Глава 51
Такого количества нефрита ни я, ни Касперский в жизни не видели.
Нежные, приглушённые оттенки зелёного с белыми и тёмными прожилками, острыми и закруглёнными углами, плавными и не очень трещинами, сосульками нефритовых сталактитов и тянущихся к ним снизу сталагмитов из прозрачного кварца и слюды с зелёными вкраплениями нефрита… Ото всей этой красоты сердце так и сжалось от нежности и трепета. Я досадливо цокнула языком.
Жаль было чуть не до слёз, что мы с Касперским тут пролётом — толком и не рассмотреть ничего…
— Ничего, — словно подслушав мои мысли, сказал Каспер. — Потом с твоим ведьмаком слетаете. А сейчас не растекаться лужицей!
Я очень редко злюсь на магических существ.
Можно сказать, никогда.
И уж тем более не способна злиться на Каспера, который для меня как рука или даже как сердце… Существовать что без одного, что без другого, хм… затруднительно крайне.
Но тут вдруг собралась, замерла. Закостенела.
Даже Щётка, ощутив моё изменившееся настроение, разве только не вытянулась струной.
— Считаю долгом предупредить, что кот древнее и неприкосновенное животное! — испуганно выпалил Каспер сзади, и в обычном состоянии меня это рассмешило бы и даже умилило…
Но сейчас же я оставила без ответа цитату любимой книги, причём очень удачную цитату, к месту.
Не ответила…
Вдохнув и выдохнув, я направила Щётку в чёрную пасть тоннеля — именно туда меня направила анимагическая чуйка. Спорю на что угодно: подготовленные для нас псиониками-трансформаторами големы находятся именно там.
Всё-таки нет худа без добра, или не зря Касперский меня раздраконил.
Конечно, в таком состоянии не до любований рисунком нефрита на стенах, который словно живой и как будто даже подвижный, словно застывшая музыка, но… Вот с двумя-тремя яхтами, встретившимися по дороге, злость эта помогла.
Мельком различила тех самых шкиперов, которые меня в Долине щемили и в Ожерелье. Но шугаться не стала, не то настроение было, а, разогнавшись, пошла на таран. Как следствие — сбитый борт, сшибленный с палубы парень (а нефиг было в колосса подо мной Остолбенеем пускать!) и насквозь пробитый парус на другой яхте.
— Сумасшедшая!
— Она совсем двинулась!
— Чеканулась! — донеслось мне вслед, но было совершенно не до встретившихся в неурочный час психонавтов.
Повиляв по нефритовым анфиладам — назвать сии произведения искусства пещерами у меня язык не поворачивается, мы нашли-таки големов.
Глиняные истуканы покрывали пол гигантской пещеры, таращили в потолок пустые глаза.
Над ними сновало несколько яхт, чьи шкиперы добрались до заветной пещеры первыми, адепты же с азартом подбирали себе подходящих «глиняных коней».
Избегая столкновений с соперниками — встреча в тоннеле поспособствовала выходу пара, — я взяла курс вдоль крайнего, замыкающего кольца големов. Но вскоре сделала вывод, что эти глиняные истуканы нам не подойдут — слишком уж громоздкие, каждый размером с саванного слона… Нам бы с Касперским кого поменьше, хотя б… с индийского, что ли.
— Ритка, — виноватым голосом позвал британец. — Вон, смотри…
Проследить направление заданной белой лапкой с розовой пяткой (вторая лапка с другой стороны словно невзначай погладила меня по щеке) я не успела.
— Явилась! — раздался сверху визг фифы. — Непотопляемая! Как тебе удалось до пещер дойти?!
Всё это блонди пробормотала скороговоркой, набирая скорость, и до меня дошло, что я услышала её… не ментально, нет, но очень похоже на ментальный слух… На какую-то странную смесь энергии Пси и анимагии похоже… Просто слух мой как будто обострился многократно. Жаль, размышлять над внезапно прорезавшимся чувством не было никакой возможности, потому что, перейдя с приличных выражений на неприличные крайне, блонди уже брала разгон для тарана.
А я была слишком зла для отступления.
Каспер, чувствуя моё состояние, зарычал, вздыбливая шерсть на загривке. Я буквально кожей ощутила, как фамильяр плетёт мощное отражающее заклинание. Сама же не спускала глаз с приближающейся яхты фифы.
И часто заморгала, когда блонди вдруг сбросила скорость, словно с размаху налетела на невидимую стену! А потом и вовсе вильнула в сторону и унеслась, скрываясь под высоченным сводом пещеры, виляя между нефритовых, с неоново-розовыми прожилками, сталактитов.
— Это что ещё за вожжа ей под хвост попала? — пробормотала я в недоумении.
Но разгадка не заставила себя ждать.
К нам, нервно вздрагивая хоботками, спешили два эклеша.
Старые знакомые, кстати.
Один — Аш-Шарх’Ан — первый эклеш, с которым мы познакомились на Террасуоте, который встречал нас по прибытии, и второй, розовый с фиолетовыми крылышками, знакомый Касперского и Кристера с Факультета Термокинеза. Я уже знала, что розового зовут Аш-х’АнШарх и он приходится Аш-Шарх’Ану близнецом-погодкой (даже не пытайтесь понять, как это — у эклешей очень сложная система родства, даже двоюродные и троюродные дети бывают и сводные мужья и жёны).
Ещё до того, как эклеши успели к нам приблизиться, я поняла, почему фифа так споро умотала.
— Сдриснула, как сопли в платочек, — довольно проурчал с плеча Каспер и деликатно потёрся о мою щёку своей.
Что делать. Злиться на это белое, с розовыми ушами и влажным носом облако невозможно. К тому моменту, как эклеши приблизились, мы успели «пободаться», сталкиваясь лбами и даже расцеловаться. Растроганный и виноватый Каспер даже подбородок мой лизнул, до того расчувствовался!
Эклеши вежливо выжидали, но, когда смущённый и, руку даю на отсечение, покрасневший Касперский (только вот под белоснежной шубой не видно) скользнул мне за спину, приблизились и, деликатно помахивая хоботками, объяснили цель своего «в гонки вмешательства».
— Из достоверных источников известно нам стало, что перевозочное средство ваше воздействию псионическому подверглось. Правда ли это, госпожа Волкова?
«Ага, додрыгалась, ведьма белобрысая! — ментально мстительно захихикал Каспер. — Знай наших!»
«Р-р-ралфи не наш», — ментально же напомнила я, потому что кроме ректора Щётку, опутанную псионическими чарами, никто не видел. И уж тем более не мог сообщить блюстителям гоночного порядка столь рекордно быстро…
Показалось, что внутри меня тихо-тихо и тяжко как-то, практически неслышно вздохнули. Я оглянулась на Касперского, тот как раз умывался. Нет, вздыхать во время гигиенических процедур коты не умеют. Да ещё так тяжко. Померещилось, должно быть.
Вслух же спросила у эклешей:
— А что, мне это даёт какие-то бонусы?
Эклеши с недоумением переглянулись.
— Не как все такая, — покачал фиолетовой головой Аш-Шарх’Ан. — Прав он.
— Вы о чём?
— Другие в ситуации такой спрашивают, снимают ли с гонок обидчика, — пояснил розовый слоник.
— Потому и пользуются редко бонусом предоставленным.
Я пожала плечами. Шах и мат, мозгокруты. Наша анимагическая, такая немного «приземлённая» чуйка — наш главный козырь. Я ж вроде не подумав ляпнула. Просто словно что-то за язык дёрнуло. Так оно у нас, земных ведьм, работает, и, если научишься этому самому, неуловимому, доверять — отличный анимаг из тебя выйдет! Гарантирую.
— Если великодушен шкипер столь, что не настаивает на соперника выбывании, — Аш-Шарх’Ан покосился назад и вверх, как раз в том направлении, в котором Ираидка скрылась, — рассчитывать на защиту от псионических чар для средства перевозочного своего может он.
— До конца Турнира, — добавил Аш-х’АнШарх, одобрительно помахивая хоботком.
— Ну так чёрт с ней, с этой дурой, — фыркнул из-за спины Каспер и замолчал, когда эклеши укоризненно замахали на него ушами.
Как известно, тонко чувствующие слоники со стрекозиными крылышками совершенно не переносят плохих манер!
— Я, в принципе, согласна с Касперским, — кивнула я. — Пусть живёт. В смысле участвует дальше, — поспешно замахала я руками на впечатлительных и доверчивых эклешей. С них станется подумать, что я белобрысую до смерти ухайдакать готова!
— Главное, что она псионикой не будет воздействовать, — сказала я. — Всё же тут у нас пока разные весовые категории. А так… чёрт с ней, реально, пускай пакостит.
— Не жалко, — важно поддакнул котецкий, и эклеши закивали, не подозревая, что это не то «не жалко», о котором они, видящие в людях и фамильярах одно лишь хорошее, подумали. Мы не о том вовсе, что налетай, психонавты дорогие, бей, кто чем может, а о том, что Ираидку не жалко. Если сунется.
Ладони сами собой потёрлись друг о друга, я с трудом подавила улыбку, которая больше оскал.
— Великодушие проявили вы. Зачтётся вам это, — помахали на прощание лапками эклеши.
Я похлопала Щётку:
— С тюнингом, дорогая. Теперь ты у нас псиононепроницаемая.
Метла в ответ горделиво зашелестела прутиками.
Мимо пронеслись на яхтах наги. И снова возникло ощущение упущенного — оно на Террасуоте всегда. С нагами нам делить было нечего — ни на учёбе, ни сейчас. Фамильярами они не интересовались, но и тем, чтобы устраивать подлянки новенькой — тоже. Надо будет, когда всё это закончится-устаканится, познакомиться с этой загадочной расой поближе…
Воспользовавшись тем, что нагов я, как мишень, не интересую, тихонько двинулась следом, приглядываясь к глиняным истуканам внизу. Это вообще реально, найти кого поменьше? Они тут все огромные!
Удивительно, но остальные, те, кого видела на подлёте, тоже продолжали кружить над этими безмолвными и неподвижными глиняными войсками. Кажется, чего проще?
Или они тоже кого помельче выискивают?
Последний вопрос нечаянно прозвучал вслух, и Касперский тут же сообщил, что не только. Насколько он слышит, они выискивают того из копейщиков, кто более податлив, восприимчив к внушению.
Я вздохнула. Мне пока этого даже в плане понимания не осилить.
Восприимчивая к внушению глина… нет, не понять.
Хотя… центры ладоней вдруг ощутимо потеплели.
Пока мой анимагический дар был моей палочкой-выручалочкой. С тем же ларцом. Да и с Сосулей… просто мы, как следует, познакомиться не успели, Лололопопа та белобрысая вмешалась.
Преследуют меня в этом мире блондинки.
Но ведь оживление глиняного голема происходит непосредственно с помощью погружения тхарского ларца с кристаллом внутри в широко разинутую пасть… После этого, согласно условиям гонок, копейщик оживёт и даст себя оседлать, в алегорическом смысле: шкиперы — я видела на одной из записей прошлых годов — у них на плечах ездят.
— Ритка, смотри! — позвал Каспер, тыча лапой вбок.
Не задумываясь, я направила Щётку туда.
Каспер зря отвлекать не будет.