27--3

Я долго обдумывала, что написать, и выбрала этот вариант не просто так. Во-первых, я задела гордость Творцов, объявив себя победителем в их игре. Это должно их всколыхнуть. А во-вторых, я подписалась так, чтобы они точно поняли, от кого послание. Но если его прочтут посторонние, они никогда не подумают на меня.

Выбросив ведро и кисточку, не приносить же домой улики, мы дружной компанией отправились в обратный путь. На середине пути нас покинул Чарльз, ему было в другую сторону. И пока младшие дети убежали вперед, я забрала у Медины уснувшего Эдмунда, и спросила:

— Он тебе так сильно нравится?

— Вообще-то я его люблю, он все-таки мой младший брат, — ответила девочка, переведя стрелки на Эдмунда.

Но от меня так просто не отделаться. Конечно, она поняла, что я говорю о Чарльзе, но пыталась уйти от беседы.

— Он вроде неплохой парень, но его мать… — вздохнула я.

— Дети не в ответе за поступки родителей, — Медина тут же вступилась за Чарльза.

— Тоже верно, — согласилась я. — Просто будь осторожнее. Не только с ним, а вообще. Ты красивая и умная девочка, не хочу, чтобы тебя кто-то обидел.

Она кивнула, принимая мою заботу.

А вскоре мы добрались до дома и разошлись по комнатам. Дети устали, да и я тоже.

В спальне меня ждала пустая кровать. Крес ночевал у себя. Безумно хотелось к нему, но мы договорились спать по отдельности. Это все бракоразводный процесс. Чтобы он прошел гладко, никто не должен заподозрить меня в измене мужу.

В итоге следующее утро началось не с радостной новости. Я снова нашла в своих волосах седую прядь. Вот вам и победитель в игре. Почему-то я была уверена, что с увяданием покончено. Мы же с Кресом вместе! Чего еще не хватает? Мы недостаточно любим друг друга? В себе я не сомневалась, да и Крес не давал поводов…

Но факт был на лицо или, точнее, на голове. Седая прядь означала, что мне снова нужна подпитка. Я бы и не знала об этом, если бы не провела ночь не в постели Креса.

— Получается, моя внешность сохраняется нормальной только потому, что я регулярно провожу время с Кресом и постоянно подпитываю силы? — спросила я у Аза, одеваясь к завтраку. — А как же наша большая и чистая любовь?

— Возможно, она не такая уж чистая? — хмыкнул кот, намекая на наши с Кресом совместные ночи.

— Ага, — пробурчала я. — Еще назови ее маленькой и грязной. В близости между мужчиной и женщиной нет ничего постыдного!

— А я этого и не говорил, — открестился кот.

Вот еще один вопрос, который мне предстоит обсудить с Творцами. Кстати, о них. За завтраком лакей как обычно разносил письма. В этот раз одно пришло и мне.

— Кто может тебе писать? — удивился Крес.

Я не ответила, хотя догадывалась. Уж слишком дорогим и лощеным был конверт, как и бумага внутри. Простые смертные на такой не пишут.

Вскрыв конверт, я вытащила из него послание. Всего один лист с короткой надписью: «Вы приглашены на аудиенцию в башню Творцов», а внизу дата и время – сегодня в обед.

— Ты все-таки добилась своего, доченька! — восхитился Джозеф. — Раньше ты не была такой настойчивой.

— Потеря памяти меняет людей, — пробормотала я, чувствуя себя неловко.

Обманывать Джозефа было все сложнее. Вовсе не потому, что я плохо врала. С этим как раз проблем нет. А вот совесть с недавних пор не замолкала ни на минуту. Слишком Джозеф был добр, мне категорически не нравилось ему лгать.

И все же это был триумф. Послание сработало! И как быстро. Творцы проснулись, увидели надпись и сразу же написали мне. Кажется, им не терпится пообщаться со мной. Что ж, у нас это взаимное.

— Так вот кому мы писали, — протянул один из близнецов.

— О чем ты? — насторожился Крес.

— Ни о чем, — отмахнулся ребенок. Дети своих не сдают.

Все утро я готовилась к встрече с Творцами. По этому поводу даже провели семейное собрание. Все хотели пойти со мной, включая хомяка. К счастью, в приглашении была четкая приписка, что оно на одного человека.

— Как видите, людей я с собой взять не могу, — развела я руками.

— А его, значит, возьмешь, — Крес кивнул на Аза.

С тех пор, как Крес узнал, что кот говорящий, у него появилась иррациональная ревность к животному. Это даже мило. Но сейчас я планировала именно это – взять с собой Аза и Сигизмунда. А что, они не люди, про них в приглашении ничего не сказано.

В итоге к Творцам меня провожали всем скопом. Дети ради такого дела в гимназию не пошли. Семейство стояло на крыльце дома и махало вслед карете. А я судорожно сжимала в руке приглашение и гадала, чем обернется эта встреча.

— Ты уверен, что хочешь пойти со мной? — спросила я сидящего напротив Аза. Карета уже подъезжала к башне, и я все сильнее нервничала. — Все-таки там будет Черный, он может наказать тебя за предательство.

— Пусть попробует, — ощетинился Аз. — И вообще у него нет доказательств. Я все делал, как он велел.

Сигги пискнул и подпрыгнул на сиденье, возмущаясь поведением Аза.

— А ты молчи, — махнула я на него рукой. — Давно пора привести тебя в нормальный вид, так ты же не даешься.

Хомяк фыркнул, демонстрируя пренебрежение общепринятыми нормами красоты. Мол, любите меня таким, какой я есть. Тоже мне бодипозитивное умертвие.

Карета остановилась у башни. Все, приехали, пора выходить. С приглашением в руках я направилась к башне. Этот листок бумаги – мой пропуск.

Я предъявила его стражам. Надо было видеть их лица! Бедняги выглядели так, будто перед ними стоял призрак. Все стражи сбежались посмотреть на приглашение. Похоже, в башню не часто заглядывают гости.

— И что делать? — спросил страж помладше у старшего товарища. — Как открыть башню и впустить ее внутрь?

Стражи переглянулись между собой.

— Вы что, не в курсе, где находится дверь? — заподозрила я неладное.

— Откуда нам знать? — всплеснул руками старший страж, на вид ему было глубоко за сорок. — Я сторожу башню уже двадцать лет и ни разу за это время не видел, чтобы кто-то в нее входил или выходил.

Приплыли. У меня опустились руки. То есть приглашение я получила, но воспользоваться им не могу. Так не пойдет!

Я глянула на Аза в ожидании помощи, но кот лишь пожал плечами. В конце концов, он тоже никогда не пользовался дверью. Откуда ему знать, как она открывается?

На мою удачу, стражи попались исполнительные. Они понимали – раз гостья приглашена на аудиенцию, она обязана попасть в башню. Осталось только выяснить – как.

— Давайте перекинем веревку через дерево, привяжем к одному ее концу девушку, возьмемся за другой и подтянем ее наверх, — предложил страж своим товарищам.

— Давайте не будем, — вмешалась я. — Лично я против.

Страж обиженно взглянул на меня:

— Вы хотите попасть в башню или нет?

— Да, но цивилизованным способом.

Все снова крепко задумались, а потом самый старший щелкнул пальцами:

— Придумал! — заявил он. — Надо позвать старого Ника. Возможно, он помнит, как попасть в башню.

Пришлось ждать, пока двое стражей привезут старика. Ему было минимум девяносто лет – морщинистый, трясущийся, сгорбленный. Я испугалась – как бы у него не было проблем с памятью.

Это будет фиаско, а я уже и так прилично опоздала на встречу. Не по своей вине! Творцы могли бы сделать приписку с инструкцией по открытию двери. Или это их очередное испытание? А то и вовсе издевательство. На него больше похоже.

Но старый Ник оказался крепче, чем выглядел.

— Приложите приглашение к стене, — посоветовал он. — Дверь сама появится.

Недолго думая, я устремилась к башне. Мне никто не мешал, я имела право здесь находиться. Подойдя к абсолютно гладкой стене, я прижала к ней лист. А дальше произошло странное – башня его впитала. А в ответ, заскрежетав, в самом деле, распахнула передо мной дверь.

Судя по звуку, она давно не открывалась. Минимум те двадцать лет, что старший страж на службе. За это говорила паутина, перекрывающая проход.

Оглянувшись в последний раз на пораженно застывших стражей, я шагнула в проем, и дверь тут же закрылась за моей спиной. Аз и Сигги еле успели прошмыгнуть.

Ох, и темно же здесь. Убрав с лица паутину, я ногой нащупала первую ступень и начала медленное восхождение наверх. Лестница была винтовой. Я все поднималась и поднималась. Казалось, конца и края этому не будет. Башня была высотой с наш десятиэтажный дом, а то и выше.

Спустя какое-то время появились маленькие окошки-амбразуры и стало повеселее. Через них проникал дневной свет. Хотя бы не пришлось идти в кромешной темноте.

На верх башни я добралась вымотанная и уставшая. Но вот я стояла перед дверью, по всей видимости, в ту самую круглую комнату. Прежде чем постучать, я пригладила волосы, отряхнула юбку от пыли и перевела дыхание.

Затем подняла руку, но еще до того, как костяшки пальцев коснулись дверного полотна, изнутри донеслось:

— Да входи уже. Чего ты там застряла?

Смотрю, кто-то не отличается терпением…