Глава десятая

До дома Эдриаса решили прогуляться. Вечер был на удивление хорош: дождь не шел, легкий ветерок подгонял опавшие листья, а вокруг будто воцарилась магия. Казалось, в каждом шуршании, в каждом дуновении есть что-то необычное. Поймай лист, загадай желание, и все непременно сбудется.

Дария шла рядом, улыбалась и рассказывала о заклинаниях, а Эдриас изо всех сил боролся с желанием взять ее за руку. Хотелось, как смущенный юноша, сжимать ее ладонь, чувствовать тепло нежной кожи и предвкушать ласки, которыми одарят наедине. Увы. Приличия не позволяли подобной близости, только ничего не значащий разговор и прогулку в шаге друг от друга.

— Почему ты не хочешь, чтобы сын занялся зельеварением? — поинтересовалась Дария, когда они свернули на ближайшем к дому повороте. Осталось дойти до конца улицы, и будут на месте.

Эдриас остановился и посмотрел на нее, жадно разглядывая каждую деталь, представляя, как осторожно и нежно коснется ее губами. Говорить не хотелось. Хотелось утащить Дарию в укромное местечко и не выпускать из цепких объятий до самого рассвета. Любить ее в своей спальне всю ночь, а утром накормить завтраком и так же вдвоем прогуляться до академии. Отпустить поработать, чтобы вечером встретиться вновь.

— Так в чем дело? — улыбнулась она смущенно. Похоже, поняла его мысли и снова оробела.

Эдриас пошел вперед. Чем быстрее доберутся до дома, тем быстрее смогут остаться наедине.

— Никогда не думал, что Энилю это будет интересно, — он пожал плечами. — Мы с женой всегда знали, что наш сын будет магом заклинаний, как она. Все-таки ей поддавались девяносто восемь заклинаний. Сама понимаешь, редкий дар. У Эниля есть шанс стать магом не хуже. А вот зельеваром он, скорее всего, будет посредственным. Тут у меня больше надежд на внуков.

— Смотрю, у тебя все расписано, — добродушно усмехнулась Дария.

— Да, — Эдриас тоже улыбнулся. Поймал себя на мысли, что обсуждает свою семью с женщиной и впервые ее любопытство не раздражает. — Мы с супругой все поделили еще до того, как поцеловались. Молодые были, верили, что все зависит только от нас.

— Удивительно как вы вообще умудрились пожениться, — заметила спутница, явно намекая на давнюю нелюбовь магов заклинаний и зельеваров друг к другу. Впрочем, ей ли не знать, как легко зельевары договариваются с заклинателями, когда дело касается магии. Попререкаются и снова работают вместе.

— Мне всегда нравилась мысль о собственном маге заклинаний, — усмехнулся Эдриас. И мысленно добавил: «Вероятно, поэтому я сейчас обхаживаю одного из них», а вслух заметил: — Мы почти пришли.

Открыл перед гостьей кованую дверцу в сад и пропустил ее внутрь. Особняк встретил привычными огнями, и Эдриас с удовлетворением отметил, что Эниль у себя. По крайней мере, в комнате сына горел свет. Это значило, что у них с Дарией будет время побыть вдвоем до ужина. Недолго, но сейчас Эдриас готов был пользоваться каждым мгновением.

Отдал распоряжение ожидавшему в прихожей слуге и повел Дарию к себе в кабинет. Приличнее, наверное, было бы остаться с ней в гостиной, но побыть вдвоем хотелось страшно, и кабинет подходил как нельзя лучше: там их мог побеспокоить разве что Эниль. К счастью, сорванец крайне редко заглядывал в эту обитель зельеварения.

Эдриас поймал Дарию в объятья сразу же, как закрыл дверь. Крепче прижал к себе и безжалостно впился в губы. Целовал неспешно и горячо, с чувством, толком, расстановкой. Сегодня не рассчитывал на продолжение, но старался закинуть семена для ростков желания. Хотелось, чтобы Дария, даже несмотря на свою неопытность, хоть немного томилась предвкушением. До того как подействует зелье, которое ей дал Ларид, у Эдриаса есть пара недель, достаточно времени, чтобы зажечь даже девственницу и добраться до постели уже с жаждущей жара партнершей. А созревший фрукт, как известно, всегда слаще.

Не учел одного — своей зрелости. Разумом понимал: надо немного подождать, но тело настойчиво требовало десерта. Малиновый аромат кружил голову, а горячие поцелуи и ласки призывали пренебречь планами, моралью и возможными последствиями. Хотелось взять Дарию сейчас, здесь, на столе прямо перед ужином. И плевать, что она скоро полюбит другого, даже к лучшему, не успеет надоесть.

За спиной хлопнула дверь, и Эдриас вздрогнул от неожиданности. Совершенно не ждал Эниля. Оторвался от Дарии и посмотрел на вошедшего в кабинет сына. Тот явно не знал, как себя вести. Красный как рак, он опустил глаза и почти пробормотал:

— Ужин готов, сейчас накрывают на стол. Через четверть часа можно будет есть.

Эдриас покачал головой и обругал себя идиотом. Когда научится запирать двери? Не мальчик, в конце концов. Хорошо хоть Эниль реагирует как воспитанный юноша. Надо будет поговорить с ним, когда Дария уйдет. Посмотрел на девушку. Та пылала похлеще Эниля, неизвестно, правда, от чего: от смущения или от желания.

— Мой сын Эниль, — Эдриас постарался придать своему тону беззаботность. — Госпожа Дария Трумель, ректор нашей академии и маг заклинаний.

Эниль кивнул, судя по лицу, первое смущение уже отступило. Улыбнулся Дарие и отвесил положенный приветственный поклон. Она тоже, кажется, взяла себя в руки. Вернула улыбку и принялась налаживать связь.

— Отец много рассказывал о вас, молодой человек. Рада знакомству.

— Я про вас тоже наслышан, — как-то не по-детски отпустил Эниль и, прежде чем Эдриас успел кинуть на него строгий взгляд, продолжил: — Отец говорит, вокруг полно пустоголовых девиц, готовых на все, чтобы получить его в мужья.

Эдриасу захотелось провалиться сквозь землю. Лицо Дарии окаменело. На нем застыла холодная светская улыбка, за которой, как за ширмой, пряталось неизвестно что. Принцесса величественно кивнула, улыбнулась еще шире и покровительственно потрепала прическу Эниля.

— Вы ошиблись, юноша, — непривычно холодно заметила она. — Я из тех пустоголовых девиц, которые вовсе не хотят замуж. Тем более за вдовцов с сомнительными перспективами.

Эдриас вдруг заметил, насколько хорошо она держится. Великолепная осанка, никаких лишних движений и даже сейчас, когда, скорее всего, страшно зла, ничем не выдает своего состояния. Эниль смутился. Покраснел и опустил глаза. Мальчишка редко сталкивался со светским равнодушием и отсутствие реакции на шалость его, видимо, озадачило.

— Ваш отец просил показать вам пару простых заклинаний в действии, — размеренно сообщила Дария, — готовы увидеть их сейчас?

— Да, если можно, — почти пролепетал Эниль.

Эдриас только головой покачал. Сыну явно надо чаще бывать в обществе, смотреть, как на чужую дурость реагируют воспитанные люди. Дария едва заметно кивнула, прикрыла глаза и затянула заклинание. Хозяин дома удивленно приподнял бровь: такого он никогда не слышал. Вероятно, гостья решила начать со слов, не покорившихся его покойной жене. А следом Эдриас вспомнил, какими именно заклинаниями не владела мать Эниля, и охнул. И раньше, чем он сообразил, куда бежать, к шкафам или к сыну, со всех сторон зазвенело стекло. Будто мимо шла группа нетрезвых музыкантов, вообразивших, что сейчас звуки их оркестра удивительно хороши, и для пущего эффекта взявших самую высокую ноту. Склянки и бутыли задорно лопались, выпуская свое содержимое на свободу, уничтожая результаты кропотливой работы многих месяцев, бессонных ночей и усилий по добыче ингредиентов. Лишая его с такой любовью созданных запасов. Дария продемонстрировала действие магии с королевским размахом.

Кабинет наполнился смесью запахов. Бессмысленно было пытаться различить, что где. Отовсюду текло, и прежде едва слышные ароматы начали резать нос. Эдриас почти бесшумно застонал. Сжал кулаки и представил, как душит девчонку. А потом столкнулся с Дарией взглядом и немного подостыл. За неподвижной маской на лице явно читалась обида. Большая, черная, почти такая же, как бывает у Эниля, когда отец обманывает его ожидания. Почувствовал себя последней сволочью: Дария не виновата в том, что он не нашел замену супруге и пренебрежительно отзывается о женщинах в целом.

— Знаете, Эниль, — чересчур спокойно заметила она, когда слова закончились, — это заклинание никогда не поддавалось мне прежде. А растущее мастерство всегда приятно. Так что дерзайте, и у вас все получится, — посмотрела на Эдриаса и ухмыльнулась: — Думаю, мне пора, благодарю за оказанную честь. Побывать у вас в гостях было ужасно приятно.

Развернулась и направилась к выходу. Хозяин дома догонять не стал: поговорит с Дарией завтра, когда они оба немного успокоятся, а сейчас надо понять, как быстро привести в порядок кабинет, и проверить, уцелело ли хоть что-то.

Дария не пошла домой, решила немного прогуляться и привести мысли в порядок. Все равно Трумель не ждет ее рано: он не знает об отмене визита к королю, а из дворца она всегда возвращалась, уже когда все готовились ко сну. Не разбирала дороги, просто топала по знакомым улочкам и глазела по сторонам. Тело мучила усталость после магических упражнений, настроение было хуже некуда, а в душе боролись два желания: медленно и со вкусом растерзать Эдриаса и спрятаться от всех подальше. И если с первым все было понятно без лишних пояснений, то что делать со вторым, Дария не знала.

«Никогда не произноси заклинаний в гневе и обиде.» — гласил один из главных магических принципов. «Можно натворить дел, о которых потом пожалеешь», — подсказывала житейская мудрость. «Если жертва пожалуется, тебя жестоко накажут», — нашептывал опыт, и с каждым шагом Дария все больше злилась на себя за несдержанность. В позиции Эдриаса не было никакого секрета: декан даже не пытался скрывать своего отношения к женщинам в целом, а в ее наивной вере, что о ней-то он думает по-другому, он не виноват. Сама должна была сообразить. Как раз между поцелуями и мечтами о ласках посмелее. В конце концов, уже не тринадцать, как Энилю, и даже не восемнадцать, как студенткам-первокурсницам академии. Пора взрослеть и умнеть.

К ночи набежали тучки и мелкие противные капли заставили повернуть домой. Прервать добровольное одиночество и окунуться в мир вроде бы родных, но привычно равнодушных к ней людей. Идти к Трумелю не хотелось, но другого дома у Дарии все равно не было.

Как ни странно, опекун дожидался ее возвращения. Ей удалось проскочить мимо сонного слуги, но не мимо облаченного в домашнее Трумеля. Он сидел в гостиной в окружении магических фонарей и изучал одну из толстых расходных книг. Окинул подопечную строгим взглядом и буднично поинтересовался:

— Как все прошло?

— Отлично, — ответила Дария, не особо вникая, что он имеет в виду. В домашнем тепле окончательно накрыла усталость после сложного заклинания и думать не хотелось. Объясняться, где была весь вечер, тоже. Оставалось только надеяться, что про ее странные отношения с Эдриасом опекун еще не в курсе.

Трумель улыбнулся и пожелал ей приятных снов. Дария поднялась к себе и, лишь скидывая платье, поняла, что опекун наверняка спрашивал о признании ее королем, и она, похоже, обнадежила его зря.

Ничего, объяснит все за завтраком. Да и так ли это важно? Все равно до официального объявления ничего не изменится. А между разговором с отцом и публичным заявлением о его решении может пройти уйма времени. Спешить некуда.

Засыпала в раздумьях о произошедшем в доме Эдриаса. Ворочалась, злилась на себя, на него и на Эниля. Всем троим стоило держаться осторожнее. Мальчишке не провоцировать гостью отца, Эдриасу не заставлять сына ревновать, а ей не давать себе волю из-за мелочей. Узнай ее магические наставники, при каких обстоятельствах ей поддалось заклинание разрушения стекла, ее ждет по меньшей мере выговор. А в худшем случае и вовсе запрет на использование заклинаний. Впрочем, она руку готова была дать на отсечение, что Эдриас ее не выдаст, остается только, чтобы мальчишка не болтал о произошедшем направо и налево. Хотя и это, наверное, не слишком важно. Она никогда не планировала зарабатывать на жизнь магией, и остаться без нее хоть и неприятно, но не смертельно.

В одном Дария была уверенна совершенно: извиняться перед господином Куртисом она не собирается. Разочарованные пустоголовые девицы способны и на гораздо большие пакости, чем порча запаса зелий. Просто до нее Эдриасу попадались только кроткие овечки. Ничего. Зато в следующий раз он, возможно, попридержит свой поганый язык.

Проснулась поздно. Как раз привести себя в порядок и топать в академию. Завтракать пришлось в одиночестве: господин Трумель уже уехал по делам. Дария махнула рукой — поговорит с опекуном вечером — и тоже засобиралась прочь из дома. Начинался новый день, и она настраивалась на хорошее. Еще переживала из-за ссоры с Эдриасом, но уже хотя бы не злилась на себя. Это обнадеживало и дарило надежду, что из несостоявшегося романа она выйдет без больших разочарований.

Декан Куртис ждал ее в приемной. Секретарь еще не пришел, но Эдриаса это, похоже, не смущало. Он вольготно устроился в кресле и погрузился в чтение утренней газеты. Выглядел как всегда отменно: приятный костюм, начищенная обувь, разве что шевелюра не желала собираться в приличную прическу. Но это его ничуть не портило. Дария невольно улыбнулась, все-таки начинать день со встречи с ним было страшно приятно. Завидев хозяйку кабинета, гость поднялся на ноги и как-то неестественно мягко улыбнулся.

— Поговорим? — поинтересовался вместо приветствия.

Дария молча кивнула и поманила его за собой.

— Я нашел двух магов-пользователей, готовых заняться входом в подвал, — сообщил он деловито, как только за ними закрылась дверь кабинета. — Так что сегодня перед обедом можем попробовать попасть туда.

— А зелье? — осторожно поинтересовалась Дария, масштабы вчерашних потерь Эдриаса стали доходить до нее только сейчас. Сколько там было заготовлено? На годы вперед. А пропало за считанные мгновения.

— Зелье, к счастью, хранилось в моем кабинете в академии, — улыбнулся Куртис. — Так что с этой стороны препятствий для похода нет.

— Хорошо, — Дария вернула улыбку. — Тогда присылайте секретаря, как только будете готовы.

Посмотрела на Эдриаса выжидающе. Не хотела, чтобы он уходил, не отказалась бы позавтракать вместе. Пусть не голодна, но поболтать за чашечкой кофе было бы очень неплохо. Заодно прояснили бы вчерашние недомолвки. Не хотелось, чтобы все закончилось так. Вообще не хотелось, чтобы что-то заканчивалось.

— Я не сержусь, — сообщил он неожиданно буднично и спокойно, но сердце Дарии забилось быстрее. Эдриас усмехнулся и продолжил: — Хочу извиниться за Эниля, за свои слова. Вовсе не считаю тебя пустоголовой девицей. Точнее, считал, когда мы только познакомились, но сейчас мнение изменилось. Ты нравишься мне, и, если позволишь, я бы продолжил ухаживания. Не знаю о дальнейших намерениях, в конце концов, все только начинается, но я не противник брака, просто не верю, что кто-то может заменить мою супругу.

Дария поймала его взгляд. Он смотрел привычно тепло и спокойно. Вздохнула и решилась.

— Я тоже виновата, мне не стоило так болезненно реагировать на слова мальчишки.

Эдриас пожал плечами. В его каре-зеленых глазах промелькнула шальная искорка:

— Вы мало отличаетесь друг от друга. И по возрасту друг от друга недалеко ушли, — он усмехнулся: — Но вчера у меня не возникло желания задушить тебя на месте, а это что-нибудь да значит…

— Судя по всему, очень много, — Дария облизнулась и застыла в нерешительности. Хотелось поцеловать его, но вот можно ли, она не знала.

Эдриас разрешил ее сомнения: приблизился и заключил в объятия. А потом коснулся губами губ. Неспешно, но жадно и горячо. Дарие показалось, что она вот-вот сойдет с ума, в его объятиях было томительно сладко. Согревалась кровь, забывались обиды, мрачные мысли и страх, все тонуло в уверенных ласках этого мужчины. Не хотелось отпускать его от себя ни на мгновение. И что-то подсказывало, что ему, похоже, тоже неплохо рядом.

В дверь постучали и, неохотно выскользнув из объятий декана, Дария пошла открывать. На пороге стоял мужчина в форме королевского курьера. Он поклонился и протянул Дарие запечатанное послание. Госпожа ректор нахмурилась: на конверте красовались печати принца. Торопливо разорвала бумагу и пробежалась по тексту глазами.

— Что-то случилось? — спросил Эдриас. Вероятно, вид у Дарии был такой встревоженный, что он не сдержался.

Она глубоко вдохнула, стараясь прийти в себя.

— Сегодняшний ужин во дворце тоже отменяется. Короля пытались отравить каким-то неизвестным зельем, и брат не знает, выкарабкается отец или нет.

Куртис нахмурился и молча, без всяких слов и долгих вступлений, обнял Дарию. Ей страшно захотелось разреветься.