Глава девятая

Дария плохо помнила, как добралась домой. Летела быстрее магической почты. Ни сгущающиеся сумерки, ни похолодевший к вечеру ветер не помогали прийти в себя. Не смогла бы внятно объяснить, от чего именно убегает, но не сбавляла темп ни на миг. Городской парк, случайные прохожие, тихие улочки и шумные аллеи, запах прелой листвы — все мелькало привычной, ничуть не успокаивающей картиной. Отрезвил дождь. Крупные капли жалили сквозь ткань, оставляя после себя холод и неуютное ощущение одиночества. Куда сбежала? Зачем? Дуреха. Может, Эдриас вовсе не хотел ничего плохого и все только показалось? Завтра следует непременно извиниться за свое странное поведение.

Как можно тише вошла в дом и быстро поднялась к себе. Не хотела, чтобы опекун видел ее вымокшей до нитки. Подоспевшая служанка помогла сменить наряд и поведала, что сегодня у них, как всегда, ужинает господин Ларид. Дария вздохнула, но спустилась в столовую. Еще не хватало прятаться от горе-женишка. Может, стоит отказать ему уже сейчас? К чему тянуть дракона за хвост?

Мужчины ее явно не ждали. Слуг в столовой не было, и оживленный разговор утих сразу, как Дария вошла. Поздоровалась. Пахло горчичной приправой для мяса и тушеными овощами, и от этого аромата захотелось перекусить. Ларид поднялся с места и, неясно чему улыбаясь, помог Дарие усесться за стол. Трумель окинул воспитанницу строгим взглядом, привычно пожевал губу, потер гладковыбритый подбородок и снизошел до беседы.

— Ваш отец желает видеть вас на торжественном ужине завтра, — возвестил он так официально, что Дария поежилась.

Трумель на самом деле был куда добрее, чем хотел казаться. Частенько баловал воспитанницу и никогда не обижал, но даже сейчас Дария иногда волновалась из-за его надменных манер. Впрочем, если ты доверенное лицо короля, сложно вести себя как добряк-хозяин бакалейной лавки. Даже с девчонкой, которая выросла на твоих глазах.

— Я непременно буду, — Дария опустила взгляд в тарелку. Время уточнять не требовалось, она прекрасно знала отцовское расписание.

— Постарайтесь выглядеть как можно торжественнее, — продолжил опекун. — Его величество сказал, это очень важный ужин.

Дария снова кивнула. Похоже, отец решил признать ее, не дожидаясь реформ в академии. Интересно, к чему спешка? Что такого произошло, что король заторопился? Как жаль, что из-за близости Трумеля к дворцу у нее нет там друзей. Так бы знала хотя бы сплетни.

— Выпьем? — поинтересовался Ларид, когда слуга поставил перед ней тарелку с едой.

— Нет, — Дария покачала головой. Вежливость требовала согласиться, но сейчас улыбка женишка казалась особенно раздражающей и проявлять чудеса гостеприимства не хотелось. К тому же вкус того вина, что пили с Ларидом в последний раз, оставлял желать лучшего. — Я достаточно выпила на празднике. Полагаю, мне уже хватит.

Трумель посмотрел строго, но настаивать не стал. Дария снова уткнулась было в тарелку, но неизвестно откуда на нее накатила непривычная решимость. Показалось вдруг, она сможет свернуть горы. Главное — действовать не откладывая. Прожевала кусок говядины в пряном соусе, бегло взглянула на мужчин, вздохнула поглубже и заговорила:

— Господин Ларид, — начала таким же торжественным тоном, как и он, когда делал предложение. Отчего-то передразнить его казалось особенно забавным. — Юлоф… Я не буду вашей женой. Во-первых, потому что не верю в вашу страсть и любовь ко мне, а во-вторых, потому что не верю, что вы можете с должным уважением вести себя в браке. При таком раскладе свобода для меня предпочтительнее.

Мужчины как один отвлеклись от еды и удивленно уставились на нее. Дария улыбнулась и пожала плечами. Отчего-то страшно хотелось отпустить еще какую-нибудь колкость про комплекцию жениха, его возраст и возможности порадовать женщину, но Трумель не дал этого сделать.

— Видимо, вы и впрямь выпили лишнего на маскараде, — подытожил он и принялся жевать губу. — Думаю, вам лучше подняться к себе. Велю принести вам ужин туда. И не спускайтесь, пока не начнете отдавать отчет в своих словах и действиях.

— Я провожу. — вызвался Ларид и Дария поморщилась. Но мужчина, казалось, ничуть не обиделся. — Хочу, чтобы вы подумали еще раз над моим предложением. По-прежнему настаиваю на месячном ожидании.

— Боюсь, ничего не изменится, — усмехнулась Дария. — Вы не станете ни заинтересованнее, ни ловчее, ни желаннее.

— Дария. — прорычал Трумель так, что она вздрогнула. — Не думаю, что вы в состоянии правильно оценить эту сторону общения мужчин и женщин. Оправляйтесь к себе. Мы с господином Ларидом забудем этот эпизод как приличные люди и будем ждать ответа на предложение в ранее оговоренный срок. Все ясно?

Воспитанница вздохнула и поднялась из-за стола. За все время общения опекун прикрикивал на нее раза три, не больше, и сейчас, наверное, самым разумным было не раздражать его еще сильнее. Ничего. Она повторит свой отказ и позже.

— Ужина не надо. — буркнула она и поспешила к выходу.

Заперлась у себя в комнате и принялась раздеваться. Неясно отчего радовалась своей сегодняшней смелости. Скорее всего, завтра ее ожидает выволочка от опекуна, но сегодня она сказала, что должна была. Такой муж, как Ларид, ей точно не нужен, даже если останется последним мужчиной на земле.

Погасила лампу и улеглась в постель. Завтра надо извиниться перед Эдриасом. Он, конечно, вел себя слишком вольно, но в нем чувствовалось хоть что-то искреннее. Если он и действовал как мужлан, то повинуясь исключительно человеческой природе, а не любви к деньгам и возможным привилегиям.

* * *

Утро следующего за маскарадом дня, как и ожидалось, началось с бесполезной суеты. Дела, которые откладывали из-за подготовки к празднику, настойчиво потребовали внимания. Эдриас, и без того не выспавшийся и злой, поймал себя на мысли, что этим утром собирается задушить ни в чем не повинного секретаря. Декану хотелось хотя бы полчаса покоя, но его постоянно дергали из-за мелочей. Наконец, сообразив, что само ничего не кончится, Эдриас велел секретарю никого не пускать в ближайший час и попытался сесть за действительно важные дела. Занялся изучением преподавательских планов на ближайший год.

Учеба уже шла полным ходом, но подчиненные вечно медлили с бумагами, а без его одобрения читать лекции было запрещено. Любая проверка, и у короля появятся дополнительные поводы извести рецептурный факультет академии. Можно было, конечно, подмахнуть не читая, но Эдриас любил понимать, что творится у него на факультете.

Сосредоточиться на бумагах не удалось. Мучили мрачные мысли. Из головы не шла Дария и ее вчерашнее бегство. А еще рассказ о пении. Произошедшее на маскараде приводило к неутешительным выводам, делать которые Эдриас не хотел. И тем не менее они все настойчивее стучали в голове.

Итак, раскрепощающее зелье на ректора подействовало плохо, скорее всего, небольшой эффект проявился позже, но сути дела это не меняло. Вряд ли Алюд ошибся при варке, скорее, кто-то разбавил основу и из-за недостаточной ее концентрации зелье ослабло. Навредили в его, Эдриаса, кабинете, или уже когда бутыль была у приятелей, неизвестно. И это не мешало бы узнать. А заодно выяснить, кто испортил основу и зачем. Особенно важным вопрос стал после откровений Дарии о голосе.

Ясное дело, вчера в подвале не пели. Никто не смог бы различить даже очень громкое пение сквозь грохот инструментов оркестра и гомон гостей. Важное пряталось в другом. У так любимой Эдриасом обезличенной основы была забавная особенность: сделанные на ней зелья чувствовали друг друга. По крайней мере пока не вызрели. Обычно это выглядело так: Эдриас варил одно зелье, а другое тоже задорно булькало у себя в пузырьке.

С Дарией получилось чуть тоньше. Она, похоже, выпила не только раскрепощающее варево Алюда, но и любовное зелье от Ларида, и этого хватило, чтобы уловить отголоски приготовления еще одного отвара, созданного на той же основе. Зелья, над которым пели погребальную.

Эдриас поморщился. Неприятно было осознавать, что его умения используют без его на то согласия. Но еще противнее оказалось понимать, что пакостит кто-то из своих.

Снаружи послышалась возня и, смирившись, что делами заняться прямо сейчас не удастся, декан Куртис встал из-за стола и открыл дверь. В приемной секретарь с сияющей подобострастной улыбкой выспрашивал у Дарии, что передать для начальника, которого именно в этот момент по злополучному стечению обстоятельств нет на месте.

— Я только что пришел через тайный ход, — улыбнулся Эдриас, пропуская ректора к себе в кабинет. Запер дверь, чтобы уж точно не помешали, и посмотрел на гостью. Сейчас она напоминала попавшего под дождь воробышка: беззащитная, взъерошенная и пугливая. Отчего-то страшно захотелось обнять ее и спрятать от всех напастей.

Дария покрылась румянцем, расцепила сложенные в замок руки и заломила указательный палец правой кисти. Тяжело сглотнула, набрала в грудь побольше воздуха и заблеяла:

— Хотела извиниться за вчерашнее бегство, — она нахмурилась и поджала губы. И, кажется, покраснела еще больше: — Отчего-то решила, что у вас фривольный интерес, и испугалась. Простите, вино, похоже, не пошло мне на пользу.

Декан Куртис улыбнулся. Он бы рассмеялся в голос, но взволнованный вид этой зеленой девчушки заставлял чувствовать себя полной сволочью. Надо же, она решила, что его интерес померещился. Глупышка. Ничего тебе не показалось, тобой жаждали воспользоваться под шумок.

Дария подняла глаза и поймала его взгляд. Эдриас облизнул губы. Страшно хотелось продолжить начатое вчера. Прижать к себе и терзать ее рот до боли, до крови, до гортанных стонов.

— Понимаю, между нами не все гладко, — выдохнула Дария, — но прошу не держать зла, я не хотела вас обидеть. Вы мне очень нравитесь, — она запнулась, но тут же поспешила продолжить: — и как человек, и как зельевар. И я бы не хотела, чтобы между нами оставалась недосказанность.

Эдриас покачал головой. Этот поток слов пора прекращать, а то так и до признания заслуг дойдет. А следом и до обмена должностями недалеко. Король может не одобрить. Приблизился к Дарие и, не дожидаясь реакции, пробежался ладонью по ее шее, притянул к себе и осторожно, едва касаясь, коснулся ее рта поцелуем. С какой бы радостью смял нежную плоть губами, дал бы волю зубам и языку, но не хотел пугать девочку, а потому шел издалека.

Дария не противилась, и Эдриас позволил себе больше. Поцелуй стал жарче, а мужские руки спустились по спине к узкой талии и ухватили жертву за бедра. А следом нежные ладони скользнули по его плечам, и декану Куртису захотелось кричать от ликования. Госпожа ректор ухватила его за шею, осторожно погладила, а потом немного неумело, но вполне бодро ответила на его ласку.

Эдриас с чувством и предвкушением втянул носом исходящий от шеи Дарии малиновый аромат. Ринулся в бой. Целовал ровно так, как планировал много дней до этого: неспешно, но горячо и безжалостно. Вторгался языком в рот, сминал ее тело в руках, сдавливал и жадно терзал губами, не оставляя ни возможности отступить, ни момента остановиться.

Дария плохо понимала, что происходит. Ореховый запах дурманил, бесстыдные касания замедляли и без того ленивые мысли, а сердце ухало так, будто перекачивает не кровь, а недостаточно разведенную строительную смесь. Сооруди с такой стену, и кладка переживет всех на свете. Было странно, но очень приятно ощущать чужой язык и прикосновения губ, настойчивые, нетерпеливые поглаживания и близость мужского тела. Не хотела открывать глаз, хотела плыть по течению и наблюдать, что из этого получится.

В чувство привел Эдриас, без лишних церемоний принявшийся расстегивать ее жакет. Страх и стыд снова победили остальные чувства, и Дария отстранилась от мужчины.

— Не думаю, что мы поступаем правильно, — констатировала она и сама удивилась, как хрипло звучал ее голос.

Эдриас невозмутимо вернул ее в объятия. Прижал к себе, поцеловал в щеку и прошептал над самым ухом:

— А как именно правильно? Скажи, я воплощу любое твое желание… — улыбнулся и поспешил передразнить: — Ты нравишься мне как женщина, а не как маг и ректор.

— И даже не как дочка короля? — усмехнулась Дария. Отчего-то мысль об отце сейчас немного развеселила.

— Это скорее минус, чем плюс, — подмигнул Эдриас и бегло поцеловал ее в нос. — Хочешь, прогуляемся вечером?

Дария собралась спросить, что об этом думает Мадрия, но потом вспомнила о приглашении к отцу и решила промолчать. Повод отказать и так был.

— Я ужинаю во дворце сегодня, но если хочешь, — обращаться к Эдриасу на «ты» для нее оказалось невыносимо сложно: — если хочешь, можем прогуляться завтра.

— Очень хочу, — он поймал ее взгляд и снова впился в губы. Дария зажмурилась и обняла мужчину. Еще недолго побудет тут, а дела подождут.

Вернулась в свой кабинет ближе к обеду. Осталась бы с Эдриасом еще, но перед визитом во дворец следовало привести себя в порядок, успеть изучить сметы и подписать академические чеки. Раньше она откладывала их из-за праздника, но маскарад прошел и повода медлить не осталось.

В кабинете ожидало послание от отца. Текст с королевской печатью извещал о переносе торжественного ужина на завтра. Неясно отчего Дария обрадовалась отмене. Собралась было снова дойти до кабинета Куртиса и сказать ему, что готова гулять вечером, но в последний момент остановилась. Частые визиты выглядели подозрительно, да и Эдриас вполне мог изменить планы. Вряд ли для него так уж важно произошедшее. Это она никогда раньше не целовалась, а декан, судя по всему, мужчина искушенный, для него лобызания с зеленой неумехой — то еще удовольствие. Махнула на все рукой и уселась за работу. Закончит, тогда и подумает, идти к нему или не идти.

Сначала долго не могла сосредоточиться на цифрах. Воспоминания о поцелуях заставляли сердце колотиться чаще, а кровь — приливать к щекам. Прекрасно понимала: для Эдриаса общение с ней — баловство, не больше, но никак не могла унять накатывающей радости. Чувствовала себя как в детстве, когда получала долгожданный сюрприз от Трумеля. Отец всегда дарил что-то дорогое и чересчур серьезное, а опекун, скорее всего, с помощью няни и учителей, угадывал ее желания. Вот и Эдриас тоже угадал. Дария не знала, хорошо это или плохо, но предпочла не жалеть о сделанном. В конце концов, дальше поцелуев все равно не продвинулись. А в них вроде ничего страшного не было.

Заметила, что увлеклась, когда заглянул попрощаться секретарь. Дария кивнула ему, не отрываясь от бумаг. Чем больше погружалась в проект реконструкции зданий, тем лучше понимала негодование Эдриаса. Удивительно, как она не замечала подвоха прежде. В смете значилась реконструкция шести залов для зельеварения по старым чертежам и трех залов по новому проекту, с измененным в меньшую сторону количеством углов. Похоже, король решил зайти издалека. Собрался уничтожать силу не зависимых от двора зельеваров постепенно, убивать волшебство и действенность отваров медленно, почти исподтишка. И как она умудрилась влипнуть во все это? Откажется сейчас — и навлечет королевский гнев, продолжит в том же духе — и приобретет огромное количество врагов среди зельеваров. Что из этого хуже, даже разбираться казалось опасным.

Постучали. Дария нехотя встала из-за стола и пошла открывать. Магия пропускала сюда только ее и секретаря, все прочие не могли войти без разрешения. Распахнула дверь и тут же оказалась в крепких объятиях. Эдриас жарко и жадно поцеловал ее. Так ненасытно, будто утром и не было ничего.

— На выходе встретил твоего секретаря. Тот сказал, что ты задерживаешься, — добродушно сообщил он, приглаживая выбившиеся из прически Дарии непослушные прядки. — Я решил зайти. Визит к отцу отменился?

— Да, — улыбнулась и поспешила закрыть дверь, жестом приглашая визитера войти. Не хватало еще, чтобы о них болтали невесть что.

Эдриас снова притянул к себе, и Дария закрыла глаза. Страшно нравились его прикосновения.

— Я вот что подумал, — вкрадчиво начал он. — Поехали поужинаем у меня. Покажешь Энилю, моему сорванцу, парочку простых заклинаний в действии. Ему полезно, а у нас будет благовидный предлог побыть вместе. Думаю, даже выкроим полчаса наедине. Дом полон слуг, визит ко мне вполне приличен. Что скажешь?

— Не уверена, что визит в твой дом так уж безобиден для репутации, но, — она почувствовала как к щекам подступает жар, — я бы не отказалась побыть с тобой еще немного.

— Я тоже, — Эдриас улыбнулся и снова поцеловал ее. Дария потерлась носом о его плечо и прикрыла глаза от удовольствия.

Возможно, когда она вернется домой, ей достанется от Трумеля, но сейчас думать о нем не хотелось.