Глава 45
Я разогнала Щётку до бешеной скорости. Мир вокруг смазался в полосы. Впереди было фиолетовое небо, и простор, и горы… А затем поверх этого всего вдруг возникли недавно увиденные и заново узнанные лица родителей. Я продолжала гнать Щётку, но внутри у меня всё так и сжалось, словно с размаху налетела на невидимую преграду. И решила: попробую, конечно, сама, но, если ничего не выйдет, придётся воспользоваться подсказками ведьмака.
Вот так, сдаётся, и начинают врать родителям…
Чего и стоило ожидать: ничего-то мы не обнаружили. Даже когда скорость сбросили и закружили на подходящей высоте… Я уже сжимала пятками древко метлы, тормозя и собираясь разворачиваться, как вдруг раздался тихий, глубокий голос.
— Кот… Человек… Кот… Человек…
Пальцы и пятки среагировали быстрее меня.
Я направила Щётку вниз, прокладывая за нами мерцающий шлейф экстренного торможения.
— Там колосс, Ритка! — завопил Каспер прямо в ухо.
— Слышу я!
— Сюда. Маленький кот. Маленький человек. Лети. Ниже. Спускайся.
Чем ниже мы спускались, тем более звучно гудел голос.
Колосс, который звал нас, был совсем древним. Это даже я, ничего совершенно в колоссах не смыслящая, поняла. Сразу.
Обилие мха на могучих скалистых плечах, даже пара жухлых кустиков на них же… все эти выщербины, вмятины, сколы… Если верно утверждение, что мужчину (помимо поступков! я настаиваю!) украшают шрамы, то колоссов, определённо, красят эти всякие неровности!
В этом смысле подозвавший нас с Касперским колосс оказался писаным красавцем. Серьёзно, с него в буквальном смысле картины бы писать. Руки сами чесались голо сделать — девчонки там, на Земле, уписались бы от счастья. Мы в АНИ-13 о живом камне только читали!! Со всем благоговением.
Я не удержалась и потрогала тёплый, покрытый мхом камень. Тёплый! Я даже слышу, как он дышит, с ума сойти!!!
— Нет, как ты псионика ни зови, а анимага поганой метлой ни гони, ничего не выйдет. — сказал вдруг Касперский задумчиво. — У тебя псионика, Рит, включается, когда ты сама собой становишься, настоящая.
И вот когда Касперский прав — он прав.
Потому что я анимаг.
В первую очередь.
Я обожаю жизнь. Во всём существующем. Да!
И всё же не будь я псиоником, я б языка каменного исполина не распознала.
— Маленький кот и маленький человек…
— Разрешите представиться, Каспер Маргаритович, к вашим услугам. Териоморф, фамильяр, компьютерный гений и просто отличный парень, скажу я вам… — Каспер совсем расфуфырился, ну ещё бы, трижды к нему обратились первым, и пофиг даже, что котецкий прекрасно знает, что колосс по-другому просто не может, такая уж у него особенность, или, говоря языком Касперского, программа.
Колоссы, в силу своего устройства, при обращении к кому-то не могут обойти ни одно звено в иерархической цепочке: камень — растения — животные и птицы — люди. Именно так и не иначе. Правда, для колоссов иерархическая лестница выглядит по-другому. Да-да, именно они — венец творения. Что ж. Любое существо имеет право на мнение. Был бы с нами Кристер, кстати, колосс первым обращался бы к нему.
Пока Касперский расшаркивался перед новым знакомым, которого звали АрхЪ, перечисляя все наши титулы (им же самим дарованные), я с энтузиазмом разглядывала этого самого АрхЪа. Благо он сидел, так что, находясь между разведённых и сложенных в две груды ног, в которых проглядывалась поза лотоса, это было удобно.
И вдруг поняла.
Выщербины — это не шрамы даже, а морщины! Крутяк какой!
Я всегда считала, что предназначение морщин — украшать лицо, «рассказывать» окружающему миру о характере своего носителя. Какую жизнь ты прожил — с таким лицом и окажешься в осознанном возрасте. У стариков вот чертовски интересные лица! Каждое как книга. Интереснейшая, живая… Ну, это во мне опять анимаг говорит. Жаль, что на Земле морщины не в моде. Ну да что с нас взять: подавляющее большинство — орды. Редкий орд дозревает до понимания естественной красоты. Чаще всего на это оказываются способны ведьмы. Но ведьмы, в силу своей природы, живут долго, вот у ордов и принято ориентироваться на якобы «нестареющих» ведьм.
Вот на Террасуоте морщины, бывает, даже подчёркивают. Это типа стильно. Особенно когда выдают сильные качества характера.
Вот и по выщербинам на каменистом лице АрхЪа можно было понять, что он древний, как мир. Что прожил замечательную жизнь. Что он мудрый и добрый…
— Помоги. Кот. Помоги. Человек. У меня там. Чешется. Мешает. Пугает моих валунчиков. Беспокойный.
— Что мешает? Что беспокоит? — внутренний анимаг опередил инстинкт самосохранения, и я оказалась на плече колосса раньше, чем успела подумать о том, что, может, не так уж это и безопасно — лазать по взволнованным каменным исполинам. И вспомнить тех, что с упоением крошили воздушные яхты.
Следом, перепрыгивая с выступа на выступ белкой-летягой, взбирался Каспер, ругаясь на чём свет стоит, что о нём забыла.
Сразу видно — мой котецкий!
А об осторожности, когда живое существо просит тебя о помощи, пусть эти, овцелошади, думают.
— Там, — гудел колосс. — Внизу. Тычется. Беспокоится. Валунчики напуганы.
Я перевесилась через скалистый выступ и чуть не завопила от восторга.
Там, в темноте глубокой расщелины, гневно хлопал сверкающей золотой крышкой тхарский ларец!
— Касперский! Он здесь! — проорала я, и Каспер, который успел меня догнать, демонстративно зажал уши лапами. Но довольное выражение на щекастой морде всё равно просвечивало.
Неудивительно, что колоссу «чесалось». Каменные исполины вообще-то нечувствительные, за исключением разве что подмышек и нескольких точек на каменных ножищах — и, надо ж такому случиться, именно в таком предательском месте ларец и застрял. Рядом, забившись в тёмную неглубокую нишу, пугливо жались валунчики. Тхарский ларец злобно щёлкал крышкой на малышей и, подпрыгивая на кованых ножках, яростно бился о скалистую породу.
— Мешает, — грустно прогудел колосс.
— Не переживай, — я погладила тёплый мшистый бок. — Сейчас мы тебе поможем.
— Ритка… — протянул Каспер шёпотом.
И понятна его неуверенность!
Любое моё прикосновение колоссу — что слону дробина, но только не в расщелине, где «чешется» ларец. Одно неловкое движение, и ты… нет, никакого тебя уже не будет, останется разве что пятно мокрое…
И всё же без ларца мы отсюда не улетим!
Да и АрхЪа оставлять без помощи, не по-ведьмински это как-то…
— Скорее, — шумно выдохнул колосс. — Терпеть. Больше. Нету. Сил.
В исполинской грудной клетке уже начал зарождаться протяжный, набирающий обороты гул. Ничего хорошего нам с Касперским и даже с ларцом не сулящий. И если вредный ларец, умудрившийся раздраконить такого чудесного и доброго АрхЪа, не жалко, то нас с Каспером очень даже!
На какое-то время я просто исчезла, перестала существовать. Остались лишь скалистые выступы под пальцами да сопение котецкого на плече, сопровождаемое подвываниями.
— А-а-а-а! Ритка, оно сжимается!!! Я не готов умирать таким молодым! Прыгай! Прыгай же! Да не туда! Ну вот, посмотри, что ты наделала, теперь обратно… А кому сейчас легко?!
Я огрызалась, но не очень-то старалась.
В темноте расщелины и с учётом того, что двигаться приходилось быстро, очень быстро, лишняя пара глаз, ушей и две пары лап были весьма кстати. На Щётке в расщелину не спустишься, не пролезешь, приходилось своими руками-ногами.
И всё это под нарастающий, нестерпимый гул колосса, переходящий в звучный, раскатистый рёв!
Щётка нас с Касперским оставлять не пожелала — вертикально спустилась, прошмыгнув рядом, и теперь выгоняла злобно клацающий крышкой ларец из выщербины, сердито шелестя прутьями.
— Ритка, не суйся! Без пальцев останешься!
— Я пока сеть приготовлю, а ты гони его на меня!
Слова в нашем тандеме были лишними, мы с Касперским и так друг дружку отлично понимаем, но предназначались они колоссу, который, судя по натужным паузам, прислушивался.
Гонка за тхарским ларцом в замкнутом тёмном пространстве, которое «чешется», — то ещё счастье…
— Не даётся, собака бешеная! — восклицал Каспер. — Ай! Хвост-то за что? Ах ты ж, говна позолоченная…
— А ты его… ай! И правда кусается!
— А ты думала, я с тобой шутки шучу?!..
— Ничего я не думала…
— Не, не выйдет, Ритка, выбираемся! Оно сейчас схлопнется всё вместе с этим поганым ларцом! А-а-а!!!
— Да погоди ты его ругать…
Оглушительный скрежет врезался в уши. И снова инстинкты опередили. Я вылетела из сомкнувшейся за мной расщелины стрелой. Прижимая к груди Касперского и… ларец!
— В последний момент, Ритка! — завопил Каспер, озираясь. — Ну я моща-а-а-а!!!
— Ты?! — я балансировала на Щётке, прижимая к себе притихший ларец.
— Ладно, ладно, мы, — важно кивнул Каспер и, свесившись с моего плеча, осторожно принюхался к ларцу. Который и не думал кусаться.
— Он тоже испугался, — пояснила я и без того очевидное, поглаживая крышку. — Что, малыш, теперь летим к гарпиям? Там мы положим в тебя чудный кристалл, и ты сразу забудешь об одиночестве…
— Летс ду ит, бэби!* — голосом героя американского боевика пробасил с плеча Каспер, который, конечно же, прекрасно понял, что обращение «малыш» было к ларцу, а не к усато-хвостатым. (* исковерканный американизм «Сделаем это, малышка!»)
Но я не возражала.
Бэби так бэби.
Меня после «Барбиглази» и «овцелошади», наверное, ничем уже не проймёшь.
Чтоб этого Ралфи черти съели!
Ну почему я не могу перестать о нём думать?!