Тридцать первое юлеля. После полудня (38.1)

Кайра

Когда Десар на волокушах притащил в лагерь тушу молодого медведя, я не поверила своим глазам. Просто не поверила. Как он в одиночку добыл его, имея лишь деревянное копьё и кинжал? И ведь даже шкуру не подпалил — значит, магией пользовался крайне дозированно.

— Это, конечно, не блейз, которого ты хотела, зато мясо можно есть, — прокомментировал Десар.

— Потрясающе… но как ты смог его завалить? Да ещё и в одиночку? — опешила я, глядя на добычу.

— Он хромал, лапа у него сломана… Так что не сегодня, так завтра его бы съели хищники.

Я скептически осмотрела добычу, а потом провела диагностику уже мёртвой туши, и в ней нашлось много чего живого…

— Он кишит паразитами. Давай лучше раков и рыбы наловим? — с сомнением протянула я.

— Можно подумать, в рыбе паразитов нет, а грибы сплошь не червивые. Мы же сырое есть не станем, — беззаботно отозвался напарник, а меня слегка передёрнуло.

Я всегда старалась проверять нашу пищу, да и диагностические заклинания периодически запускала просто так — для профилактики. Не хотелось бы вернуться в цивилизацию вчетвером — в компании двух солитёров.

Десар утащил тушу к реке и долго разделывал в тени вековых сосен. Насекомых налетела тьма! Отплёвываясь и отмахиваясь от одуревших на радостях мух и слепней, он всё же справился со шкурой: тщательно отскоблил, крепко привязал к тянущемуся под воду корню стоящей у кромки реки сосны и оставил её отмокать. Если блохи на ней раньше не увлекались подводным плаванием, то теперь им представился шанс расширить горизонты умений.

Всё это время я бродила рядом — собирала ягоды с грибами, а у воды нашла пару светолистых ив, чья кора куда лучше подходила для дубления, чем сосновая. Эх, жаль, ближайший дуб остался на расстоянии почти целой ночи ходьбы от нашей новой стоянки.

В общем, пока Десар возился с тушей медведя и приманивал на неё мух, раков и рыбу, я собрала охапку тончайших прутьев ивы и собиралась освоить корзиноплетение. Светолистые ивы встречаются не так часто, обычно их специально высаживают в парках и на набережных, ведь склоненные к воде изящные ветви покрыты голубоватыми листочками, источающими по ночам мягкое сияние. Великолепное зрелище, особенно в полной темноте.

Десар вырезал несколько лучших кусков мяса. Одну часть я обмазала раздавленными ягодами в тщетной надежде сделать блюдо вкуснее, затем нанизала на палочки и оставила готовиться над костром, а крупные куски облепила глиной и заложила в угли — на завтра.

Мы собрали медвежий жир, чтобы можно было натопить и сварить мазь или смягчить шкуру.

Мясо несколько часов коптилось над огнём, пока я не сочла его достаточно безопасным. На вкус оно оказалось специфичным, но голод — отличная приправа, а резкий запах смешался со смолянистым дымом от костра и не вызывал такого уж сильного неприятия. Совесть за убийство медведя меня тоже не особо мучила — он бы с удовольствием съел нас сам, если бы смог. В ночном лесу ты либо охотник, либо дичь, другого не дано.

Хотя… Лида наверняка вылечила бы медведю лапу, стала бы его лесной подружкой и спала бы с ним в обнимку. А если бы он грозно на неё рычал и кидался, она бы просто скептически смотрела на него до тех пор, пока он не уразумел бы своим звериным мозгом, что очень сильно заблуждался. Я так не могла — не хватало терпения и какой-то странной почти священной любви к животным, от которой они натурально смирнели и вели себя воспитанно. До сих пор помню, как сестра лечила дикой лесной генете сломанный хвост, та зашипела и показала зубы, за что получила один осуждающий взгляд от Лиды, после чего хищница затихла и дальше пристыженно терпела молча. Сестру даже ядовитые змеи не кусали!

Но Лида и мясо есть не стала бы — только рыбу. А я не просто ела медвежатину, а ещё и пыталась получить от этого хотя бы сомнительное удовольствие.

Наконец после совместного плотного обеда мне удалось убедить Десара лечь спать.

Настало время приняться за дело — я обустроила себе место поудобнее, подтащила поближе охапку нарезанных прутиков ивы и принялась счищать с них кору — её позже нужно будет измельчить и выварить, а из тонких сырых веточек наплести корзины — они станут прочными, когда высохнут.

Странно, но на смену злости и ощущению неустроенности приходило принятие ситуации. Да, мы оказались в лесу. Да, баты уничтожили лагерь и почти всю нашу утварь. Да, мёда не осталось, а соли хватит разве что на пару дней. Да, сапоги промокли насквозь и станут жёсткими, когда высохнут, а на коленях брюк появились дырочки, которые нечем зашить. Да, волосы отросли и лезут в глаза, на лице наверняка расцвели буйным цветом конопушки, а из косметических средств — только обмылок, медвежий жир и кусты туманоцвета…

Ну и что?

Зато раков попробовала, и они оказались очень вкусными. Зато научилась доверять и поворачиваться спиной к мужчине, не опасаясь, что он причинит мне боль. Зато за прогулку по лесу получу повышенное жалование. Зато чувствую себя куда расслабленнее и счастливее, чем в последние годы, потому что выживание в лесу даётся мне куда проще, чем выживание в академии.

Моя новая жизнь даже близко не идеальна, но она всё равно лучше старой.

Плетение корзин оказалось куда более умиротворяющим занятием, чем я предполагала. Не сразу получилось подобрать правильный узел для закрепления ручки, но вскоре я справилась. Кто бы мог подумать — представительница одного из самых древних родов Империи плетёт корзины, ест медвежатину из свежевыструганных кривых тарелок и собирает кору, чтобы сделать дубильный отвар для кишащей блохами шкуры.

Мысли вернулись к добытчику всей этой роскоши, спящему в шалаше Десару.

И почему всё так сложно?

Адель сделала свой выбор, но у неё были обстоятельства. А у меня нет никаких обстоятельств, только эгоистичные желания. Я очень хорошо понимала, о чём говорил Десар, и ясно видела будущее, которое он рисовал. Однако если я решусь принять предложение Блайнера, Брен никогда мне этого не простит.

Терять брата я не хотела, особенно из-за мимолётного влечения. Как выяснить, насколько серьёзны мои чувства? Я ведь ещё никогда никем не была увлечена… Как понять, действительно ли я влюбилась в Десара или меня тянет к нему, потому что рядом нет никого другого? Если никогда не испытывала чувств к мужчине, то как узнать, насколько они сильны? Пройдут ли завтра или не пройдут никогда? Усилятся со временем или обернутся разочарованием?

Стоит ли поговорить об этом с Десаром? Нет. Он и так слишком хорош, чтобы быть настоящим! Или мне просто сложно поверить, что кто-то может выбрать и добиваться меня?

В ком я не уверена — в нём или в себе?

В любом случае, раз я ещё не определилась, то решение принимать рано. Если бы дело касалось одной меня, я бы уже сто раз ответила Десару да. Но Брен...

Почему, чтобы обрести мужа, нужно лишиться брата?

А ведь Брену я нужна. Десару — нет. Он неимоверно сильный, поэтому справится и без меня, а вот Брена мой брак с Блайнером может просто сломать. Тем более так скоро, когда он ещё не оправился от поступка Адели, который я сама совсем недавно считала предательством.