Глава 29. Любовь сильнее смерти (прода 2.03)

После визита к Творцам я почувствовала небывалое облегчение. Вовсе не потому, что игра закончилась, и даже не потому, что мне удалось хоть как-то помочь Нижнему городу. А потому, что я сама определилась. Я хочу жить в этом мире! С Кресом и детьми. Вот, что мне по-настоящему нужно.

Я была счастлива. И лишь одна деталь омрачала мою радость – ложь. Я не святой человек, если ситуация требует, я вру. Но обманывать отца, потерявшего дочь – последнее дело.

— Я хочу рассказать Джозефу правду, — заявила я Кресу этим же вечером.

Мы не выдержали и нарушили свой же запрет не встречаться до получения развода. Официальной причиной того, что Крес опять ночует у меня, была необходимость восстановить мои силы, пока никто не заметил седину. Но, по правде говоря, мы просто соскучились.

Мы лежали в постели после очередного сеанса «напитки меня силами», как я в шутку называла нашу близость. Моя голова покоилась на груди Креса, и он перебирал мои пряди. После моих слов его рука на секунду замерла, но потом снова продолжила движение.

— Так будет правильно, — со вздохом признал Крес.

— Возможно, он выгонит меня из дома, — я приподняла голову и заглянула ему в глаза, пытаясь понять – нужна ему не аристократка?

— Дом нашего дяди почти готов. Получишь развод, и переедем туда, — пожал плечами Крес.

— А если он расскажет все стражам?

Я совру, если скажу, что не переживала по этому поводу. Но вряд ли слова Джозефа сойдут за доказательство, даже если сопоставить их с показаниями Изабеллы. Да и что мне сделают? В конце концов, я заняла чужое тело не по своей воле. Пусть разбираются с Творцами, а уж они без всяких сомнений замнут дело.

— Я буду свидетельствовать в твою пользу, — заверил Крес. — Больше никто и никогда нас не разлучит.

Это было именно то, что я хотела услышать. Обхватив Креса за шею, я подтянулась и поцеловала его в губы. Кажется, мне нужны еще силы. Определенно, нужны!

…Следующим днем я отважилась на разговор с Джозефом Монтгомери. Мы сидели вдвоем в малой гостиной, и я поняла, что дальше откладывать нет смысла. Пора.

— Джозеф, — позвала я.

Мужчина отложил книгу и улыбнулся:

— Помнишь, я просил называть меня «папой»? Мне будет приятно.

— В том-то и дело, — вздохнула, — я не могу. Я не ваша дочь. Простите, мне очень жаль.

Но Джозеф отреагировал не так, как я ожидала.

— Я понимаю, тебе тяжело, — кивнул он. — Ты не помнишь меня, а потому не в состоянии принять, как отца. Но лекари говорят, что память еще может вернуться. Рано отчаиваться.

Он понял все неправильно. Похоже, придется быть более прямолинейной и рассказать ему все. От начала до конца.

Так я и поступила. Джозеф слушал молча, все сильнее мрачнея.

— Теперь понимаете? — закончила я рассказ. — Я – не ваша дочь, я – лишь чужая душа в ее теле. Мне очень жаль, что так вышло. Это был не мой выбор, и меня мучает совесть за то, что я вам лгала.

Джозеф все молчал. Отвернувшись от меня, он смотрел в окно на сад. Так долго, что я уже подумала – может, он ждет, когда я уйду? Наверное, ему просто нечего мне сказать. Он только что потерял дочь во второй раз, и теперь уже навсегда. Ведь я подтвердила – Октавия умерла.

Я уперлась руками в подлокотники кресла, намереваясь встать и уйти. Мое платье зашелестело, и Джозеф вздрогнул. Он будто только осознал, что находится в комнате не один.

— Постой, — хрипло произнес он, и я плюхнулась обратно в кресло.

Снова повисло напряженное молчание. Только на этот раз Джозеф смотрел на меня.

— Это тело… — наконец, выдохнул он. — Оно принадлежит Октавии?

— Знаю, звучит странно. Это все Творцы, их магия сделала все это со мной и вашей дочерью. Хотя убила ее все-таки Изабелла. К сожалению, первое покушение было удачным.

При упоминании двоюродной сестры Джозеф скривился. Эта боль еще долго будет с ним.

— Ты хочешь уйти? — спросил Джозеф. — И забрать детей?

— Я подумала, вы захотите, чтобы я ушла, — произнесла осторожно.

— Когда ты рядом, я могу видеть Октавию, касаться ее тела. Как будто часть ее все еще жива. В каком-то смысле это ведь так и есть. Ты не отнимала у меня дочь. Мне не в чем тебя винить. А еще ты подарила мне большую любящую семью. Дети… они наполняют мою жизнь. Я стал дедушкой благодаря тебе. Если вы уйдете, я снова стану одинок.

— Предлагаете нам остаться? — не поверила я.

— Да, если ты хочешь, — он подумал и добавил: — Дочка.

Похоже, я и дети Уиллисов стали для Джозефа своего рода терапией. Способом справиться с болью от потери единственного ребенка. Кто я такая, чтобы лишать его последней радости в жизни?

— Я хочу остаться, — заверила я и, чуть поколебавшись, все же произнесла: — Папа.

Джозеф никому не рассказал правду обо мне. Он не изменил завещание, составленное в пользу Октавии, а значит, в мою. Мы больше никогда не возвращались к этому разговору, словно его и не было. Часть Джозефа отчаянно хотела верить, что я – Октавия. Но теперь моя совесть была чиста.

Жизнь потекла своим чередом. Где-то через неделю после моего визита в башню Творцов в Верхнем Ареамбурге произошло землетрясение. Остров знатно тряхануло, что-то скрежетало и гудело. Мы все не на шутку перепугались.

— Аз, что происходит?! — крикнула я коту, спрятавшемуся под кровать.

— Остров движется! Разве ты не ощущаешь? — прошипел он оттуда.

И тут до меня дошло – Творцы его перемещают! Они выполняют мое желание, сдвигают Верхний город так, чтобы он не нависал над Нижним.

Кроме меня, Аза и Сигги никто не узнал, что я виновата еще и в землетрясении. К счастью, оно продлилось недолго и не принесло серьезных разрушений. Здания все уцелели, а остальное быстро поправили.

Крес все это время был занят моим разводом. И у него получилось! Он сумел доказать неверность Эдгара и добился того, что большая часть денег перешла мне в качестве компенсации.

Вот только это привело к серьезной ссоре между братьями. Эдгар даже ушел из дома. Мы переживали, но сошлись на том, что он уже большой мальчик. Возможно, пожив один, он быстрее повзрослеет.

Мы с Кресом готовились к свадьбе, решив узаконить наши отношения, но дети пока об этом не знали. Мне предстояло как-то объяснить им, почему я развелась с одним их братом и выхожу за другого.

Собрав детей в гостиной, я усадила их на диван, а сама села напротив.

— У нас будет серьезный взрослый разговор? — насторожилась Медина.

— Мы ничего не делали! — с ходу заверили близнецы.

Я заподозрила – они точно что-то натворили. Но им повезло, мне сейчас не до этого.

— У нас, в самом деле, будет взрослый разговор. Вы ничего не сделали, в этот раз виновата я.

Тщательно подбирая слова, я описала детям нашу с Кресом ситуацию, а после умолкла, ожидая реакции.

— Вы поженитесь? — поразился Стефан.

— Фу, наверное, и целоваться будете, — скривились близнецы.

— А я всегда знала, что вы будете вместе, — пожала плечами Медина.

— Значит, ты останешься нашей сестрой? — задал очередной вопрос Стефан.

— Ты как будто расстроен из-за этого, — заметила я.

— Я бы предпочел, чтобы ты стала нашей мамой, — вздохнул мальчик.

Я осмотрела детей. Кажется, они разделяли мнение Стефана.

— Вы все так думаете, да? — уточнила я.

Они дружно кивнули. Все, даже Медина. Вот так новость! Похоже, не один Эдмунд признал во мне маму.

У меня сердце защемило. Не знаю, чем я это заслужила. Такое доверие… но я точно знаю, что сделаю все, чтобы его оправдать.

— Можно я буду вашей сестрой-мамой? — спросила я, сглотнув ком в горле. — Вы же не против?

Близнецы переглянулись и кивнули:

— Сгодится.

— Мне подходит, — улыбнулась Медина.

— И мне тоже, — заверил Стефан.

— Мама! — уже четко, не по слогам произнес Эдмунд, поставив точку в обсуждении.

— Идите все быстро сюда! — я раскинула руки в стороны, приглашая их в объятия.

Дети тут же кинулись ко мне. Смеясь и толкаясь, мы обнимались вшестером, и это было потрясающе.

— Я люблю вас, — прошептала я.

И услышала в ответ дружное:

— Мы тебя тоже.

С того дня мое тело больше не увядало. Ни единой седой прядки не появилось, даже когда Крес на несколько дней уехал в дом дяди, чтобы подготовить его к нашему переезду.

Сначала я не придала этому значения. Прошел день, другой без Креса, но со мной все было в полном порядке.

— Кажется, мне больше не нужна подпитка сил, — с удивлением отметила я, изучая утром свое отражение в зеркале.

— Значит, ты нашла свою истинную вечную любовь, — заметил Аз.

— Но… как… — пробормотала я и вдруг поняла.

Дети! Что может быть чище и долговечнее любви между матерью и детьми? Благодаря их искренним чувствам я больше не нуждаюсь в подпитке. Именно они полюбили меня еще чудовищем, задолго до того, как я вернула себе красоту, и продолжают любить, несмотря ни на что. Да и я их тоже, чего скрывать.

*****Сегодня вечером я выложу эпилог)