённо орали парни, окружившие бойцов. — Вали Эйнаса! Гаси литвина!

Гришка давал. Он сопел и молотил кулаками, не давая Эйнасу вздохнуть.

Видно, Эйнас тоже не слишком прижился в младшей дружине.

— Давай Гришка! — взвизгнул княжич.

Эйнас на мгновение отвлёкся. И Гришка тут же со всей дури ударил его кулаком в грудь.

Литвин покачнулся. Его бесстрастное лицо исказилось гримасой. Глаза вспыхнули злым, сумасшедшим огнём.

Это я, бля, не приврал! Они реально вспыхнули! И этот огонёк мне охренеть, как не понравился.

Гришка как раз отвёл руку назад, широко замахиваясь. И тут Эйнас прыгнул. Он выбрал хороший момент, чтобы прыжком толкнуть противника в грудь и уронить его. Но вместо этого двумя руками вцепился в Гришкину шею. Мы услышали сухой хруст.

Гришкины штаны вмиг намокли, а сам он, как стоял, осел на землю.

— Твою мать! — взревел Фома и бросился к Эйнасу. Но тот бросил Гришку, выхватил из-за пояса Фомы нож и неуловимым движением полоснул дружинника прямо по лицу.

Фома успел прикрыться рукой. Широкое лезвие угодило по предплечью. Кровь брызнула на песок.

Левой рукой Фома ухватил Эйнаса за плечо. Но литвин вывернулся и, размахивая ножом, побежал в сторону княжеского терема.

Я, не раздумывая, рванул вслед за ним.