Глава 52

Голем и правда был куда меньше, чем те, что по бокам, кому он еле-еле доставал до груди. Из-за размера можно будет ехать у него на плечах, свесив ноги по сторонам от шеи — лишняя усидчивость, учитывая предстоящие гонки, тоже не помешает.

Вот только для управления он казался мне слишком большим.

— Может, ещё поменьше поищем?

В ответ Каспер закатил апельсиновые глаза.

Я вздохнула и послушно спикировала на плечо к глиняному гиганту.

Осторожно поставила ларец в широко распахнутую пасть.

Сначала ничего не происходило. Затем голем встрепенулся, расправил плечи, сглотнул, я услышала звяканье. И вдруг загудел, заскрежетал, замахал могучими ручищами с кулаками размером с автомобиль! Меня заболтало из стороны в сторону. Хорошо ещё одной рукой успела за глиняное ухо ухватиться! Вскоре к первой руке присоединилась и вторая.

— Давай, Ритка! — проверещал котецкий, впившийся в плечи когтями.

Чуть не взвыв от боли, я огрызнулась:

— Что прикажете выдавать?

— Управляй им!

— Гениально! Может, ещё подскажешь как?!

— Как Леркой управляла! — проорал котецкий, вспомнив нашу любимицу — гидру с анистанции. — Она-то побольше этого истукана будет!

И снова чистая правда.

Вот только Лерка — живая, а подо мной — глина.

Тёплая на ощупь, кстати, почти горячая…

— Анимагия, Ритка! Не размышляй! Используй анимагию!

И я послушалась. Потянулась самым своим нутром к жизни в этом глиняном истукане. Не к магии, нет… К той силе, что делала его живым и тёплым. И поняла вдруг: неважно, что это всего лишь временные чары истукана оживили. Не это главное… Главное — жизнь, которой оказалось наделено это существо. Стоило охватить не то сердцем, не то сознанием это открытие, как вдруг следом за ним всплыло ещё одно. А именно: глина.

Сама глина была живая, она дышала, она жила!

В своём темпе только жила! В очень-очень медленном для нашего понимания… И она, эта глина, была крайне недовольна тем обстоятельством, что её жизненный темп вдруг так грубо ускорили, ещё и понуждают к чему-то!

«Тише, милая, тише, девочка, — обратилась я к сути истукана, к глине. — Это такая игра. Ты ведь любишь играть? Это нестрашно, небольно… Это интересный опыт. Новый. Он скоро закончится, и твоя жизнь вернётся в привычный ритм, но память о движении останется. Ещё будешь видеть сны об этом приключении долгими ночами и мечтать родиться в следующей жизни кем-то более быстрым и мягким…»

«Ведьмой, например», — ехидно поддакнул Каспер.

«Или хамоватым териоморфом», — продолжала я.

«Ты хотела сказать — гениальным?»

«И это тоже», — ответила я, переводя дыхание, потому что глина услышала!

Услышала!!!

Перестала сопротивляться!

Теперь подвижной осталась только магия тхарского ларца, приводящая эту глину в движение!

А уж она была мне подвластна.

Спустя минуту я уже удобно устроилась на плечах голема и даже смогла увидеть мир его глазами, ощутить мощь гигантских глиняных ножищ… Ещё спустя минуту мы погрохотали по нефритовому полу.

Зрение голема видело живые объекты, а именно адептов на плечах других големов — светящимися, с ума просто сойти!

Спасибо этому новоприобретённому зрению — знаменитейшие Нефритовые Пещеры стали ещё прекраснее!

Первая часть третьего этапа была выполнена с блеском: голема мы в движение привели и на финишную прямую доставили. Даже никто нас не атаковал по дороге: у псиоников просто на укрощение големов тоже времени уходило неслабо. Так что, воспользовавшись передышкой, я успела ещё пару булочек умять. С какао, собственноручно Шхерой сваренным…

…Забег на големах по каменному стадиону был самым громким, что случалось со мной в жизни! Стоило нам всем стартовать, как я тут же перешла не только на зрение, но и на слух голема. Тише не стало, нет, но стало всё же терпимее.

Только сейчас я оценила преимущества небольшого размера доставшегося мне истукана, а именно — маневренность, которую он давал. Это не Щётка, конечно, по сравнению с яхтами, но всё же где можно, мы пригибались, перепрыгивали, подныривали, а то и взбегали на стену, оглушительно топоча могучими глиняными ножищами.

Одно плохо!

Продолжала доставать Ираидка, растерявшая всех своих прихлебателей. Это я к тому, что атаковала меня она одна.

Не унималась никак, гадина!

То подрежет, то ножку подставит, то из-за угла навалится всем големским немаленьким таким весом, зараза!

В общем, судя по поведению фифы, отступать, пока не выбьет меня с гонок, она не собиралась. По лицу её, перекошенному от злости, видно было, что если раньше я её просто бесила, то теперь уже возникало ощущение, что я женилась на ней лет сорок назад и всю жизнь ей испоганила.

Даже Главный Распорядитель в громкоговоритель не раз замечание делал, а комментаторы-дикторы, должно быть, писали кипятком на своих местах от восторга! Такой экшн, блин, мы обеспечивали!

Сперва я просто уходила от столкновений — голема Ираидка отхватила себе просто великана, но потом надоело.

Ну чего она доколебалась, а?

Обогнув очередное глиняное препятствие, на гигантскую шахматную фигуру «башня» похожее, я развернула истукана на месте, поджидая Ираидку.

— Чё тебе нужно, а?! — крикнула, когда она со мной поравнялась.

— Ах ты, тварь! — совсем попутала рамсы белобрысая. — Теперь ты ещё извинений дожидаешься?

— Каких ещё извинений? Оксцытесь, девушка!

Но Ираидка меня не слушала.

— Единственно твоей милостью осталась я здесь?! Благодарить тебя должно, дрянь?!

— Что?!

— Ритка, не тупи! — рявкнул Касперский на ухо.

Ах, вот оно что! Её эклеши заставили передо мной извиниться? Это всё объясняет! С эклешей станется. Они жуть какие вежливые и могли не только рекомендовать принести извинения, но и сделать это непременным условием перехода на следующий этап!

И, судя по перекошенной роже блонди, именно так оно и было.

Ну, если нужно прояснить, я совсем не против.

— Слушай, отвали, а? Забудь обо всём, что тебе говорили эклеши. Можешь скрутить свои извинения в трубочку и засунуть себе в…

— Если бы, — прошипела она, и я окончательно убедилась: условием поставили.

— Можешь просто сделать вид, что извиняешься, — пожала я плечами. — Обещаю, что ни на йоту не поверю в твою искренность. Только давай прекратим уже, а? У нас обеих есть все шансы дойти до следующего этапа, а на победу я не претендую.

Но моё великодушие только сильнее раздраконило фифу.

Она перевела взгляд вверх, уставившись на Щётку, словно лично хотела убедиться, что сетка её псионических чар снята, затем вдруг отломала часть уха у своего истукана и, вскочив на широкое плечо обеими ногами, зловеще взвесила обломок в руках.

И… нет, её псионические чары не подействовали.

Но она ими и не воспользовалась…

Вот только я до последнего не верила, что фифа на такое способна.

Не хотела верить.

Потому и среагировать не успела!..

Размахнувшись, Ираидка метнула глиняный осколок прямо в Щётку!

Со всего размаху!

Раздался треск! В лицо мне брызнули щепки!

Во внутренний, ведьминский, слух врезался предсмертный крик моей метлы!!!

Я метнулась на этот крик, но он тут же затих…

Переломленная надвое, безмолвная, неподвижная… Метла «щётка-1929» упала к моим ногам.

Следом раздался треск, грохот…

Боковым зрением я видела, как Ираидкин голем крушит моего. Мой же не сопротивлялся — я не успела ему приказать, а сам он не умел принимать такие решения. Он был добрым… И тот, Ираидкин, тоже по природе своей добрый, действующий по внушению ведьмы!

Бедные, бедные…

Один себя изгрызёт потом, а второй, умирая, всё ломал свою глиняную голову, за что с ним так…

— Извини! — донеслось откуда-то сверху издевательское.

Следом раздался удаляющийся топот.

В висках пульсировало.

Щётка… Щёточка… Как же так, девочка…

«Ритка, знаю, знаю, что невосполнимая утрата, и горе, и всё такое прочее, но её починить можно, слышишь?! Её оживят, Ритка!! Щётку починят, если останется, что чинить!» — Каспер бегал вокруг, с трудом удерживая в лапах обломок и несколько прутиков.

Если будет что.

Британец прав.

С тех самых пор, как я угодила в первую в своей жизни аварию на своей первой в жизни метле, — Варвара с Тиффани тогда ещё всерьёз опасались, что сердце племянницы не выдержит, так я убивалась и кляла себя за прохлопанный поворот, — я усвоила: если остался хотя бы один прутик, метлу можно восстановить. Можно вдохнуть в неё жизнь снова.

Если останется, во что вдыхать…

Нефритовый пол сотрясался так, что я с трудом удерживала равновесие.

На нас неслось войско глиняных копейщиков.

И бежали они по принуждению! Насильственно.

И такая злость изнутри переполняла, такая ярость на таких букашек, как мы с Каспером, одолевала, что у меня кровь в жилах застыла!